Настольная лампа освещала стол с кипой тетрадей, ручек и учебников, слегка освещала стены комнаты, пробивая туман темноты. За окном была уже поздняя ночь, когда я закончил делать уроки. Почему же я закончил так поздно? Да я и сам задавался время от времени этим вопросом. Вроде задано не так уж и много: пара номеров по алгебре, упражнение по русскому и написать определение пары терминов по биологии. Устную часть я не делал дома вовсе. Так почему выполнение такой маленькой и простой домашней работы затягивалось до двух часов ночи, хоть и вставать приходилось в семь утра? Я столько раз задавал себе этот вопрос и столько же раз вполне правильно отвечал на него: я абсолютно бесхарактерный человек, который не может контролировать свое время, который не может отложить телефон и быстро сделать все уроки. И ничего поделать с этим я не мог, как бы ни пытался. Под глазами у меня всегда были мешки, вечная усталость преследовала постоянно. Зовут меня кстати Артем, учусь в девятом классе в самой обычной школе в Архангельске. И, как я уже сказал, у меня были серьезные проблемы с распределением собственного времени. Выполнение уроков длилось до двух ночи: естественно, при таком раскладе я не мог выспаться. Только на выходных я мог позволить себе нормально поспать. И так каждый учебный день, каждую неделю. Но близилось лето — пора каникул. Я все думал, что у меня будет целых три месяца, чтобы выспаться. Прошел сырой март, жаркий апрель, прохладный май: и вот долгожданный Июнь. Солнце ярко светило с неба, нагревая асфальт, ребята бегали на площадке с водными пистолетиками в руках. Шеи их были коричневыми от загара. Но на мне и намека на загар не было, ведь я безвылазно сидел дома. Я и телефон — вот все, что нужно было мне для счастья, а теплая летняя улица не привлекала меня от слова совсем.
— Сидишь дома, как сыч, выйди поиграй с ребятами, отложи уже телефон! — гневалась мама, впрочем, безуспешно.
Как и были безуспешны мои надежды на то, что летом я прекрасно высплюсь: ночью сон приходил долго, а просыпался я, по какой то причине, рано. И тогда началось это.
Ясно помню, как в ту ночь лег на свою кровать, накрылся одеялом. Из открытого окна дул легкий теплый ветер. Спустя полчаса пришел сон. Уже не помню, что снилось, но важно другое. Я проснулся этой ночью часа в четыре утра: за окном еще не взошло солнце, но первые лучи уже пробивались в комнату. В первые мгновения я не заметил ничего такого спросонья. Но когда голова немного проснулась я чуть не свалился с дивана от неожиданности. Именно, с дивана. Я тогда и понятия не имел, как с собственной кровати перешел на диван. Буквально в другую комнату. Я точно ложился в свою кровать, так как?
Рой мыслей кружил в моей несчастной головушке и с утра я спросил у мамы, собиравшейся на работу (для нее кстати стало сюрпризом, что я встал так рано):
— Мам, а ты меня ночью на диван не переносила?
Взгляд мамы в тот момент выражал недоумение и я понял, что она ни при чем:
— Нет, я бы тебя и не подняла, кабана такого…
У папы ответ на вопрос был аналогичный. Все сильно удивились моему внезапному лунатизму. Однако следующие две недели подобного не повторялось и я стал забывать про этот случай. Дни тянулись долго и, в целом, однообразно. Пока не произошло еще одно событие того же характера.
В ту ночь я лег спать и, как ни странно, уснул почти сразу. Снился мне максимально странный сон: я ходил по нашему лесу (у нас рядом с домом был большой лесопарк) и собирал диски. Музыкальные виниловые пластинки: у бабушки такие на полках дома стояли. Надписей на них было не разобрать. Я просто брал и складывал их в корзину за спиной, огромную корзину. Диски висели на ветках, были зарыты в земле, иногда они падали на меня с неба. Вокруг меня бегали дети в разноцветных футболках и брызгали друг в друга из водных пистолетиков — лиц их тоже было не разобрать. И тут я впервые увидел его: какая то расплывчатая фигура вышла из-за ближайшего дерева и стояла, просто пялясь на меня. Ни лица ее, ни одежды нельзя было разобрать. Почему то у меня в груди начало нарастать волнение. Фигура тем временем достала откуда то водяной пистолет. Медленно она поднимала его на меня. Ноги мои дрожали, но сдвинуться с места я не мог. Наконец, фигура подняла его на меня и, резко дернувшись всем телом, словно в судороге зажала курок.
И в этот момент я проснулся.
Первым делом я почувствовал на лице что то мокрое, затем что то с громким стуком упало из моих рук на пол. Я посмотрел направо и увидел застывшего отца. Он смотрел на меня удивленно. Затем вышла из родительской комнаты мама.
— Артем, ты чего делаешь?
И тут только я понял, что стою на кухне, а на полу валяется бутылка из под воды. Лицо же мое и волосы были мокрыми, капли с подбородка стекали на пижаму. Тогда папа рассказал мне, что он проснулся от звука моих шагов по коридору. Рассказывал, что когда вышел проверить меня, то увидел, как я трусь щекой о дверь ванной и бормочу что то невнятное. А потом я просто пошел на кухню, открыл бутылку воды и вылил на лицо.
Вам смешно? А вот мне нихрена. Это уже какая то чертовщина. И ладно бы я просто лунатил, но мне все не давала покоя та фигура во сне. Я все пытался связать ее и то, что творил на кухне. Одна мысль была безумнее другой. И все таки человек забывает все со временем. Так и я успокоился на пару дней. А потом снова начались «приступы» лунатизма.
Я ползал по коридору, я разговаривал со статуэткой в родительской комнате, я пытался выйти на улицу с коробкой гуаши в руках. И это все три дня подряд. И каждую, каждую, каждую ночь мне во сне являлся этот силуэт. Я просто стал называть его Кошмаром, ведь каждый раз, когда он появлялся во сне я не мог шевелиться. Он просто появлялся то близко, то далеко и всегда он стремился ко мне. Какой бы сон ни снился, он несмотря ни на что подходил и сон обрывался. И когда я просыпался находил себя в новом месте.
До поры до времени мой лунатизм был безобиден, мама лишь причитала:
— все из-за твоих ночных сиделок, а я говорила… — и начинала тираду про телефон и «заберу».
*****
В ту ночь сон отличался. В плане того, что раньше мне снились бессвязные глупые сны, а этот… Он словно в душу мне заглядывал, что ли?
Я помню, как пришел в школу. Просто пришел в школу, причину вообще не знаю. Поднимался по лестнице, а за окнами ра улице пели птицы, причем как-то натянуто, монотонно и однообразно: » чик-чирик…чик-чириик» — чириканье повторялось с одними и теми же интервалами.
Поднялся на четвертый этаж. Там, посередине коридора стояла наша учительница английского. Я, что поразительно, четко мог разглядеть ее лицо. Я подошел к ней, она же развернулась и начала меня хвалить за то, что сдал экзамен по английскому на пять. И это была правда: я, один из немногих в нашем классе, сдавал английский на ОГЭ. И сдал на пять. Но вот в чем соль: учительница нашей группы как будто совсем в меня не верила, ибо пробники мои были такие себе, а вот на Рому — мальчика, тоже сдававшего английский, возлагала большие надежды. Обамы сдали на пять, а я все хотел похвалиться перед англичанкой результатом: вот, мол, вы не верили, а я сдал. Но шанса не представилось. И вот Светлана Дмитриевна стоит во сне передо мной и хвалит за результаты экзамена.
-Мо-ло-дец — глухо повторяет она и гладит меня по голове.
-Светлана Дмитриевна, а Рому похвалить тоже надо — замечаю я.
-Мо-ло-деец — продолжает повторять учительница.
-Чик-чи-риик — поют птицы за окном.
И тут я резко начинаю отталкивать учительницу, кричать, что пусть и Рому похвалит. И вдруг Светлана Дмитриевна начала меняться на глазах: лицо слезло, а сама она покрылась темной тенью. Медленно моя учительница превращалась в уже знакомую сущность, преследовавшую меня во снах. Я закричал и, в отличие от предыдущих снов побежал. Я бежал по коридору, а фигура молча следовала за мной. Я бежал что есть мóчи, я ломился в каждый кабинет, но везде было заперто. Выход из школы был закрыт. И когда я забежал в тупик в конце коридора фигура меня настигла. Неспеша она подходила ко мне. Я в беспамятстве хватал с подоконника горшки и бросал в сторону фигуры, кричал, плакал, коридор начал меняться, а я все бросал вещи в начавшую отходить фигуру. И только тогда я понял, что уже не сплю. В руках моих был огромный папин сапог, по коридору была разбросана обувь. Передо мной стояла испуганная мама: и тогда я понял, что во сне бросал сапоги в маму, которую принял за сущность из сна.
Больше так продолжаться не могло. Уже через день меня отвели к врачу-сомнологу. Он расспрашивал о распорядке дня, проводил обследования. Ну, я на все вопросы честно отвечал, иногда мама сгущала краски насчет моей телефонной зависимости. Честно, я и сам очень хотел, чтобы сомнолог помог, ибо мне самому становилось не по себе от этих сновидений. А последнее… Оно… Словно анализировало меня. Пыталось заглянуть в мое нутро. Сомнолог назначил сеанс полисомнографии (это когда к тебе датчики цепляют и пока спишь снимают показания) и расписал мне режим дня, которому я должен неукоснительно следовать. Плюс какие то лекарства. Прошел я все процедуры, пропил курс таблеток, расписанию врача следовал строго. И… Все прошло. Я больше не лунатил, а вот сны я видеть вообще перестал. Вместо них темнота. Однако это было не просто, будто бы я не помнил сон или не видел его: я просто сидел и смотрел в темноту во сне. Иногда казалось, будто оттуда слышен голос. Но фигуры я не видел.
Дни пошли обычным чередом. Лето проходило и мама, решив, что мне надо свет повидать, да себя показать отправила меня в лагерь.
-Мам, ну какой лагерь? Еще и так далеко… — пробовал возражать я, но мама была непреклонна:
-Ты скоро от сидения на диване станешь по форме как знак вопроса. Езжай, с ребятами познакомишься, классно время проведешь, хоть будет что вспомнить.
И в середине июля я отправился в летний лагерь. И, что удивительно, я правда втянулся в тамошнюю атмосферу: я бегал с ребятами, играл в казаков-разбойников, даже подумал, что жалко будет уезжать. Одно только было плохо: совершенно не работал интернет. Я был отрезан от мира, но за грудой веселья и частых дел по лагерю не замечал этого. И тогда я увидел сон. Поначалу обрадовался, что наконец могу снова видеть сны, но затем увидел его — старого знакомого. Я шел по главной аллее, тянувшейся бесконечно, под ногами валялись ножницы. Вся дорога была ими усыпана. Ночной гость шел рядом. Оба мы топали вперед молча.
Наконец я не выдержал:
— зачем ты меня преследуешь?! Что тебе нужно? -странно. Я кричал, но мой крик был скорее похож на шум волны.
И тут он заговорил:
— мне нужны твои руки, твои ноги — голос его звучал отовсюду, словно он говорил у меня в голове. — твое лицо.
— но ведь это мои руки, мои ноги, мое лицо — пробовал возражать я. Столько вопросов было тогда к нему, но я смог лишь выдавить это жалкое возражение.
— неет, какой же ты хозяин своего тела, когда ты лишь жалкий слабак? Совершенно жалкое, глупое…- сущность злобно завыла, захохотала и, кинувшись ко мне начала отрывать мои руки.
-слабак, слабак — эхом раздавалось в моей голове. Я пытался вырваться, но тело словно превращалось в песок, ноги отвалились, я начал задыхаться, когда две уродливых руки потянулись с хрустом к моему лицу. И тогда я проснулся.
Проснулся с ножницами в руках. Даже не знаю, где их взял. Оглядел комнату: на койках в нашей комнате лежали мальчики с отстриженными челками. Пряди их волос валялись на полу. В беспамятстве я начал судорожно стричь свои собственные волосы: больше всего пугала мысль быть пойманным. Закончив, я свалился на кровать. До подъема оставалось часа три, но сон как рукой сняло. Да и спать было теперь страшно.
Конечно, с утра ребята заметили новые прически. Не сказать, чтобы всем это понравилось, но, слава богу, меня никто не подозревал в содеянном. Хоть последние дни и омрачил этот случай, но из лагеря все уехали довольные. И я тоже уехал довольный, загоревший и сонный. А сонный потому, что решил больше не спать. У старшаков купил пару энергетиков, пил их каждую ночь, но душой понимал, что рано или поздно придется заснуть. Домой вернулся ночью и держался без сна еще пару дней. Ходил как зомби, но, наконец свалился.
Я стоял на похоронах. Надпись на могиле было не разобрать. Мой дедушка, которого мы похоронили еще в прошлом году, читал проповедь:
-помните, что смерть — лишь глубокий сон. Сладкий, сладкий, сладкий, сладкий сооон…
Толпа людей с размытыми лицами стояла вокруг могилы. Вокруг кладбища чернел лес. И снова я увидел его: ночной гость стоял далеко на горизонте и просто смотрел.
-спать… — тихо читал проповедь дедушка.
Гость двинулся ко мне. Я не мог пошевелиться, ноги стали ватными. А гость все шел. Я кричал про него, но никто из толпы не обращал на приближающегося внимание.
— Я убью все, что тебе дорого — сказала фигура, приблизившись. — но пока — спаать.
В следующее мгновение я уже был в гробу. Десятки лиц смотрели, как меня, кричащего, опускают в глубокую яму. Хлопнула крышка гроба. И тогда я проснулся. Я стоял посреди кухни. Беспомощно оглядывался по сторонам и, вспомнив про слова фигуры о том, что он убьет все, что мне дорого ринулся к родителям. С силой открыл дверь в их комнату и…. С родителями все было хорошо. Они спали в кровати, но, когда я забежал, резко проснулись. Мама сразу завизжала, папа ринулся к телефону. Я не сразу понял в чем дело. Резкая боль пронзила нутро и остатки сна ушли. Из моего живота торчал кухонный нож.
*****
Теперь я нахожусь в психиатрической лечебнице. В палате прохладно и стены такие яркие… Я могу нормально спать. Потому что никому не могу навредить. Сущность приходит во сне по-прежнему, говорит, что рано или поздно я буду спать вечно и тогда она поможет заснуть всем, кто мне дорог. Шрам на животе так и не зажил. Иногда я думаю, почему это случилось именно со мной? То Но теперь думать об этом поздно. Я каждый день говорю врачам, чтобы меня, если умру, кремировали. Они успокаивают меня, говорят, что все хорошо. Может быть, я и правда сумасшедший лунатик, но… Голос во сне не успокаивается. Дорогой читатель… Кто знает, может однажды ты тоже увидишь размытую фигуру во сне?
4
