Немного про имена
Гайля — маленькая стройная бойкая девушка (родители решили увековечить их имена, придумав дочери имя Гайля — Гайрат и Лябиба («умная, сообразительная, остроумная»)
Гайрат — «Гайрат (араб. غيرت) имеет арабские корни и переводится как «энергия», «сила», «мужество», «храбрость», «отвага» или «решительность».. В мусульманской культуре оно также ассоциируется с чувством чести, уважением к семье и уважением к достоинству. Он обретает такие качества, как смелость и активность» Из обзора ИИ.
Магия имен влияет на человека, и характерные черты передаются и их детям, внукам («И в кого же похож ребенок (внук)?»
Хлоя — подруга детства Гайли, которая жила в городе и постоянно ездила в деревню к бабушке. В каждой деревне всегда имеются реки, поля и лес. Бабушка ее была травницей и хорошо знала лес. А ее дочка — любила читать и фантазировать. Ей хотелось сделать приятное любимой маме, и назвали свою дочь Хлоей (созвучно с «хвоей»)
«Хлоя имеет древнегреческий признак и означает «зелень», «свежая листва», «молодой побег» или «цветущая».. Это имя символизирует весну, молодость и плодородие, являясь одним из эпитетов богини Деметры. Имя ассоциируется с энергичностью, креативностью» Обзор ИИ
Бабушка Нюся — об этом будет в тексте.
1
От детских лет до сегодняшнего дня. Подруги — родственные души
С детства девушки дружили, и про них тоже можно сказать, что они и по сей день «неразлейвода». Как и их мамы, между прочим. Такое бывает, когда ты не только подруга, но даже больше, как сестра. А родственные души редко когда расстаются надолго. На расстоянии может старая дружба тускнеет, и, если встречаешься раз в пять-двадцать лет, разговоры об одном и том же, а вот дальше рассказывать не о чем. Уже совсем чужими стали. Так постепенно дружба скатывается на «нет», и, как правило, свято место пусто не бывает, обзаводишься новыми подругами, с которыми всегда есть о чем поговорить.
Жаль таких людей, ведь у них поневоле оборвалась дружба. Если бы все всегда жили только на одном и том же месте, в одном и том же городе (поселке, деревне) Конечно же, очень хороший есть момент в жизни — встреча одноклассников. Разово, раз в несколько лет, весело, с возрастом и изгои могут стать большими людьми и прекрасными семейными людьми, и те, кто их обижал, будет стыдиться прошлого, но, бывает, редко, что как раз они начинают свою новую дружбу, после не первой такой встречи (время лечит) Вот тогда и есть повод еще раз съездить на встречу одноклассников.
А две подружки-веселушки, мамы девочек, сами стали организаторами таких встреч. И девочки всегда крутились, видели, как мамы готовятся, радуются, переживают, и всегда у них ладится. Конечно, бывают споры, но они до ссор не доходят. Вот с такими образцово-показательными мамочками и выросли девочки.
Конечно же, они обе поступили в институт, закончили и вернулись на родину.
Но в институте, где они устроились работать преподавателями, их обязали, на их выбор, сдать кандидатские и стать учёными, либо закончить второй вуз, это всё для веса. Институт такой, куда приезжают учиться, а в таких вузах положены статусы.
Гайля и Хлоя — две подруги и коллеги, очень любили фольклор. Они с родителями периодически выезжали на природу. Ведь их папы подружились благодаря мамам, и просто повезло, что у всех взрослых совпадали взгляды. А девочки росли в такой дружественной обстановке. Там, на пикнике, или во время готовки, когда доставали из велосипедов еду, стелили плед, расставляли посуду, мамы пели любимые песни, которые знали с детства. Среди песен были и старые песни, которые они пели со своими мамами. Если кто из них услышит песню, старинную или современную, обязательно научатся и будут петь. Так и дома. Готовят, поют, или включат диск и пританцовывают. А папы любили рассказывать свои байки да страшилки.
Каждое лето они ездили в домик родителей Хлои, который находился в глухой деревушке. Домик этот был родительским, и, переехав в городок, они не стали его продавать. Они решили, что домик для них будет релаксом. Туда они будут приезжать в любое время года, когда душа пожелает. А вот летом они жили там. Тогда к ним приезжала семья Гайли, и они жили там. В город они ездили на машине соседа, который каждый день ездил на работу, потому в городских квартирах была тишина. Дом знал, что у этих прелестных хозяев есть другой дом, который они называли «квартирой», а квартира скучала без любимых жителей. Ну и что, разве нельзя пофантазировать. Мы же любим фразу «дом, милый дом», а, если верит людям, а их немало, кто увлекается эзотерикой, тот верит, что у всего, что нас окружает, есть душа. Может, эта фраза от них и пришла. Вот соседка, бабушка Люся, всегда говорила: «Даже у мячика есть пупок, вы только потрогайте его, и найдете!» У нее дома всё расставлено по их правилам.
Интересно ведь, что нас окружают разные люди с разным мировосприятием, у каждого свое мнение и свой взгляд на то, как они хотят жить. Да, есть такие, кто дают советы, хоть их не просят, но ведь это они не со зла. Ведь не всем они и раскрываются, зная, что люди и «диагнозы» могут поставить.
Вот свои квартиры они сделали разными, у родителей девушек разные вкусы, но им нравятся свои квартиры и жилища своих друзей. Это ведь так замечательно! А вот в избушке они сохранили то, что было еще в их детстве. Девушки тоже не собираются удалять из жизни избы большую печь в кухне и круглую голландскую печь, которая расположена по обе стороны двух комнат — спальни и зала. От печки, что выходит и в кухню, пристроены стены, и получились три комнатенки. Всегда тепло во всех комнатах. Дело только за дровами.
А дрова они покупают. И готовят они на плите. Газовый баллон тоже покупают. И все обожают баньку!
Девушкам уже по тридцать лет, и они поступили в университет, чтобы получить второе высшее образование. Для работы. Да, в принципе, учиться всегда пригодится, а они это любят. Начитанные жизнерадостные подруги нашли преподавательницу, которая выросла в маленькой деревне, уехала учиться в столицу, осталась там как аспирант. За это время и жизнь поменялась. Комнату, в которой она жила, выкупила и в деревню ездила редко. Как похоронила там родственников, больше уже не ездила. Но, то ли тоска по родине, то ли ее родители тоже были хорошими людьми, и, как в память о добром прошлом, она пожизненно занимается фольклором. А ведь и студентов у нее было не мало. Удивляясь поначалу, что интересуются. С возрастом, ближе к пенсии, она уже поняла, что деревню любят, если не все, то большинство, особенно те, кто хоть раз там бывал или жил у бабушек и дедушек на летних каникулах.
Вера Фагимовна, их преподавательница, уже известный в своих кругах профессорша, которая уже не могла хорошо передвигаться, полюбила этих любознательных интересных начитанных подруг. И они нередко разговаривали на отвлеченные темы:
— Девочки, если хотите, вы можете ездить в мою деревню. У меня там домик родительский остался. За ним присматривает милая старушка — бабушка Нюся (Фанюся). Она вас и покормит, и в баню пригласит, а вы просто работайте и живите в домике. И ей будет радостно, ведь ее снохи не приезжали, сыновей она уже много лет не видела. Даже не знает, есть ли у нее внуки. Снохи оказались ушлыми, хотя и из одной деревушки. Уехали в город за счастьем, не прогадали и остались там. Да не в нашем, а на севере. Я ездила сначала очень часто, к бабушке Нюсе, в дом зайду, осмотрюсь, снова закрою. У нее в бане помоюсь, поговорим о разном, а потом обратно уезжаю. Но потом реже и реже. Мои ноги уже не те, да и полиартрит не выпускает без лекарств далеко. А дом пустует. Вот у кого столько историй, страшилок да песен разных старинных — татарских и русских. Она — настоящая находка! А ведь она не каждому раскроется! Да. Эрудированная, разбирается в лесе, в природе, в травах. Если и вам даст травы, не отказывайтесь, у нее всегда вкусные чаи. А для здоровья они полезны всегда.
Разве можно отказаться от такого предложения! Это ведь повезло так повезло. В своей деревушке, где они ездят с родителями, и сами (ключи есть у всех), они знакомы со всеми, но старушек там мало, да и они все современные. Даже у некоторых есть иномарки, а одна с молодости любительница гонять на мотоцикле.
2
В ловушке тёмного леса: В деревню к бабушке Нюсе
У девушек не было машин. А до поезда их проводили родители. Для родителей дочки всегда девочки. Поездом они ездили редко, не было повода уезжать. Все родственники жили в том регионе, откуда они теперь отправляются в свое путешествие. Так далеко они еще не ездили. Но когда-то нужно и выбираться из родительского гнезда, чтобы почувствовать жизнь и узнать, что такое самостоятельная жизнь.
Они были достаточно взрослыми, но всё же под боком в одном городке жили родители, которые всегда заботились и были в курсе дел и места нахождения своих любимиц. Подруги — мамы девушек — любили Гайлю и Хлою одинаково, будто бы они обе были их дочерями. А девочки иногда уставали от чрезмерного внимания. Но что поделаешь, любящие родители они такие, и обижаться нельзя.
Они специально купили билет на боковушке, чтобы сидеть друг против друга и разговаривать. Смотреть спокойно в окна, и они могли пить чай в любое время. Это как «Столик на двоих»
Станция их была не городом, и даже не поселком, а маленький вокзал, и поодаль, четыре одинаковых, выбеленных в нежно розовый, темно розовый и белый цвет домики на два хозяина — для работников вокзала и железнодорожников. Сразу можно подумать, что там живут восемь семей. А на самом деле и они могли быть родительскими домами, где теперь доживают свой век бывшие работники железной дороги.
В деревне, и правда, стояли всего три десятка изб, а с десяток из домов были заброшенными. Там никто не заколачивал окна, просто дома от сырости и времени стали трухлявыми и темными, даже стекла потрескались от старости, которых морозы раскололи, как мы ногами наступаем на лёд, который покрывает лужи. Грустная картина. Стоят друг за дружкой дома на одной улице, и чередуются через дом-три такими одинокими пустыми заброшками. Но их очень любят дети и животные, ведь играть там — одно удовольствие. Родители да старики не запрещают, сами когда-то были детьми. Только предупреждают об осторожности для порядка.
Сельпо работало, периодически проводили ремонт и покраску, обновляют крышу. А вот почта, что была на противоположной стороне, была на другой стороне квадратного коридорчика, почти не работала, газеты и журналы с советских времен уже никто не выписывал, письма не пишут, но иногда посылку могли прислать родителям, раз в десять лет, потому место для посетителей организовали под председательскую. Стол стоял там давно, массивный, перенесли только шкаф с документами. Часто там никто не сидел, потому всегда висел огромный амбарный замок. Если кому и нужно было, так это местным, а они домой хаживали, поболтать, чаевничать да о былом вспомнить. Вот, может, пригодится девочкам или нет, не известно, но общаться будут со всеми. Привычка.
Домик, где родилась и прошли школьные годы их старенькой преподавательницы, находился на самом конце улицы. Аккурат возле леса. Задний дворик, который когда-то был садом-огородом, теперь зарос густой дурниной, как по-старинному говорила профессор Вера Фагимовна, то бишь, бурьяном.
Их заметила из своего окошка старушка. Ее избушка была напротив, а любое движение видят все. Особенно, где чужаки не ступали. В деревнях всегда так было, есть и будет, потому что это важно знать, ведь опасностей в деревне много, особенно боятся пожаров, а потому нужно знать, кто к кому и зачем приехал. Это любопытство — привычка полезная.
— Иииииииий, девочки, проходите, проходите, я вас сейчас чайков напою. Вот, располагайтеся пока, а я сейчас, сейчас. И быстро выбежала. И не подумаешь, что старушке уже девяносто без четырех лет! Маленькая, шустрая, живая и, чувствуется, не без юмора.
Пока девушки зашли, осматривались, сели за стол, и стали тихо разговаривать. Чайник уже сопел, и Хлоя, которая сидела у окна рядом с газовой плитой, убавила газ.
— Вот, — запыхавшаяся бабуля быстро вбежала в избу, поставила авоську на скамейку возле большой печи у двери. Снова фартук и домашний платок на голову, чай заварила. Достала колбасы молочной, хлеб. Достала приборы. Когда она разливала чай, а в деревнях чайничек поднимают высоко, чтобы было слышно, как его разливают из других комнат, чтобы не кричать и не звать по сто раз, как избалованные избытком внимания, оттого и не послушные, детки. Да и глядеть на такую традицию забавно — чай вливается в свое «озерцо», немного разбрызгивается, но смотрится очень даже красиво. А запах! Запах волшебный!
— БабНюся, а что вы такое положили в чай? Трава?
Хозяюшка приподняла коротенькую самодельную старенькую цветастую хлопчатобумажную шторку, местами были дырочки от старости — зацепил и «глазок» появился, а за пестротой ее не видно, если не приглядеться. А там, за печкой, на всю стену, на больших гвоздях, висели букеты разных трав:
— Зверобой, матрюшкэ (душица), чабрец, иван-чай, пустырник, а внизу — корни валерианы, кора дуба… Много в нашем лесу этого добра, городские сюда не ездят, потому лес наш не грязный и целый — не рубят, не мусорят. Он благодарен нам, а мы его благодарим за дары! — поделилась словоохотливая старушка.
Девочки восхищенно глядели на ее сокровища, ведь в городах в аптеках каждые тридцать грамм стоят от ста рублей и больше! Да и отходов от такой покупки — мусор набирается, коробка, которая не пригодится, да и обертка, чтобы не попала сырость и продукт не пропал зазря.
— А вам я чабреца добавила, сегодня в лес сбегала. Как знала!
Такой чай пить да еще в деревне в милой компании — это дорогого стоит. Может, поэтому некоторая молодежь стремится уехать из своих удобных городских квартир и поселяются навсегда далеко, ближе к природе. А жизнь научит жить везде, было бы желание. И в лесах ведь живут отшельники!
— Лес он живой, и чувствителен. Его не проведешь. Накажет, коли кто со злом пришел. Вон, в позапрошлом году приезжала бригада, лес валить. Уж очень много навалили, баланс и гармонию нарушили, а там ведь дома птичек и зверюшей! Разгневался лес, и стонал и заплакал. Ливень месяц лил. Рабочие не могли работать, техника не любит воду, чуть пожар не был там. Побросали там свои времянки. И дождь вдруг и прекратился. Приехало начальство, а там грязь, болото стало. Увидели, все деревья мокрые, чтобы их забрать, нужна техника побольше, а, значит, еще рубить, чтобы проехала. Но, видимо, душа у кого-то забастовала, видимо, в деревне жил где-то или ездил к бабушкам-дедушкам, пожалел и уехали ни с чем. Так вот забросили.
Лес на том месте где сгнил, где кучно лежали друг на друге, а те, которых еще не распилили, высохли, люди на дрова и использовали. Лес наказал. Ведь не случайно пожары бывают да разные ЧП. Люди думают, что деревьев много, распилят с сотни-три, вырастут новые. А ведь сломать — не строить! Вон, в фильмах смотрю, военные особенно, столько пуль ломают кору, дыры, это ведь тоже раны! От бомб кустики да молодые ростки и деревца ломаются. Фильм сняли, наплевали в душу Природе, и уехали… Деньги, деньги. А мы не можем смотреть спокойно, мы ведь выросли в деревнях, потому больно нам за каждый кустик, каждое дерево, а как радуемся, когда появляются новые молодые!
Девушки молча ели и слушали. А ведь бабушка права. Они живут в городах и не задумываются над тем, что их окружает. У них-то городок маленький, скверик, деревья во дворах. Вообразили, если это всё спилят. Это ведь будет уже не жизнь, а выживание. В соседнем дворе тополь спилили старый, и, хоть так, мужчины сделали из него столик для игры в шахматы или домино. А по вечерам подростки там тусуются, на гитаре играют. В больших городах даже кошек и собак уже не встретишь.
Теперь полно разодетых кошечек и собачек квартирного типа. Нравится ли им быть жильцом сутками напролет, да целыми днями быть одинокими без сородичей и людей? Одинокими делают всё живое люди. Для себя они друзей покупают или находят, но вот, получается, мы идем на работу, и радуемся, что дома нас хоть зверюшка ждет, и не задумываемся, а хорошо ли нашим быть одинокими взаперти? Да, мы видим и радуемся, что они нам радуются и любят, но ведь как не радоваться, когда ты не один. И всегда они живут надеждой, что ты их не бросишь. Коты орут весной, март — их месяцем считается, а собаки скулят. Это действует на нервы соседям. Ссоры, жалобы, нервные хозяева, ругают их, бьют — «воспитывают». Хорошо, если у домашних животных есть свои уголки, которые можно смастерить самим.
Пока так думали, бабушка хлопотала. Сбегала в сени, там из холодильника достала кусочки мяса. Занесла, снова выбежала. Уже занесла десятилитровое ведро с водой наполовину, ее вылила в эмалированную кастрюлю, остальную воду разлила в бидончик, что потом снова чай пить. Когда она выбежала повесить ведро на забор, вбежала старая черная кошка с одни разодранным ухом.
— Айда, айда, я тебе молочка дам.
Так громко могут урчать кошаки, но в деревне, в небольшой комнате, это звук намного ярче и громче. Вот оно где кошачье счастье! И мышей нет, и территорию охраняет, и цыплят «пересчитает».
Бабушка налила в ее старую алюминиевую миску, похлопала по спине:
— Ушко — память о героическом поступке. Я молодая была, дети уехали. Симпатишная еще была, не старуха. Вдруг объявился какой-то чужак. Не постучался, будто знал, что здесь мужики не живут. Видно же. Но крикнул, мол, дома кто есть, я захожу, дескать. Я испугалась. Здесь ведь все свои, но, если на помощь звать, то не услышат. Зашел, я ему говорю, сын в другом доме живет, на обед приходит всегда. Поверил. Ушел. Моей кошке он не понравился. Животные ведь чувствуют, если человек плохой, на руки не даются, кусают, царапают, фырчат. А моя так на него сверкает своими злыми желтыми глазками. Это предупреждение. Я уже предусмотрительно в сарае полено приготовила. Домой занесла другой. Ведь он не спроста сюда приехал. За городом тюрьма, сбегают иногда. Вот таких мы все боимся. Когда он ушел, я заперла калитку. Открыла крючок калитки на заднем дворе, чтобы сразу в лес убежать. А лес для нас не только кормилец, но и спаситель. Было страшно ложиться спать. Сижу в темноте и смотрю на калитку из окна зала. Вижу, тень. Приближается. Мужская. Жутко стало, вся трясусь, кошка на коленях, успокаивает, урчит. Он пинает калитку, кошка всё это видит. Я бережно беру ее и ставлю на пол. Сама сюда бегу, полено в руках. Я никогда никого не била, детей только прутиком да пятерней, как многие другие. А он не стучит, услышат. Напротив ваш дом, пустой, рядом — старики помоложе, им всегда семьдесят сейчас, а тогда и сорока не было. Он без особых усилий открыл большой крючок, который я закрываю дверь на ночь. Зашел в сени. Мне страшно, дрожу, зуб к зубу не пристает, кажется, это слышно всем. Думаю, что, если я его у двери стукну, он же сильный, может убить как собаку. Побежала за печку, спряталась, присела, чтобы, если получится, между ног протиснуться и выбежать. А там — любимое место кошки. Она всегда любила, сейчас старенькая, запрыгивать и на подоконник уже не может, только на табуретку. Ляжет и спит. Кошка, если умеет думать, за мной. Я у печки, она на самом верну. Тепло и уютно. В холода я лежу рядом, на полати.
Вдруг он пнул дверь и она послушно отворилась. Он был похож на зверя, рычал от злости, меня искал. Я приготовила полено. Кошка, если умеет удивляться, была в шоке. Такого в ее жизни никогда не было. Когда животные живут долго с людьми, они сами очеловечиваются. И вдруг она как прыгнет на него сверху. А он отбивается ножом. Вот так разорвал ей ухо, да и глазу досталось. И она взяла его на руки, погладила, и снова налила молоко.
— Потом мяско дам, подожди, иди пока поспи. — Ласково сказала старушка.
Да, и ведь не знают люди, что и кошки не хуже собак могут защищать свой дом и хозяев!
Потом, после обеда, все вышли и направились в домик напротив.
— Располагайтесь. Здесь всё чисто. Я одинокая, работы нет, а убираться люблю, это для костей полезно. Вот и любимая работенка у меня есть — смотрю за двумя домами, в вашем убираюсь, полы мою, двор в порядке. Живите и радуйтесь жизни! Да, мы живем на краю леса, поэтому не удивляйтесь, если вдруг почувствуете что-то из леса. Это он с вами разговаривает, начинает шептать. Если в лес зайдете, поздоровайтесь и скажите: «С добром пришла!» Можно про себя. Лес любит уважение и вежливость, и жалеет всех, кто живет в его доме.
Назавтра день обещал быть солнечным, и потому подруги решили устроить себе первый выходной после длительной поездки. Набраться сил и энергии, обнимая деревья. Так учила их «эзотеричка» — соседка Люся.
3
Здравствуй, лес! С добром пришла!
С детства девочек учили просыпаться очень рано, чтобы до восьми часов уже быть в лесу. Их-то лес находился далеко, полкилометра топать туда, потом еще и обратно, чтобы успеть до дома добраться, а потом еще и за коровой сбегать, когда пастух приводит их из пастбища к шести вечера. Вот потому вставали деревенские в шесть, городских сонь будили в семь, пока соберутся, в восемь уже в лесу. А до обеда уже ведра наполовину ягодами заполнены, обедать да домой, на обратно ведра долго заполняются, но домой все идут с полными ведрами. Да еще все платком закроют, так положено, чтобы другие не сглазили. А на самом деле, чтобы не рассыпались. Бывали случаи, видать.
Но девушки решили, что рано им вставать не стоит, ведь они, считай, в лесу живут, и решили спать до девяти. Да очень крепко, что вибрацию услышала кошка, которая жила у бабНюси. Видимо, и она тоже жила на два дома. Скорее, наверное, приходила с хозяйкой. А здесь гостьи, молодые и шумные — не скучно. Но от вибрации кошка, которая лежала рядом, убежала, топая по полу, и телефон упал на пол с края кровати. Хлоя привыкла по вечерам класть телефон дома рядом с подушкой.
— Ого, уже девять. — зевнула она, потянулась. — Ой, как вкусно пахнет! И давно ты встала?
— Да нет. Я дома заготовки сделала, пока бутеры поедим. БабНюся молока вчера нам дала. Так что, айда, вставай и бегом завтракать!
— Есть, командир!
В рюкзачки положили бутерброды, воду налили в пластиковые бутылочки, которые купили для этого случая, ведь термос брать тяжеловато, а в лес зачем грузиться. Самое обычно — хлеб да вода.
Ели они молча, настроение было чудесной. Утречком прохладненько, туман, но они знают, что потом будет жара. Для похода в лес погода самое то.
Они закрыли избу, вышли через задний дворик и сразу очутились в лесу. Этот лес чужой. Он и дышит иначе, и всё здесь другое.
— Давай метки делать.
Они запаслись коробками с мелками, и стали обозначать чёрточками на стволах. Экономно, ведь на стрелки нужно делать еще пару чёрточек, а это, значит, дополнительно хватит еще на два дерева.
Они прихватили старенький корзины на случай, если будут ягоды.
Девушку прошли несколько шагов, поставили корзины. Молча стали изучать лес.
Утро было солнечным, воздух — свежим, и лес казался гостеприимным.
Девушки зевнули, впустили свежесть в себя, и выдохнули старый воздух. Потом стали дышать, как учили их на двухгодичных курсах медсестер: медленный вдох-нос, и выдох через рот.
Наконец, они на природе! Как же хотелось им слушать настоящий лес, а не по аудио записям (подруги любили релаксировать под звуки пения птиц, шумы ветра, грозы и длительного звучания музыки дождя). А здесь птицы пели настоящие, даже дятла заметили. Легкий ветер шелестел листья. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны лиственных деревьев. Иногда попадались редкие ельники.
Наверное, сверху осенью красивая картина, если летишь на самолёте: пестрит разноцветный лес — от ярко желтого до багряного, и среди такого чудесного леса небольшими пятнами зеленый хвойный лес. А девушки знали, что это только начало леса. А дальше будет чаща. Гора за горой. Лиственные же будут встречаться так же редко, местами, как ельник в начале леса. Он будто предупреждает: «Путник, заметь, мы тоже здесь хозяева!»
Еще какие хозяева!
Девушки увидели ягоды, и по привычке стали собирать.
— Давай, сегодня только здесь соберем, видишь, как много. И домой. К обеду вернемся. Потом начнем работать. Бабушка Нюся сегодня к себе звала. Она будет песни петь. Работы много.
— Да, много. Всё это потом разбирать по словам, по нотам. Историю песен бы тоже у нее узнать.
— Потом еще нужно узнать, кто из стариков еще может также рассказать. Помнишь, какой-то дед байки знает, страшилки. Вот бы к нему. А дедули очень обожают рассказывать, страху наводить.
Они улыбнулись, потому что вспомнили своих деревенских стариков, которые пугали их. Вот придут они коров встречать, носятся, играют, устанут, сядут на бревна возле строящихся изб. А там дедули. И айда, вроде как между собой говорят, а интересно. А мы «расскажи еще». Вот бы этих дедушек сейчас с их рассказами. Что-то они помнили, записали, разобрали, но всегда хочется еще и еще. Ведь книга всегда интересна, если много в ней примеров и рассказов. А бабушка Гатифа, бабушка Гайли, знала очень много загадок. Она даже песни сочиняла, но, правда, их никто не слышал, кроме дочерей да внучек. Мама-то Гайли знает их, но не поет. Один раз спела, давно. Потом по просьбе дочери спела. И записала. Нужно будет вернуться потом и записать к себе. Ведь они все любили петь «Сарман» и «Идель буйлап», это даже удивительно, когда поют сразу три поколения песни, которые стали самыми любимыми. Но эти песни общеизвестные, а девушкам нужно собирать неизвестный доселе фольклор. Да бабушкин добавить, ведь в ней — история бабушки и ее детства, молодости и старости, это ее эпоха, довоенная.
Гайля и Хлоя очень радовались, что ягод много, им не нужно куда-то бегать, чтобы искать. Что-то интересное увидят, сфотографируют или запишут, а потом вместе будут всё это смотреть. Это намного интересней, чем сидеть в библиотеках, где им нравилось работать в тихой обстановке, или в парках, где они делали заметки в блокнотах.
И в блокноте записывали то, что приходило в голову, в целях экономии энергии на сотовых.
Они были счастливы! Ведь они одни, без родительской опеки, без подсказок преподавателей, они — самостоятельные. Им доверили важные исторические темы. Ведь они потом хотят поступить в аспирантуру. Хотя, с возрастом начинают задумываться, что им важней — наука или семья.
4
Темный загадочный лес: Хождение по кругу
Но постепенно что‑то начало меняться.
Не сразу они заметили, увлеченные сбором ягод, в голове — работа и мысли.
Но вдруг сначала замолчали птицы — резко, разом, будто кто‑то оборвал их пение невидимой нитью.
Затем воздух стал каким-то густым и тяжёлым, дышать стало труднее.
Да и свет начал тускнеть, хотя небо оставалось ясным.
Деревья вокруг будто сдвинулись ближе, поплотнее, их ветви искривились, напоминая скрюченные пальцы, как у человека с ревматоидным артритом, тянущиеся к Гайле и Хлое.
— Хлоя… — прошептала Гайля, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб. — Где тропинка? Где наши знаки?
Тропы не было. Ведь они шли таким образом, чтобы была видна тропинка, которая ведет в деревню. Там, где минуту назад лежала утоптанная земля, куда они отходили от тропинки, чтобы собрать ягоды, теперь росли густые кусты с колючими ветками. Хлоя схватила подругу за руку:
— Пойдём в ту сторону. Мы же шли на восток, солнце было справа…
Она посмотрела на компас. А он словно замер. Стрелки не работали совсем.
Они неуверенно зашагали назад, как им казалось, но с каждым шагом лес менялся всё сильнее. Ветви начали цепляться за одежду, будто пытались остановить. Под ногами то и дело попадались какие-то коряги, заставлявшие спотыкаться, или наступали на трухлявые пни, которые находились под мхом. Мох тоже появлялся вдруг.
Гайля оглянулась и замерла: между деревьями мелькнула высокая фигура в длинном плаще. Она не успела разглядеть его лицо. Но успела заметить, как глаза незнакомца на миг вспыхнули жёлтым светом, а затем он будто растворился в тени.
— Ты видела?! — задыхаясь, спросила Гайля.
— Что? — Хлоя обернулась, но ничего не увидела.
— Там… кто‑то был. Смотрел на нас. И глаза у него желтые!
Хлоя побледнела. Она достала телефон — сигнала не было. Снова посмотрела на компас. Теперь он показывал то на север, то на юг, стрелка дёргалась, словно сошла с ума. — Смотри, что-то здесь не так!
— Мы ходим по кругу, — прошептала Хлоя, указывая на поваленный ствол дерева. — Мы уже проходили мимо него. Три раза.
— Тебе не показалось? Но мне как-то не по себе, — шепотом сказала Гайля и взяла подругу за руку.
— Мне тоже. Может, и показалось. Айда теперь будем внимательней.
Гайля почувствовала, как Хлоя вся дрожит, но старается не показывать виду.
Чтобы не стоять на одном месте и на гадать, они решили действовать наугад. Будь что будет, но двигаться. Помощи ждать не от кого. Они изучали лес. Вспомнили советы бывалых — Веры Фагимовны, бабушки Нюси, знания из книг, ведь кто-то их написал. А писать такие книги могут себе позволить только настоящие натуралисты. Они тоже мечтают написать книгу про лес, про травы и ягоды.
Теперь они стали присматриваться к любой мелочи, которая может стать подсказкой.
Сначала Хлоя заметила камешек необычной формы — плоский, с тёмной прожилкой посередине. Такие камни в лесах не бывают. Только на берегу рек. Она даже наклонилась, чтобы поднять его, но Гайля предупредительно поторопила подругу, и тот остался на земле.
Через какое‑то время Хлоя замерла, уставившись перед собой.
— Гайля… — её голос дрогнул. — Посмотри туда.
На тропинке лежал тот же самый камешек — точно такая же форма, та же тёмная прожилка. Он лежал так, будто его они не уходили отсюда.
— Может, просто похожий? — прошептала Гайля, но в груди уже зашевелился липкий страх. Она ведь узнала его. Как не приметить — и форма, и прожилка эта будто змейка, и место у сосны.
Они пошли дальше, стараясь выбирать другой маршрут. Хлоя отметила поваленное дерево с красивым ярко‑оранжевым лишайником на коре. Она провела рукой по шершавой поверхности, а потом оставила на нем маленькую веточку, которая лежала возле старой засохшей березки с ведьминой метлой на кроне, под которой лежали упавшие мелкие веточки. Метки в незнакомых местах нужно, чтобы запомнить.
Минут через десять они снова наткнулись на это дерево. Лишайник словно горел в полумраке леса, как зловещий, подмигивающий им, маяк. Полоса от её прикосновения была на том же месте и та же палочка, и та же березка.
— Этого не может быть, — выдохнула Хлоя, чувствуя страх вокруг нее. Наверное, также зверюшки боятся охотников. Жить хочется всем!
Гайля огляделась и заметила куст с ягодами, одна ветка которого была странно изогнута, напоминая крюк. Она запомнила его, чтобы проверить еще раз.
Спустя ещё несколько минут они вышли к этому же кусту. Ягоды на нём выглядели так же, ни одна не была сорвана. Изгиб ветки повторял тот самый крюк — до мельчайших деталей.
Хлоя достала из сумки маркер и нарисовала на стволе сосны большой крест. Уж, если мел может сдуть волшебный ветер или стереться чьей-то магией, то маркер не так просто стереть и смыть без дополнительных средств — щеток, моющих средств. Они отошли подальше, свернули несколько раз, старательно выбирая новые тропы.
И снова оказались у той же сосны. Крест был на месте — свежий, не смазанный. Маркер чуть подтёк по коре, будто от влаги, но линии оставались чёткими.
— Аха, кто-то старался, но силенок не хватило. — пыталась пошутить Хлоя. Но от этого легче не стало, даже наоборот, им стало казаться, что с ними неразлучно кто-то ходит и пристально за ними наблюдает. Та тень?
— Не шути так. Может, от этого оно еще сильней разозлилось!
Гайля подняла голову и увидела ворону, сидящую на ветке. Птица смотрела на них, склонив голову набок.
— Смотри, ворона, — нервно сказала она Хлое.
— Ворона!- обрадовалась Хлоя хоть кому-то живому в этом мрачном пугающем лесу.
Подруги отошли, свернули за кусты, прошли вдоль ручья, который теперь тоже стал казаться живым. А от его урчания стало немного легче. Ворона и ручей — два живых и настоящих, «говорящих» и движущихся.
Но, когда они снова подняли глаза, ворона сидела на той же ветке — в том же положении, с тем же наклоном головы. Казалось, она даже не шевелилась всё это время. А как же она тогда каркала? И она ли это каркала? Или тень подражает?
Хлоя достала телефон, чтобы сфотографировать ориентир — большой валун с трещиной посередине, который спустя столетия расширился и через него можно было пройти. Она сделала снимок, отметила координаты на карте, которую они купили еще до поезда. Они прошли вперёд, петляя между деревьями, между которыми было очень трудно пройти.
Через несколько минут они стояли перед тем же валуном. Трещина была идентична. Хлоя открыла галерею — фото было сделано, но на экране телефона отображалась дата из прошлого: «15.08.1726», хотя сейчас было «15.08.2026». Теперь они обе были ошарашены увиденным.
— Интересно, может, мы здесь в прошлом были? — спросила Гайля, которая очень любила сказки и фэнтези.
— Кто знает. Теперь и я могу поверить во что угодно. Будто бы мне это сегодня нужно было…
Последней каплей стал след на земле — отпечаток кроссовка Хлои, чёткий, будто оставленный минуту назад. Она точно помнила, что не наступала сюда раньше. Но след был свежим, в нём даже виднелась капля воды, будто нога только что сильно вдавила её в мох настолько, что выступила жидкость. Но так не бывает! Это какая сила должна быть, чтобы наступить и выжать сок из мха? Ведь место-то не болотистое.
Гайля схватила подругу за руку. Её голос дрожал:
— Мы всё еще ходим по кругу. Не просто заблудились… нас заставляют ходить по кругу. И этот единственный след. А где тогда его продолжение?
Хлоя молча кивнула. Страх сковал их, но теперь они точно знали: то ли лес играет с ними, то ли эта тень, подбрасывая одни и те же детали, словно издеваясь над их попытками выбраться. Может, Тень и есть хозяин Леса?
Да, наши следопыты теперь сделали заметки в блокнотах:
1. «Мы застряли»
Каждая мелочь — камешек, дерево, ворона, след — кричала об одном: они застряли. И кто‑то (или что‑то) наблюдает за ними.
2. Тень? Он живой или показалось?
3. Камешек с прожилкой — дважды встретился на пути, в том же положении.
4. Дерево с лишайником, «ведьмина метла» — остались на прежнем месте.
5. Куст с изогнутой веткой — идентичный изгиб, и ягоды не тронуты.
6. Крест на сосне — нарисованный маркер не исчез и не смазался. А отметин от мела нигде нет.
7. Ворона на ветке — застывшая поза, будто она не улетала.
8. Дата на фото — показала дату из далекого прошлого, хотя снимок сделан сейчас.
9. След на земле — свежий отпечаток кроссовка, оставленный будто только что, хотя Хлоя там не ступала.
10. Дома внимательно посмотреть и изучить каждую деталь на фотках. Увеличить при необходимости. Сходить в фотосалон, заказать их для практической части диссера.
Каждая писала по-своему, кто-то рисовал или писал знаками, где-то оказались удобными и курсы стенографии по книге, по которым они занимались в библиотеке. А по интернету делали практические задания из разных курсов по обучению.
Гайля почувствовала, что теперь страх целиком завладел ее организмом. Она вдруг осознала, что не слышит собственного дыхания, только гул в ушах — низкий, монотонный, будто лес дышал вместе с ними.
— Вспомни, что нам говорил тот старик в деревне, — с трудом произнесла Хлоя. — Про лес и его «врата»…
Гайля громко сглотнула.
Ведь бабушка Нюся сбегала за стариком, который был самым старым, и ему было больше ста лет. Но он самостоятельно передвигался с помощью деревянной палки, больше напоминающий посох старца из фэнтези. Он поздоровался, и счел необходимым предупредить девочек:
— В нашем лесу есть места, где время и пространство будто играют с людьми. Я через это прошел в молодости. Скажу честно, это очень страшно и сильно напрягает. Но я сумел выбраться. И, — чтобы подруги не шибко боялись и были уверены, что вернутся, подбодрил, — знайте, что вы вернетесь. Я вот после этого живу и живу. Всех в деревне пережил. Чувствую себя абсолютно молодым, только старость не перехитришь, что-то и от нее досталось. Вон, чтобы не бегал по лесу, колени мне скрутили, хожу медленно. Но всё равно в лес хожу, даже приспособился лежа ягоды собирать! Так что, если попадёте туда — не поддавайтесь страху. Лес проверяет тех, кто заходит шибко глубоко. Если почувствуете, что заблудились, остановитесь и скажите: «Мы пришли с миром, мы уходим с миром». Но только если будете говорить искренне. Иначе он вас не отпустит.
Подруги вспомнили это, замерли. Но страх всё ещё сжимал сердце. Теперь они переглянулись и, взявшись за руки, громко и чётко произнесли:
— Лес, милый и добрый лес! Мы поздоровались, когда вошли в твой дом. Мы пришли с миром. Мы уходим с миром.
На мгновение всё замерло. Ветер моментально стих. Гул в ушах прекратился. Даже уханье филина затихло. Или им это показалось. Ведь ворона не каркала. Но ручеек ведь урчал! Как это всё возможно?!
Затем, медленно, почти незаметно, лес начал меняться обратно. Тени отступили, ветви расступились, открывая знакомую тропинку. Но всё это происходило так незаметно для человеческих глаз, они только это могли прочувствовать, будто им на это время закрыли глаза, хотя они у них были открыты.
Снова небо стало ясным и солнечным. А сквозь кроны пробился солнечный луч, будто указывая, осветив путь к домику.
— Идём, — тихо сказала Хлоя.
Они пошли, сначала медленно, потом всё быстрее. Наверное, всё же страх подгонял их, ведь не хотелось оставаться в этом лесу и заново пережить такое приключение.
С каждым шагом воздух становился легче, а ноги будто сами знали, куда нужно идти. Птицы сначала робко запели, сначала одна, затем другая. А потом жизнь восстановилась. И дятел снова барабанил, будто радовался. Сосны снова выпрямились, их ветви больше не напоминали скрюченные когти.
Через полчаса Гайля и Хлоя вышли к своему домику. Они опустились на крыльцо, переводя дух. Руки всё еще дрожали, волосы прилипли ко лбу от пота, но они были живы и здоровы.
— Это был сон или на самом деле? — выдохнула Хлоя, пытаясь улыбнуться.
Гайля кивнула, всё ещё оглядываясь на лес. Ей показалось, или там, между деревьями, на мгновение мелькнула Тень с желтыми глазами.
— Зато какой материал для диссертации, — хрипло произнесла она. — Живой пример фольклорного мотива о «лесном хозяине», который испытывает путников… и не всем удаётся вернуться.
— Как в сказке.
— А сказки ведь люди придумали да не в Космосе жили!
Они рассмеялись, но смех получился нервным, прерывистым.
Этот загадочный лес запомнится им навсегда.
Но, сидя у печи, которую помогла затопить старушка, а за это время она пригласила их к себе в избу, и с чашкой чая подруги записывали всё, что с ними произошло, и рассказывали бабушке.
В записях старались передать каждое ощущение: холод страха, тяжесть воздуха, жуткое уханье, которое, казалось, до сих пор звучало где‑то на краю сознания.
Теперь у них был не просто фольклорный материал — у них была история, от которой по коже бежали мурашки… и которая напоминала: некоторые границы лучше не пересекать.
— Ну что, девочки, в лес больше не ходок? — спросила соседка и хихикнула.
Хлоя посмотрела многозначно на Гайлю, а та подмигнула:
— Нет уж. Сходим. Лес принял нас, и хочется с ним дружить. Ягоды ведь мы мало собрали. Да и когда мы будет по лесам ходить? В городе есть, но там полно людей, не заблудишься, потому что везде деревушки. И транспорт. На заблудишься, если и захочешь.
Что верно, то верно.
Бабушка почему-то не особо удивилась.
— Я с этим дедом постоянно ходила в лес. Деревня ведь наша, видите, маленькая, лес под боком. Вот и знаем его как пять своих пальцев. А что там дальше в лесу, неведомо. Нам и не нужно. Хватает добра, который здесь. Лес доволен нами. Просто с ним дружить надо и уважать. Он как вековой старик, который никогда не умрет, если не вредить ему.
5. Еще одно испытание: «Чёрная змея» на небе
Назавтра они решили пойти в лес не через задний двор, а вдоль реки, которая протекала перед деревней. Хотелось сфотографировать избы, улицу, природу, лес издали. Они издали приметили, что моста здесь не было никогда, и река вытекает откуда-то из-под земли, и они проезжают над ней, как по мосту. И речка тоже течет параллельно началу леса, у которого не видно ни начала, ни конца. И не поймешь, где деревня, потому что на карте ее просто нет. Будто и не было здесь никогда деревни. Но она есть, как и другие, которые расположены близко к городам и районы здесь и там.
А эта сама по себе. То ли не знают, то ли не сочли нужным ее обозначать. А название-то у нее имелось, люди сюда письма писали, посылки отправляли, и газеты выписывали в советское время. Жизнь здесь тоже кипела. Просто, может, забросили и потому на картах теперь не пишут. Кто же туда теперь поедет, а старые вымирают потихонечку. Про них история забыла. Помнят больше о тех, кто этого не заслужил. Сделают что-то, как другие, напишут о них — прославился. В районных газетах, которые выписывают только некоторые городские да в деревнях, писать не о чем, вот и рады, когда пишут туда стихи да рассказы, гонорары — журналистам, а люди рады, что их печатают. Когда и оных нет, то едут «в командировки» в свои деревни да пиарят знакомых. Вот, женщина в деревне, смотрите (полстраницы фотографий) сколько всего связала и детей обвязывают А деревенские смеются, мол, в деревнях все шьют и вяжут из поколения в поколения, и это за работу не считают. Посмеялись и над односельчанкой жители той деревни. А вот этот дед прошел три войны, орден Ленина был, но его нигде в списке нет. А какой он был мастер на все руки! Все избы, заборы да ворота, все каменные печи, всё в деревне его рук дело. Теперь и его сыновья тоже где-то на севере плотничают да на предприятиях трудятся.
Вот так бабушка Нюся поведала им про людей. Но газеты уже никто там не выписывает, потому что «нет живого слова».
Бабушка получает пенсию, для одной ее хватает: «Если бы не добавляли после восьмидесяти лет, было бы тяжко!»
В деревню ежедневно приезжает «Газель» с заказами. Кто халат или штаны закажет, кто продукты какие. А бабушка для «внучек» теперь заказывает продукты и фрукты да овощи. И сама поест вкусно, давно не ела так, для себя не хочется готовить одной. А то, что они готовят — картошка да супчик иногда, хватает для всех. Придет дед к старушке поболтать, супчик сварит. Позовет дед соседушек на посиделки под баян, сам яйца сварит, картошечка да колбаску купит, во тебе и салат.
— Были бы деньги пенсионерам да побольше нонешных, не болели бы так, на лекарства хватило. А то там в городах шибко дорогие квартиры, а что остается старикам — седые волосы, переношенная одежда да еда «хлеб да каша — еда наша». И детям приходится родителей поддерживать, если кто умудрился устроиться получше других. — И не обижаются на своих детей, которых считают, что бросили родителей. Какие там у них жены или мужья, пусть живут себе и работают во благо семьи, и мир будет в семье. Редко ведь бывает, чтобы жена или муж радовались и «поддерживали» не за пенсию и наследство, а просто за то, что ты — родитель того, за кого очень хотел выйти замуж или жениться! Даже бывают такие жены и мужья, которые сами втихаря привезут гостинцы и деньги, чтобы их собственные дети не узнали.
А теперь у стариков настали радостные времена. Приехали пожить гостьи. Девочки в лесу были, а у Нюсеньки собрались все деревенские старики, все пятеро старожилов. Вот недавно подруге Нюсе — Шарифе, исполнилось девяносто пять лет.
— Салага, — шутил дед, — тебе еще до меня десять годков нужно жить!
— Пустяки! Догоню, только ты двигайся дальше. Вот, у нас еще маленькая Нюся догоняет нас. Мы ведь старшие, должны быть примером.
Вот так весело и проходят посиделки, унывать — не их стезя, да и зачем. Ну, ясно же, что старость не бесконечная, а сколько есть — твои годы. Цени, не думай и болеть не будешь. «Все болезни они от головыыыы! — лишний раз скажут друг другу мудрые старые, чтобы молодые слушали, но молодые душой, старики.
И всё время, уже выйдя за калитку Нюси, сидя на широкой старой скамье, они поглядывали на лес, ждали «внучек». И предполагали, где они, как их лес встретил. Они-то знали, что они вернутся живыми и здоровыми, но вот девочки еще про это не знали.
— Пущай, пущай походють, им нужно книгу писать про наш лес. Верка писала, чтобы мы помогали им с рассказами, подсказывали по хозяйству, сама приехать не может, ноги больные. Вот ведь, здоровой уехала, а приехать не может. Жалко девчонку, ей же, кажись, за семьдесят только? — это скажет самая шустрая и говорливая ровесница Нюси — старушка Зоя, родная сестра других соседок-сестер — Фроськи да Нюрки.
Теперь старики решили погреть косточки, сидя на веранде у Зои.
— Вон они, вон, — сказала самая глазастая Нюра, — они пошли вдоль по реке.
И снова стали делиться новостями, радио у всех имеется, а телевизор им не нужен. Без них жизнь идет своим чередом, и все в курсе того, что происходит в мире. То продавщица да водитель расскажут да покажут по планшету, то радио, то журналы и газеты, которые они соберут для них и привезут, ведь газеты — бумага, всегда нужна в деревне. Береста берестой, а газету можно порвать, свернуть и лучину сделать быстрей. А бересту рвать силенок маловато. Вот сядут на веранде, а дед разрезает широкую бересту, и потом разбирают для своих печей бабули. На зиму набирается много, но и этого лишнего в деревне никогда не бывает.
Вот, приехали девочки, им печь топить запасы всегда найдутся.
Пока девочки фотографировали, записывали каждая свои мысли, времени прошло немало. К обеду они хотели в лес зайти, чтобы к полднику уже обратно собраться, с ягодами для стариков.
Они встали, взяли корзины и теперь решительно направились в сторону начала леса.
Гайли и Хлоя только успели переглянуться, довольные сегодняшней работой, как вдруг небо стало заметно темнеть. Со стороны леса, слева от них, стало медленно плыть огромная черная тяжелая, будто свинцовая, туча, да не целиком заполнило небо, а будто бы какая-то громадная дымовая змея выползала со стороны леса. Она стала плыть вперед и заполняло ту часть неба, которая находилась по ту сторону, но в дали ее не было. Как будто кто-то наверху опрокинул большую чернильницу и чернила растекалась также, как в реальности, только будто в замедленном киносъемке.
Старики заметили только пасмурное небо:
— Ждем-с ливня, девчат! А ну-ка, пулей по избам, потом к Нюсе, девочек ждать с новостями, — все быстро разбежались по домам. Закрыли все ставни, все двери сарайчиков закрыли на щеколду или на крючок. Открытыми оставлять старые деревянные двери было нельзя, потом чинить — проблема. А в дождь из города «Газель» не может заехать, дорогу размывает настолько, что проще переплыть, чем ждать, пока высохнет. Но городские давно сделали на том месте деревянные мостки, и потому не заставляли жителей ожидать их долго.
Иногда водитель с женой-продавцом приезжали со своими детьми или внуками, которые помогали им, а у стариков мыли полы, убирались по дому:
— Даже не думайте, нам от вас ничего не нужно. А вот поработать для организма молодого полезно, пусть учатся труду сызмальства! Мы ведь все через это прошли, и теперь в жизни как это здорово помогает. Да и дети сами просятся. Вот ведь, в прошлом году в лес с вами ходили. А скоро мы за грибами приедем. Ждите.
Вот так всё просто. Это реально и так бывает. Ведь даже бывает и такое, что сходятся настолько, что потом приезжают на выходные, каникулы. Потом извещают родных детей о кончине, помогают им проводить родителей в последний путь. И продолжают помогать оставшимся. Добро делать — это в голове у людей — просто и легко, главное, делайте это искренне и от души, ничего не ожидая взамен. На самом деле, старики ждут и готовятся. А как приятно после работы или леса выпить пару-три кружки вкусного чая в деревне, где и еда при земле вкусней!
Девочки уже давно, с первого дня, решили, что раз в год летом они будут сюда приезжать, ведь у них теперь в деревнях никого не осталось.
Потом оказывалось, что эту тучу и старики видела, да только давно, и забыли предупредить. Просто думать не думали, что эта «чёрная змея» снова появится.
— Что… что это? — прошептала Хлоя, инстинктивно прижавшись к Гайли.
В тот же миг прямо над головой, немного с боку, со стороны «головы» «змеи», раздался оглушительный раскат грома с треском, да такой мощный, что задрожали стволы деревьев, а земля под ногами содрогнулась, будто проснулась от кошмара.
Секунду спустя небо вспороли десятки изломанных ветвей молний. Такая грация очень сильно завораживает. Этим девочкам потом будет что вспомнить, когда при просмотре фильмов или фотографий они увидят молнии. Конечно, эффект будет не тот, и даже не тот, когда ты раскаты грома слышишь в городе.
Эти красавицы сверкнули одновременно, создавая эффект своих фейерверков, осветив всё вокруг леса призрачным сине‑белым светом, и на миг стали видны очертания чего‑то огромного, шевелящегося среди крон, которые от страха казались гигантскими щупальцами или скрюченными переплетёнными корнями, которые будто медленно опускались к земле, и даже кроны деревьев не виднелись за такой тучей.
И они стали свидетелями того, как одна одинокая шустрая молния-стрела, прицелилась и вонзилась в одиночную огромную старую березу. Дерево быстро загорелось, и казалось, что это кто-то зажег факел, как в квесте, что бывает в компьютерных играх в поиске предметов. Но потом уже стала чернеть, как догорает обычная деревянная спичка. Также ярко, красиво.
Туманная черная туча у кроны березы сначала громко зашипела. Потом, будто бы «змея» обожглась, также резко отпрянула, будто испугался. И начал клубиться ещё быстрее, окрасившись багровыми прожилками. Казалось, что в горящих деревьях застревает какой-то дух, который где-то разгневался, вышел выплеснуть обиду на других, и попалась березка.
Воздух наполнился запахом озона и чем‑то ещё древней, первобытной силой, наверное, того августа того года, который запечатлен на фотографии, сделанной еще в первый день в лесу.
От такой страшной картины и происшествия с березой волосы дыбом встанут.
От внезапного холода подруги, промокшие до ниточки, побежали обратно в деревню.
Воздух всё еще был густым и душным, казалось, он давил на плечи, мешал дышать, и будто что-то мешало им бежать.
6 «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих»
Эта известная фраза из романа Ильи Ильфа и Евгении Петровой «Двенадцать стульев» на слуху у многих. Но фраза фразой, а знания и обучение никогда лишними не будут.
Ноги сами понесли их к лесу.
— Встанем среди невысоких деревьев! — крикнула Гайля, перекрикивая шум грозы. — Молнии чаще бьют в самые высокие и одинокие деревья!
Они бросились вперёд, выбирая участок леса, где росли молодые берёзы, осинки и кустарники.
Они встали под сухой участок под нижними ветками первого дерева и присели. От страха на них напал такой жор, что они съели весь свой обед.
Подруги завернулись в непромокаемые тонкие белые плащи, которые они предусмотрительно купили в киоске на остановке. Прижались друг к другу.
А дождь лил стеной, да так красиво, что у них в голове уже были идеи описать такое явление природы в самых ярких красках. Ветер свистел в кронах, как будто проказник, а молнии продолжали рассекать небо и освещать всё кругом, как дневная лампа ночью.
Но здесь, в укрытии, Гайля и Хлоя чувствовали себя в относительной безопасности. Даже не так страшен был «волк», как его малюют. Они стали привыкать. А привычка — штука полезная, но смотря какая.
Они переговаривались шёпотом, стараясь успокоить друг друга:
— Видишь, всё не так страшно, — дрожащим голосом сказала Хлоя.
— Главное, что мы вместе, — улыбнулась Гайля.
Гайля начала петь песенку, которые они пели еще в начальной школе:
«Дружба крепкая не сломается,
Не расклеится от дождей и вьюг»…
Подхватила песенку и Хлоя и запели вдвоём:
«…
Друг в беде не бросит, лишнего не спросит —
Вот что значит настоящий верный друг.
Друг в беде не бросит, лишнего не спросит —
Вот что значит настоящий верный друг».
То ли от песни, то ли у грозы запасы закончились, постепенно гроза начала стихать.
Туча не уходила, как другие, в разные стороны, куда направлялись и не таяли на небе, а как она, с своими криками-раскатами стала успокаиваться, становились всё тише, вспышки молний и просто втянулось обратно туда, откуда выплывала.
Тоже успокоилась.
Теперь дождь перешёл в морось, и ветер стал утихать.
Когда небо прояснилось, подруги выбрались из укрытия, отряхнулись и побежали в деревню мокрые, уставшие, но живые и невредимые.
Они знали, что дома их ждет еда и тепло.
7
После грозы
Когда выглянуло солнышко, девушки снова повеселели, перешли на шаг, и осмотрелись.
Всё кругом стало видно чётче и ярче, насыщенней.
Лес вокруг выглядел обновлённым. Капли воды сверкали на листьях, ветерок помог стряхивать лишнюю воду с широких листьев, и капли попадали на затылок или на макушку. Воздух наполнился свежестью.
— Эх, как же здесь замечательно! — радовалась Гайля, впечатлительная, лёгкая и добрая натура, поднимая руки к небу и мечтательно начала:
«Ветер, ветер! Ты могуч,
Ты гоняешь стаи туч,
Ты волнуешь сине море,
Всюду веешь на просторе.
Не боишься никого,
Кроме бога одного…»
Тут, пока Гайля сделала паузу, быстро перебила ее Хлоя:
«…
Аль откажешь мне в ответе?
Не видал ли где на свете
Ты царевны молодой?
Я жених ее».»
Обе засмеялись.
— Замуж нам пора, подруга, за-муж!
— Да, царевна молодая, пора, пора пришла.
— Эх, жить бы нам здесь и не ехать обратно!
— Размечталась. Жить в деревне и в гостях быть — это совсем разные вещи!
— Но мы же с тобой почти деревенские!
— Так ведь у нас были бабушки и дедушки, а мы только помогали, и то, не каждый день.
— И этого достаточно. Навыки есть, опыта наберемся, научимся. У мы с тобой-то принцессы не неженки.
— У тебя же был деревенский, как его, Хайдар, кажется. Он же почти с пелен всегда сначала за тобой везде ходил, потом с нами тусовался. Да вот и ждет тебя, твой жених. Только ты этого не замечаешь.
— Замечаю, но у нас ведь диссер на носу.
— Аха, это типа «Первым делом — самолёты, ну а девушки потом?» Не, наша миссия — быть женщиной, женой и матерью, а остальное — это приложение, которое принесет деньги и достаток, подруга!
— Психолог, блин! А ты обо мне да обо мне. Когда у тебя. Ты же с ума сходишь от Владика. Смотри, устанет ждать, другие быстро найдутся, как заметят это.
— Значит, не любит. Кто любит, ждет.
— Уууууу, начинается.
Они почти дошли до деревни. Молча вошли к бабе Нюсе, а там их ждали старики.
— Ну вот, я хотела тебе предложить переодеться, резиновые сапоги да в лес.
— Знаешь, я тоже об этом подумала Погода отличная, а дней мало остается. Лежать на печи и дома успеем.
Девушки переобули старые галоши на шерстяные носки, которые дали бабушки, и перешептывались между собой.
— Ну-с, наши внучечки, айда-те, рассказывайте, видели ль вы наши «Чёрную мамбу»?
Девушки не удивились грамотности стариков, потому что у них можно самим многому научиться. И про интернет они знали, и про искусственный интеллект, а дед очень любит технику и свой планшет. Да, да, и у бабушек тоже есть сотовые. Правда, кнопочные, но им и не нужны фотографии и фильмы о природе и жизни, она у них рядом.
Такого сытного и богатого обеда еще никогда не ели после того, как они остались без бабушек в деревне.
А вот такой день тоже нужен людям. Беседа шла интересно, здесь вспомнили все о своем детстве, сравнивали молодые годы старики, про любовь стали говорить, про разные события в деревне, вспоминали соседей из заброшек:
— Эх, Муся, Муся, вот ты где-то витаешь рядом, чувствую, но как тебя не хватает, — скажет одна из старушек, другие молча кивают.
— Ой, дык у Фатимы сегодня бы исполнилось шестьдесят, — вспомнили они про подругу, которая поехала в город и попала под машину. Она не успела поставить до конца перейти дорогу, как важная иномарка появилась из-за дома, и тоже ехала по правилам светофора, но люди-то привыкли быстро перебегать дорогу, а у деревенской старушки палочка была…
Была и не стало ее…
Все помянули ее очередной пиалой или кружкой чая.
На следующий день лес уже ждал их. Ягоды уже появились сразу, как они вышли за калитку заднего двора. Даже старики составили им компанию, ведь травы всё равно им нужно собрать на зиму.
За водой к реке спускались, для бани и дома, затопили. Топят всегда по пятницам на всех сразу. А когда и в те дни, когда это нужно.
Воду для приготовления еды берут из родника, что течет мимо домика бабушки Нюси. Тот самый, оказывается, который течет в лесу, он будто по заказу, или домик так планировали построить, что доходит до заборов заднего дворика и поворачивает, потому обратно в лесу теряется.
Так прошла целая неделя вместо «до выходных».
Вера Фагимовна приняла работы. Диссертации оказались очень живыми, интересными, и столько примеров из жизни, да еще и тексты песен, сказок, рассказов. Не удивительно, что сборник получился содержательным и глубоким.
А потом они издали свою первую книгу «Лес-ловушка», которую потом еще несколько раз переиздавались. А за это время они стали писательницами, соавторами, как Ильф и Петров.
После аспирантуры они вышли замуж за своих Хайдара и Владика, выкупили заброшки, а старики ждали их, дождались, увеличили территориально, получились два больших участка. Убрали заборы у соседей-стариков, теперь можно было не выходить за ворота, а просто зайти в дом к любому из всех, живущих в деревне. Ведь осталось всего семь домов.
Заброшки остались как память о прошлом и о стариках, которые рано или поздно «прощаются» с нами.
Владик на месте избы Веры Фагимовны сделал пристройку, тристенку, и теперь там сельпо. Дорогу тоже сделал так, что дождь не мешал проезду. Сделали большой ремонт изб и обновили заборы, ворота и калитки. Убрали ставни и поставили евро окна.
Во дворах сделали большие беседки, баню убрали и построили двухкомнатную.
На счастье старикам родились «внуки» — дети Гайли и Хлойи. Вера Фагимовна не могла жить без врачей, поэтому переехать в деревню не смогла, зато ее часто привозили и в гости, и в лес за ягодами и грибами. Если бы не она, не познакомились бы девушки-подружки с милыми стариками, не плутали по лесу и не применили бы свои знания на практике; не узнали бы про «черную змею» или «черную мамбу», как называли старики; не смогли бы узнать о разных видах страха и сравнивать ощущения с теми, что они видели в фильмах или читали. Да и кто особо про них пишет, про явления природы! Наверное, пишут те, кто был в деревнях и пропустил через себя. Ведь «люблю грозу в начале мая» знали еще с допушкинских времен!
А семью Гайли и Хлои, своих внуков, родители и свекровки.
Иногда приглашали своих друзей на юбилеи.
Лес за всем этим наблюдал и по-своему радовался, ведь теперь он не будет одиноким, когда бы здесь всё вымерло, а началась новая жизнь, и на долгие годы. И он будет также хозяином и гостем на его территории.
Поэтому, не зря пишут в интернете: «Мечтайте! Мечты они сбываются!»
От автора, который рассказал вам про подруг
И, напоследок, я хочу сказать. Если вы пожелаете (даже «вдруг» или «впервые») пообщаться с лесом, вооружитесь знаниями, а у леса всегда есть пополнить ваши знания или приобрести новые, и девушки мои из сказки будут только рады. И не обязательно, чтобы это было лето. Зимой тоже очень заманчиво и восхитительно в лесу. Нет листьев и он прозрачен… Но это на первый взгляд. Зимой, если ты не знаешь хорошо лес, можно заблудиться, а без лыж лучше не ходить на прогулки.
Ал-кинская Гюзель
СССР — 10.04.26
68
