… Была в начале Смерть и Пустота, что есть одна суть. Прощальный вздох сорвался в черноту при смерти последнего из светил Первородного Бытия, и во истину отразился сей вздох от остатков материи, и началась так мелодия отражений. Сия мелодия стала источником рождения Мировой Души, не имеющее ни чувств, ни формы, но владеющей умом могучим да острым.
И знала Мировая Душа, что это не есть благо, ибо лишь уныние уготовано в её существовании.
Томясь в вековечном одиночестве, начала Душа говорить само с собой, создавав тем самым Голос. Вслед за сим Голосом последовали и другие, и да становилось их всё больше и больше, пока сама память Души не позабыла, кто же является истинным из всех них.
Но и Голосам не хватало одних лишь себя — желали они больших чувств, что не могли иметь, не владея при том формой.
Стали тогда голоса рассказывать о всевозможных мирах так подробно, что могли их ощущать. Родились тогда и соляная гладь тысяч узоров, и холодный лабиринт тёмного стекла, и пустота с сотнями шаров живого пламени, а так же иные миры, в коих нередко находили свой приют голоса.
Был рождён тогда и лишённый света мир, где не было ничего, лишь только мутная вода, глина, туман и огромные каменные столбы.
Голоса, породившие это место снежошли на его прохладные глубины и сотворили себе осклизлые формы из глины, меняющие свои очертания. Могли они теперь змеиться сквозь гладь вод, ехать колесом по столбам или парить меж ними на крыльях. Для речи научились они надувать на телах своих мешки, кои издавали низкие протяжные звуки, а познавали формы вокруг себя ветвистыми усами, что появлялись на любом месте их тела.
Насладившись своими обретеными формами решили Голоса наполнить свой мир и иной жизнью. Один из них отделил часть себя, вложив в сей кусок идею о свете, что встречался в некоторых из иных миров, и появилось тогда первое живое творение, от которого во все стороны расходился голубой свет, что улавливали Голоса глазами на концах усов.
Под голубым светом Голоса создавали всё новых и новых творений причудливых форм, коих уже не было после. Были среди них и студенистое переливы, и движущиеся узоры ороговевшей плоти и цветы из множества крыл, и прочие творения, что жили на вершинах столбов на радость создателям. Но все они были неполноценнымт без разума и души Голоса, а потому с течением времени слабели и гибли, после чего их останки сбрасывались вниз, в туман.
Из упавших тел на дне появились горы смердящей плоти, до коей не было дело Голосам, но в коих была своя жизнь. Так, первые творения, испускающие голубой свет пускали споры, что иногда оседали тут, выпуская хищные нити для питания и плодовые тела, творящие пурпурное сияние смерти. Остатки же жизнетворной силы Голосов облекались в яды гниения, становясь новой жизнью — безротыми слепыми личинками, что выпускали едкие соки и всей кожей впитывали в себя растворённую плоть.
Веками безвременья личинки питались мёртвой пищей и воспроизводили подобных себе, и расплодились однажды до такого числа, что не стало хватать пищи на всех. Но не стали тогда личинки попусту пожирать друг друга, и избрали они путь иной — путь единства их тел и желаний. Стали они тогда слипаться в бесформенных гигантов, что единым войском поползли вверх, в поисках пищи.
Стоило гигантам дойти до вершин, как начинали они окутывать собой тела творений, разлагая их соками, либо же окружая беспечных голосов, что не ожидали нападения и становились жертвами чужого голода. Когда это происходило, личинки, получившие больше плоти Голоса получали и части души его, и получали тогда менять себя силой дум. Выходили те личинки из тел гигантов, отращивали крылья и лапы для стремительных движений, броню для защиты, острые клешни и ядовитые жвалы для убийств. Шли они впереди своих слабых родичей, что оставляли за собой лишь пурпурные огни донных грибов, селившихся на объедках и испражнениях с пира личинок.
Узрели это ещё уцелевшие Голоса, не пожелали стерпеть увиденного и решили покарать врагов, прервав истребления свои. Вспомнили они, как творили сей мир, и вернув эти воспоминания сделали думы свои оружием против вражеской силы, розя гигантов режущим ветром, воронками из расплавленного камня и туманом смертельного холода, но уже не могли победить — были враги многочисленны, а на месте, где падал один гигант сразу вставало пятеро.
Осознав это, Голоса решили не продолжать бессмысленной борьбы. Одни из них прорезали саму ткань видения этого мира, и устремились прочь, к иным порядкам, и стали те бреши звёздами. Иные же заключили души свои в споры голубых светящихся творений, что были спрятаны в каменных чревах столбов на Великой глубине. Так они надеялись дождаться лучших времён, дабы через время отомстить и вернуть утраченную власть.
Гиганты же пожрали последних старых творений, и не осталось тогда у них больше врагов. Распались они вновь на отдельных личинок, и началась тогда под пурпурным светом грибов великая бойня, где изменённые пожирали друг друга и слабых родичей, сношая самих себя и давая потомство
Да продолжалось так долгие годы, освещённые лишь пурпурным светом грибов-падальщиков, когда один за другим под весом времени падали и разбивались на части столбы, порождая острова и горы, где потомки изменённых жрали друг друга, становясь всё сильнее. Рождались тогда всё более страшные и сильные существа, а из личинок выжили лишь те, что зарылись глубже всех вниз, обретя пасти на обоих своих концах, дав тем самым начало роду червей.
Явились тогда и зарывающиеся в землю неподвижные чудовища, что манили прочих существ светом и сладким ароматом приманок на концах своих щупалец, и ими же отравляли их, лишая возможности двигаться. После этого они хватали жертв своими острыми руками, утягивая вниз и пожирая. Были крылатые существа, что своими щупальцами сбрасывали на головы жертв тяжёлые камни. Многоглавые твари без рук и ног, убивающие ядом, и летающие бестии, что пронзали жертв своими острыми хоботами и высасывали досуха.
Пока эти великие охотники пожирали друг друга и плодились, сношая самих себя, в их тени сновала мелкая живность, умеющая сливаться с окружающей местностью, дабы тихо воровать чужие объедки и пожирать друг друга. Но сама она нередко становилась пищей недвижимых и невидимых хищников, что изводили жертв кровососущими шипами на хлестких ветвях.
И продолжалось так, покуда один крошечный охотник с длинным тонким телом и одним единственным глазом на небольшой голове не начал нападать на спящих, и тех, кто лежал, отдыхая после охоты, и тех, кто зализывал раны после побега от врага. Был он невидим и ядовит, а потому мог подобраться к любой жертве и умертвить её уколом шипа на конце хвоста, даже уступая ей силой своей.
Подобно незримым хищникам, червь сей родился от семени давно убитого охотника, но, в отличие от них, пожрал всех младших собратьев, чтобы не быть съеденным ими. И так он и дальше пожирал малую или ослабевшую жизнь, увеличивая свою плоть и свой разум.
Достаточно взрастив душу чужими мыслями, он смог творить свою форму силой дум, и сотворил он тогда сотни ножек для быстрого движения, сотни глаз по всему телу для наблюдения, покрыл себя чешуйками панциря для защиты, а для нападения приобрёл мощные щупальца, острые иглы и ядовитые жвала, покрытые смертоносной слюной. Сделался он от этого столь могуч, что не смог никто совладать с ним, и пал каждый иной охотник жертвой его голода.
Отловил и убил он каждого великого охотника, приманил, дабы пожрать всю малую жизнь, сжав её в своих щупальцах, и даже нашёл всех без исключения кровососущих кустов на пищу себе. И стал огромен так, как не был до него никто, и был в его теле страшный голод, который не был способен утолить, ибо из жизни остались лишь багровые грибы, что до такой степени пропитались смертью, что дарили её каждому вкусившему их, да немногочисленный род червей, что жил в пучинах земли. Начал тогда исполин пытаться есть испражнения свои или силой дум своих творить жизнь из неживого, но была каждая такая трапеза пуста, а потому лишь раздражала голод, увеличивая его размер, но не даря сытость.
И тогда он начал исторгать из себя жизнь, созданную из собственной плоти — орды летающей саранчи, что будет убивать и употреблять в пищу друг друга, дабы отожраться и стать кушаньем своему родителю.
Когда выросшая саранча отожралась, она погибла во чреве отца, что впервые за долгое время почувствовал сытость. Но, думая о будущем, он сразу же изверг из себя новое поколение крылатых детей, дабы вновь и вновь повторять сей цикл, убивая потомство и наполняя чрево мертвечиной.
Тысячи раз повторялся порочный цикл, пока однажды среди прочих не народилась слабая и убогая саранча, боящаяся родичей своих. Улетела она в далёкие места и забилась там в немыслимую глубину, где питалась червями. Всё глубже роя туннель, она однажды нашла укрытие голосов, что проросли грибами призрачно-зелёного цвета.
Но не воспользовалась эта жалкая саранча силой, а лишь произвела дочерей, что убили и сожрали мать, пока та спала. Были они подобны ей, но, в отличие от матери, поглотили светящиеся грибы и тем самым завладели силой дум голосов, сделав тела свои рабами гордой воли чужой.
А покуда наверху продолжались циклы, сёстры оттачивали разум. Под землёй, силой мстительных дум они породили жизнь из нежизни и пошли с нею наверх. Столкнувшись с саранчой, они отвлекали её иллюзорными жертвами, сковывали ловушками каменных клеток, водяных и воздушных водоворотов, били громыхающим светом с неба, которого раньше не было. А на тех, кто выживал, натравливали свои творения, и гибла саранча под ними.
Увидел исполин эти бойни и решил, что не должно их быть. Напав первым на сестёр, он обрушился на них своими злыми мыслями, страшными ядами, силой щупалец и остротой шипов.
Но сёстры с армией творений хоть и несли огромные потери, но теснили гиганта, лишая того сил, и понял он, что проигрывает, но смириться не мог. Лишь когда потерял последние силы, он собрал весь страх, отчаяние и злобу воедино, извергнув из тела.
Родился тогда огненный шар небывалых размеров, что, поднимаясь ввысь и разгоняя жаром туман, изжёг в пепел всех творений, всю саранчу, все пурпурные грибы и тех из сестёр, что не успевали спрятаться в землю.
Долго ждали живые сёстры своего часа под землёй, но спустя время поднялись из земли, уже без свиты своей, и, укрывшись навесом из сгущённого воздуха и пещерных туманов, вышли на поверхность. Узрели они, что не осталось ни жизни на земле, ни туманов, ни жидкой воды. Та половина мира, что оказалась под светом шара, иссохла в лучах небесного жара, а иная, пребывавшая во тьме, покрылась льдом.
Посреди пустоши лежало лишь смердящее тело исполина, добитого жаром огненного шара и червями, что выжили под землёй и вышли из неё, дабы заползти через раны в его тело и пить изнутри кровь.
В то время, что сёстры прятались под землёй, черви испивали черную кровь гиганта, обретая его думы и силы. Имели они теперь и множественные конечности, и глаза, и разум, но были эти кровососы меньше сестёр и уступали им в разуме, а потому, встретив их, признали владычицами над собой из страха пред ними и из хитрости своей.
Сёстры приняли новых слуг и дали им первое задание. Дабы обезопасить себя от огненного шара, приказали содрать шкуру с исполина и отправили её в небо, укрепив камнями и льдом с иной стороны мира, и стала она новым небесным телом, не дававшим огненному шару вечно жечь землю. Растаяли тогда льды с тёмной стороны, и вернулась влага на светлую сторону. Освободились тогда и споры пурпурных грибов, что доселе спали под землёй и во льдах. Они были слабы, чтобы пустить хищные нити, но могли в своей крошечной и невидимой форме вселяться в другую жизнь и питаться её силами, порождая боль, уродства и слабость.
А сделавши это, подарив равновесие света и тени для защиты, сёстры стали творить новый мир.
Изрубили они плоть исполина, выпустили ему кровь и перемололи кости, сделав из этого материю для новой жизни. Одна сестра из кишок и прочих внутренностей мёртвого гиганта сотворила неподвижную жизнь, что питалась светом, водой и прахом сожженных существ, оставшимся в земле. Другая превратила его кровь в осклизлых и мягких существ, населяющих воду. Иная сотворила бронированных гадов из зубов. Из нервов родились существа наподобие грибов, что ранее исчезли. Мышцы стали юркими водными существами, а сухожилия — наземными.
Кровопийцы, что днём прятались от света, ночью помогали сёстрам следить за творениями, взамен поглощая кровь некоторых из них. Но каждая хотела расширить владения, и потому их существа пожирали друг друга, становясь для защиты и нападения всё смертоноснее. Вскоре и сами сёстры пошли войной друг на друга, и перебили они каждую, а души, что жили внутри, стали пищей для грибов.
Не было сестёр, но остались те, кого они создали. В их числе были и существа, ходящие на двух ногах. Были они хрупки и слабы, но хитры, изобретательны и злы, ибо при их создании использовался мозг старого исполина. Они не успели пригодиться своей создательнице, но когда она и все её родичи погибли, кровопийцы, что ранее были слугами, сами себя сделали властью над миром и поработили понравившихся им двуногих существ, уйдя с ними в туннели под землёй. Те содержали их в своих туннелях, разводя, используя живых для потехи и питания, творя всё, что себе нужно, из частей их трупов.
Пока двуногие живы, они развлекают кровопийц песнями и танцами, плодятся и сражаются им на потеху, дают кровь, а старейшие и мудрейшие из кровопийц проводят ритуалы с использованием душ двуногих и спорами зелёных грибов, с помощью коих создают свои недолговечные миры или заглядывают в чужие. Когда двуногие умирают, из их кожи делают одежду, из глаз, зубов и волос — живые украшения, костями обставляют жилища, жир образует ритуальные свечи, а из плоти и внутренностей рождаются новые существа для новых миров.
Веками жили двуногие в этом страшном рабстве, пока над ними иная, порождённая древними сёстрами жизнь вела борьбу всех против всех. И, желая спастись от гнёта бледных хозяев, сбегали двуногие из пещер, и чаще всего гибли, не приспособленные к смертоносному внешнему миру, но некоторые выживали, начиная жизнь на воле. Учились охотится и собирать, прятаться и создавать убежище. Но одной из важнейших их находок стали редкие грибы, чьи предки своими нитями впитали кровь и плоть Древних Сёстёр, обретя часть их душ. Двуногие, вкушая их, медленно научились менять реальность силой дум. Начали появляться среди них шаманы и ведьмы, что были слабее всех, кто использовал свои думы до них, но всё равно обладали силой немалой, позволяющей улучшать тела собратьев и использовать силы земли, ветра и воды на пользу себе. Обучились они и способности разводить огонь силой своей злобы и жадности, и был он похож на тот, что жёг мир с небесных вершин.
Увеличившись числом и окрепнув, решили свободные двуногие отомстить кровопийцам за угнетение предков и обезопасить себя, жестоко покарав бывших господ.
Во время дня, пока кровопийцы были сонны и менее бдительны, свободные двуногие вошли в туннели и подняли на бой своих родичей, убивая вялых кровопийц, а тех, кто успел прийти в себя, отгоняли огнём, коего так боялись черви.
Двуногие победили в тот день, но было им этого мало — вознамерились истребить всех пьющих кровь червей. Они преследовали их по всем подземным ходам, истребляя гнёзда и освобождая соплеменников.
Продолжали они свою охоту, пока не разрушили все подземные гнёзда врагов, а последних выживших из них заставили прятаться в самых укромных и тёмных уголках мира. Сделав это, засыпали двуногие входы в ненавистные туннели и стали жить под небом, учась всё большим искусствам.
Будучи немощными, но обладая жадным и острым умом, а также цепкими руками, смогли двуногие обрабатывать множество материй мира и поработить всю прочую жизнь и обратить во службу себе. Грузили на порабощеных тваоей свои грузы, отправлялись на их спинах в дальнюю дорогу, одевались в их шкуры и кожи, забирали яды для смазывания оружия и ели плоть. Но ели не так, как жизнь пожирала друг друга до них: убитых ими существ всегда резали, варили, сушили и обрабатывали прочими образами.
Придумали двуногие и письмена, с чьей помощью сохраняли свои думы, позволяя им жить после своей смерти, и тем самым окончательно потеряли возможность видеть мир так, как видели его голоса — вместо этого они лишь видели свои слова.
Не осталось у двуногих врагов кроме друг друга, и начали они тогда преумножаться в числе, воюя иногда между собой. Испытывали двуногие зависть, видя, как плодоносит земля и родится скот у соседей своих, и тогда шли на них с оружием, желая отобрать всё богатство, перебив одну часть хозяев, а иную обратив себе и потомкам своим на безвольное служение без конца. И создавались те большие селения двуногих, что захватывали друг друга, дабы отнять богатства одних на счастье иных, и лилось тогда много крови.
Сменяли дни и ночи друг друга сотни раз, и уже тогда владыки больших селений приказывали армиям своим завоёвывать землю соседей, и так их образования, названые странами, пожирали друг друга. Сотни тысяч раз сменили друг друга огненный и каменный шары в небе, пока не осталось по всей земле лишь несколько стран, пожравших землю и людей всех соседей своих. Но не уменьшился голод их, а лишь возрос.
Ещё до этого двуногие научились создавать из метала рубящие, колющие и дробящие оружия, коими губили друг друга, запуская во врагов или сокрушая тех, кто стоял рядом, и умели они создавать панцири для защиты от этих орудий. Умели даже изготовлять дышащие жаром и летящим металом палки, коими убивали друг друга, не подходя близко, и рождающие огонь шары для взрыва стен поселений, но и этого было мало для той войны.
Научились перед ней добывать из земли изменённые временем испражнения давно погибшего исполина и извлекать энергию, сжигая их. Стали двуногие тогда строить чудовищ из металла, что приводились в движение забравшимися внутрь двуногими.
Одни из этих чудовищ медленно ползли по земле, убивая всё на своём пути, выплевывая металл и огонь на огромные расстояния. Иные летали в небе, сбрасывая вниз несущие взрывы и смерть яйца. Были среди тех творений и гигантские монстры, что бороздили водный простор и поливали всё что могли смертью, летящей на огромные расстояния из десятков пастей.
Используя эти страшные творения, пошли владыки двуногих друг на друга войной, и встали тогда их страны против друг друга, медленно отрывая куски земли от врагов. А чтобы ползли эти великие хищники, каждый день простые двуногие лишали друг друга жизни, используя оружие в своих руках, гигантские творения или ядовитые облака, что заполняли собой целые поля, удушая и ослепляя всех, кто оказался в их тени.
И стали тогда двуногие гибнуть миллионами, но не могло это умерить голод их владык. Те, заключив мир, через десяток лет вновь начинали рвать и пожирать земли друг друга, губя своих и чужих. С каждой новой такой войной становились методы убийства двуногими друг друга всё опасней и опасней.
Начали они строить орудия убийства, летающие по воздуху на невероятной скорости, и орудия защиты супротив них. Научились делать столь мощные инструменты разрушения, что могли превратить в пыль город одним взрывом. Изготовляли из металла следящие создания, что на невероятной высоте наблюдали за врагами, и мыслящих, но не живых творений, дабы лучше управлять жизнью двуногих.
И стала тогда борьба двуногих столь страшна, что год от года становилось их всё меньше и меньше в мире, и никак не могли они восполнить потери. Слишком много их гибло по вине страшных творений, слишком сильно отравили воды и воздух, слишком много земли изрезали, строя защиту от врагов. Начала вся жизнь в мире гибнуть по вине прямоходящих.
Но в одной из великих хищных держав, в коей осталось слишком мало двуногих, нашли способ — создали из металла мыслящее творение, способное к движению и движимое не свободной волей, но желанием искоренить врага. И начали в той земле строить множество разновидностей сих творений, но недолго были они единственными — вскоре и враги их научились строить эти орудия смерти.
И началась тогда бойня не между прямоходячими, но между их железными творениями, что унаследовали опустевший мир, ибо не осталось почти в нём созданий из плоти. И начали тогда машины среди пустошей уничтожать друг друга и использовать останки для воспроизводства без цели и смысла, как было до них.
И не было доселе этому конца.
История создана под вдохновением от этой работы : https://mistika.pro/tvorenie-gnieniem/
27
