С внучкой два года в подряд ездили в Евпаторию на море. Останавливались всё время в одном и том же доме, у двух престарелых сестёр. Бабушки набожные, чистюли. Пускали к себе людей, которые не шумные, не злоупотребляют спиртным и как правило семейные пары с детьми или отдыхающие пары, которые уже в возрасте.
Так получилось, что один год мы пропустили и поехали к морю, когда представилась возможность. Приехали в Евпаторию и прямо на вокзале нам предложили очень удобное расселение. Близко к морю и рядом парк. Мы сразу согласилось.
Спустя несколько дней, я решила навестить своих бывших хозяев. Внучка моя после посещения пляжа и обеда, обычно ложилась спать. Я попросила свою новую хозяйку присмотреть за девочкой, купила тортик и пошла в гости.
Ворота и калитка были закрыты. Удивительно, у сестёр всегда были люди, калитка закрывалась только на ночь. Долго стучала в ворота и наконец услышала, что кто-то идёт открывать мне калитку. Это была одна из сестёр.
Выглядела она очень постаревшей и прямо несчастной, убитой горем. — Здравствуйте! Вот зашла вас навестить. Как вы живёте? — Здравствуйте! Я вас узнала. Вы у нас останавливались два года в подряд.
Думая, что она говорит с укором. Как бы выражая претензии, что мы не остановились у них. Я проговорила, извиняясь:
— Нам предложили прямо на вокзале, очень удобный вариант проживания не далеко от моря, вот мы и согласились. — Нет! Я говорю со всем о другом. Мы в этом году не сдаём комнаты. У нас проблемы. А, что говорить?! Зайдите, посмотрите.
Она провела меня в дом и пригласила зайти в зал. Посреди комнаты стоял прямоугольный ящик. По размерам, как гроб. В ящике лежала женщина, как я поняла её сестра, накрыта сверху прозрачная тюль. Ещё заходя в дом, я услышала крики, но разобрать о чём кричала женщина не смогла.
Зайдя в зал, бабуля подошла к ящику и откинула тюль. Я увидела такую картину. В ящике лежала очень постаревшая сестра. Лежала в таком положении, что у меня от такого вида случился столбняк. Она лежала на спине совершенно голая. Ноги были закинуты так, что колени, кажется, касались лба. Голый зад, всё голое было наружу.
Теперь я разобрала, что она кричала:
— Не бей меня! Не надо! Мне очень больно! Не мучай меня, дай помереть.
И так без перерыва. Рядом никого не видно было. Кто её бьёт? Но она кричала так, что было ясно, что бьют её, чем -то и очень жестоко.
Когда я пришла в себя, я тихонько пятилась назад. Волосы на голове шевелились от страха. Поставив на стол торт и не говоря до свидания я бросилась на выход. Как же так?! Ходили две бабули в церковь, были сама добродетель. Никогда не отказывали тем, кто просил оказать помощь?
Идя домой в наше съёмное жильё, я вспомнила, что мне говорила ещё моя бабушка. В деревне все на виду. Кто колдует, у кого не добрый глаз, кто ведьма и к кому обращаться в случаи хвори. А в городе, порой узнаешь ведьму, когда умирать она будет.
Не даром люди в разговоре о какой-нибудь соседке тихо, почти шёпотом говорили:»Умирала очень тяжело. Грехи видно держали.» Не произнося вслух слово- ведьма, но все понимали о чём идёт речь.
http: Самиздат Моисеенков А.В.
1
