Прошел год, как выполняя учебный полёт разбился транспортный самолёт недалеко от города. Похоронили друзей, отпоминали. Поставили памятник на шести могилах, стресс стал спадать.
Один из наших друзей всё это время служил в другой воинской части — летал на крайнем севере. Ему не пришлось быть на похоронах и, он даже не знал, где похоронили наших ребят.
Была глубокая осень. Диспетчер по перелётам сообщил нам, что летит из Воркуты в составе экипажа Володя. —
Встречайте друга, к вечеру будут у нас.
После взаимных приветствий
– Как ты? Как живёшь? Семья, служба?
Разговор зашёл о наших погибших друзьях.
— Завтра улетаем. Очень хочу попасть на могилы. Я с ними летал, дружил. Праздники, события любые, всегда все вместе. И беда, и радость, как говорится одна на всех.
— Володя! Дело к вечеру. Народ говорит, что ночью нельзя на кладбище ходить.
— Что мы втроём испугаемся? Фляжка с собой, а сто грамм «фронтовых» никто не отменял. А, если серьёзно, то, когда будет сюда заявка? Возможно только мимо пролетать будем. На могилы к ним не скоро попаду.
Пока купили закуску, пока добрались до кладбища, стало почти совсем темно. Довольно прохладно к вечеру, но мы уже перешли на зимнюю форму одежды и нам в своих свитерах и лётных куртках было не холодно.
Времени прошло совсем немного. Накрыли немудрёный стол на скамейке, помянули всех вместе. Потом начали поминать каждого в отдельности. Луна яркая, только тени от деревьев и памятников.
Вдруг из тени памятника или из-за дерева, выходит мужик…
Выглядит для осени странно. Сразу мы не обратили внимания и только потом на аэродроме разобрались, что он в костюме, в белой рубашке и (кто-то из нас вспомнил) в лакированных туфлях.
Просто вышел, стал молча и смотрит на нас. Володя, он ближе всего стоял к нему, говорит:
— Мы вот к друзьям пришли и, что-то там ещё пробурчал.
Мужик повернулся и уже уходя на выдохе, что-то сказал. Вспомнили, когда приехали в гостиницу на аэродром. Он выдохнул: «Скорбите!»
После его ухода на меня такая жалость к погибшим навалилась, что я зарыдал. Слёзы текли сами по себе, так сильно и так неожиданно, что в детстве такого не было. Мне казалось, что они текли даже за воротник куртки.
И тут я заметил, что рыдаем мы все втроём по углам могил. Сквозь слёзы вижу, что ребята тоже кулаками глаза вытирают и ревут, как белуги. Сколько это продолжалось не знаю, но мне показалось, что не очень долго и как-то одновременно прекратилось. Все трое одновременно перестали плакать.
Мне потом кто-то из соседей, по подъезду, рассказал, что есть поверье. Покойника, которого приносят на кладбище самым последним, каждый день, как бы назначают дежурным по кладбищу, до следующего дня и т.д.
В деревне у бабок поспрашивал, точно так и бывает. Этого дежурного называют сторожем кладбища. Бабки предупредили, что ночью на кладбище не ходят, чтобы не тревожить покой усопших.
— А сторож вам показал это через скорбь. Заставил плакать.
http: Самиздат Моисеенков А.В.
1
