Это был вечер, обычный вечер, выходного дня. Мои родители уехали в гости, а меня оставили дома одну, но, я и не возражала против этого: я никогда не возражала быть оставленной в одиночестве, ведь, такие моменты я воспринимала спокойствием, а не тоской. Я сидела перед столом, в своей комнате, за окном, медленно, опускалась ночь, а единственным источником света, была настольная лампа: я читала книгу. На самом интересном моменте главы, когда, вот-вот, должен был случиться долгожданный мной поворот сюжета, я вдруг осознала, что в горле у меня пересохло: я ужасно хотела пить. С трудом оторвавшись себя от чтения, я пометила карандашом строчку, на которой остановилась, и встала из-за стола, и направилась на кухню. Проходя по коридору, мои шаги показались мне странными, будто бы их сопровождало эхо. Я остановилась, и прислушалась, но было тихо, и я продолжила свой путь. Шаги снова зазвучали странно, будто кто-то пытался идти вместе со мной, но, постоянно сбивался с темпа. «Странная же здесь акустика, в этом доме», подумала я, «И странно, что я раньше этого не замечала». Это, и в правду, было странно: мы с родителями жили тут, сколько я себя помню, и никогда я не обращала внимания на подобные вещи, словно их никогда и не было. Пожав плечами, я продолжила идти на кухню, и дойдя туда, достала с полки стакан: за ним чуть было не полетели остальные, и я вовремя схватила их, чтобы остановить. «Какая же я сегодня растяпа», раздраженно сказала я вслух. «Надо пораньше лечь спать, папа был прав, долго засиживаться по ночам, до добра не доведет». Я поставила стакан на стол, и налила немного воды. Выпив её, я оставила стакан на столе, и стала возвращаться в свою комнату, внимательно прислушиваясь к звукам своих шагов. Они, снова, звучали двойно, будто бы с эхом. Пожав плечами, я не придала этому значения: мало ли, что я могу услышать, а в полной тишине наступающей ночи, каждый звук кажеться другим и чужеродным. Вернувшись в комнату и сев обратно за стол, я нашла отмеченное место, и вернулась к чтению.
Только когда лампа на столе замигала и потухла, я встрепенулась, и, нащупав рукой на столе телефон, включила его: на экране высветились цифры 02:00. «Ничего себе», присвистнула я, «Вот так засиделась. Пора спать». Перед этим, я решила, что неплохо было бы пойти на кухню, и убрать со стола стакан, ведь утром приедет мама, и разбудит меня тем, что ругаеться за беспорядок: ничего не поделать, такой уж она человек. Я хотела уже было встать из-за стола, и пойти на кухню, но вдруг услышала их: шаги, негромкие, мягкие, будто бы кто-то крался на цыпочках по коридору. Руки у меня задрожали, а сердце, забилось чаще от ужаса, ведь дома я была одна, да и дверь была заперта, я ведь помню, что запирала ее. Все еще держа телефон в руке, я разблокировала его, и мой палец замер над кнопкой фонарика: всего одно движение, одно легкое движение, отделяло меня от вида того, кто, или что, ходит по моей квартире ночью, но я боялась этого вида, и не знала, готова ли его увидеть. Наконец, уняв дрожь в руках, я нажала кнопку, и небольшое пятно света от фонарика моего телефона осветило коридор: пустой коридор, в нем не было ничего и никого, кто мог бы издавать шаги. Я замерла, пытаясь понять, как это возможно, как вдруг невидимые шаги бросились бегом: я хотела закричать, но, горло будто сдавило железным обручем, я лишь хватала, как рыба, воздух ртом, прежде чем самой сорваться с места.
Я не помню, как добралась до входной двери, как нашла, вставила в замок и повернула ключ, как колотила в соседскую дверь, и, что при этом думала: все было как во сне, размыто, я не осознавала своих действий, и не понимала, что происходит, и реально ли это. Пришла в себя я только потом, сидя за столом чужой кухни, перед чашкой дымящегося горячего чая, когда перепуганная соседка, которую я разбудила посреди ночи грохотом ударов своих кулаков в ее дверь, сидела за столом напротив меня, и выспрашивала, что случилось: я едва могла связать два слова, язык заплетался, и не слушался меня, руки предательски дрожали, а ноги подкашивались. Наконец, я слабым голосом, хрипло рассказала, что произошло: она нахмурилась, и позвала мужа, которому я пересказала всю историю заново. Муж ее, человек серьезный, твердый, не так легко напуганный, как соседка, предложил вместе пойти в мою квартиру, и осмотреть ее, и я согласилась, хотя страх и съедал меня изнутри, заставляя потеть, будто я только что пробежала сотню километров, и дрожать, в ощущении полнейшего ужаса. Прийдя в квартиру, мы осмотрели каждый угол, каждую комнату: муж соседки ходил по квартире и требовал незваного гостя выйти, и не пугать нас, я, с трясущимися руками и коленями, открывала шкафы, заглядывала за занавески и под кровати, а соседка ходила за нами, то и дело предлагая сбегать за валерьянкой, принести воды, или вызвать полицию. Спустя сорок минут поисков, не увенчались успехом: мы ничего и никого не нашли, квартира была пуста, и соседка, дай Бог ей и мужу здоровья, предложила мне переночевать у них, и я согласилась: спала я беспокойно, то и дело просыпаясь от кошмаров, и вздрагивая от каждого шороха, но под утро, все же смогла заснуть. Утром, как я и ожидала, приехали мои родители: я не хотела рассказывать им о произошедшем ночью, но соседка настояла, и мне пришлось поведать свою историю в третий раз. Как и ожидалось, они решили, что я снова начиталась ужастиков, и придумывала себе всяких монстров там, где их нет, и мне не поверили, и спросили соседей: мужчина уклончиво ответил, что я была права, в том, что решила перестраховаться, и это не бывает лишним, а женщина лишь согласно кивала, и постоянно живописала родителям мой до ужаса перепуганный внешний вид. Я не думала, что мне поверил хоть кто-то, и, по правде говоря, и сама я уже начинала верить, что всего лишь выдумала все это, приняв ночные звуки за что-то потустороннее: но глаза соседки врать не могли, я помню ее наполненные ужасом глаза, когда я рассказала ей, что произошло, и в этих глазах читался немой ответ: она узнала то, что пришло ко мне.
68
