«Серия 1»
Воздух в доме был густым и неподвижным, словно вода в заброшенном колодце. Рейчел переступила порог, и её тотчас окутало безмолвие, сотканное из запаха воска, старого дерева и чего-то сладковато-пряного, напоминающего цитрусовые фрукты. Огромный загородный особняк семейства Хейлов не приветствовал её — он изучал, ощупывал каждым своим тёмным углом, каждой трещинкой на фресках потолка. И во взглядах его обитателей читалось то же самое.
Отец Ника, сухой и прямой, как надгробный камень, лишь скользнул по ней глазами, не удостоив и тени улыбки. Мать, женщина с высокой причёской и жемчужной нитью на морщинистой шее, поджала губы так, будто увидела не будущую невестку, а досадное пятно на безупречной скатерти. Рейчел знала этот взгляд — холодный, оценивающий, моментально выносящий приговор. Она не подошла. Не вписалась в интерьер.
— Мне нужно отлучиться в город, — голос Ника прозвучал натянуто, когда они остались вдвоём в отведённой ей комнате. Он торопливо поцеловал её в висок, избегая смотреть в глаза. — Это ненадолго. Я вернусь к ужину, обещаю.
И уехал, оставив её одну среди чужих людей в этом лабиринте коридоров, где даже шаги звучали приглушённо, вязли в ворсе ковров, не находя выхода. К вечеру тревога, сковывавшая грудь, стала невыносимой. Рейчел решила выйти. Просто пройтись по дому, чтобы не чувствовать себя загнанной в ловушку.
Она кралась по коридорам, стараясь ступать как можно тише, когда услышала голоса. Глубокий, вибрирующий шёпот доносился из-за неплотно прикрытой двери библиотеки. Рейчел замерла, обратившись в слух.
— Всё должно пройти гладко, — произнёс старший из братьев Ника, Артур. Его голос был лишён всяких эмоций, ровный и бесцветный, как линия на кардиограмме в момент смерти. От одного его звука у Рейчел по спине побежал холодок. Сам Артур был таким же — высоким, отстранённым, с глазами, смотрящими словно сквозь предметы, в какую-то одному ему ведомую бездну.
— Не волнуйся ты так, братец, — ответил ему другой голос, более живой и звонкий. Это был младший брат, Джейми. Его тон, как всегда, искрился добродушным весельем. — Всё пройдёт без сучка и задоринки. Мы своё дело знаем.
Рейчел представила его улыбку — открытую, мальчишескую, ироничную. Джейми был единственным в этом доме, кто не смотрел на неё с ледяным безразличием. Или ей так только казалось? Сестра Ника, Лилиан, миловидная девушка с ангельским лицом, тоже казалась безобидной, но сегодня, проходя мимо, Рейчел перехватила её взгляд, брошенный украдкой. В нём не было враждебности, но было что-то иное — нездоровое, острое любопытство, какое бывает у ребёнка, наблюдающего за агонией пойманной бабочки.
Шаги в коридоре раздались неожиданно. Тяжёлые, уверенные, они приближались со стороны лестницы. Сердце ухнуло в пятки. Не раздумывая, она метнулась к ближайшей двери, молясь, чтобы та оказалась незапертой. Ручка поддалась, и девушка скользнула внутрь, в темноту, пахнущую пылью и старой кожей.
Это была странная комната. Нежилая. Лунный свет, лившийся в высокое окно, выхватывал из мрака стеклянные глаза чучел — лисицы и огромной совы, застывших в вечной, противоестественной неподвижности. Фарфоровые куклы на трюмо скалились в фальшивых улыбках. Но внимание Рейчел привлёк письменный стол у стены. На нём, среди рассыпанного бисера, старинных украшений и двух изящных колье, лежала стопка книг.
Она подошла, ведомая неясным импульсом. Пальцы скользили по корешкам. Первая, вторая, третья — старые фолианты в тиснёной коже. Четвёртая книга была непохожа на прочие. Переплёт из гладкой, почти чёрной кожи, без единой надписи. Рейчел раскрыла её. Язык был незнаком — шрифт, похожий на вязь рун или клинопись, змеился по пожелтевшим страницам.
Она пролистала до середины, и её пальцы замерли. Здесь шёл параллельный перевод. На английском. Строфа, выделенная красными чернилами, врезалась в сознание, как осколок стекла.
«…И облачат невесту в подвенечный убор, и опустят в кипарисовый гроб. И накроют лицо её Погребальной Вуалью, чтобы не видела она света в последний свой час. И засыплют тело её доверху чистым речным песком, и предадут земле, слыша её крики. Ибо лишь так, через добровольную жертву живого погребения, земля примет дар и дарует роду процветание…»
Строчки плясали перед глазами. В висках застучало. Рейчел захлопнула книгу, словно та могла ужалить. В тот же миг дверь за её спиной со скрипом отворилась. Она вскрикнула, книга выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол.
В проёме, залитый светом из коридора, стоял Джейми. Его лицо скрывала тень, но фигура была расслабленной. Он шагнул в комнату и, наклонившись, легко поднял упавший фолиант. Внимательно осмотрел обложку, пролистнул пару страниц, и на его губах заиграла привычная, чуть насмешливая улыбка.
— А, ты нашла нашу коллекцию страшилок, — произнёс он почти ласково, закрывая фолиант и ставя её обратно на стол. — Местный фольклор, городские легенды. В каждой глуши есть свои сказки для наивных туристов. Не бери в голову.
Но его взгляд, карие глаза, в которых обычно плясали смешинки, на долю секунды задержался на ней, и Рейчел готова была поклясться, что увидела в их глубине нечто холодное и оценивающее.
«Серия 2»
На следующий день её страхи обрели форму. В большом зале, залитом осенним солнцем, на безголовом манекене висело её платье. Роскошное, сотканное из лунного света и шёпота, оно струилось до пола. Рейчел смотрела на него, но видела лишь кипарисовый гроб. Она вздрогнула, когда к ней неслышно подошла миссис Хейл.
— К этому платью нужна особая вуаль, моя дорогая, — произнесла будущая свекровь медовым голосом, и в её руках, как по волшебству, появилось нечто воздушное, расшитое мельчайшим жемчугом и серебряной нитью.
Это была она. Та самая вуаль. Слишком плотная, слишком тяжёлая для простого украшения. Та, которой накрывают лицо, чтобы жертва не видела света в последний свой час. Рейчел физически ощутила, как невесомая ткань забивает рот и нос, как песок, шурша, засыпает её с головой.
За семейным ужином она не прикоснулась к еде. Серебряные приборы казались орудиями пыток, вино в бокалах отливало цветом запёкшейся крови. Она ковыряла скатерть, чувствуя, как взгляды сидящих за столом скрещиваются на ней. Артур смотрел отстранённо, как на муху, бьющуюся о стекло. Джейми улыбался, но его улыбка больше не казалась добродушной. А Лилиан, милая Лилиан, почти не мигая, следила за каждым её движением. Ник так и не вернулся.
— Прошу простить меня, — прошептала Рейчел, поднимаясь. — Мне нехорошо.
Она почти бежала в свою комнату. Там, захлопнув дверь, она бросилась к сумкам. Телефон. Ей срочно нужен был телефон. Она перерыла всё — одежду, постель, ящики комода. Смартфона не было. Он исчез, будто его никогда и не существовало. Его украли. Они украли его. Рейчел была в этом уверена так же, как в том, что воздух в этой комнате с каждым вдохом становится всё тяжелее.
Вечером, блуждая по дому в поисках хоть какого-то средства связи, она столкнулась в коридоре с Джейми. Он выходил из библиотеки с книгой в руке.
— Джейми! — её голос сорвался на хрип. — Дай мне свой телефон. Пожалуйста. Мне нужно позвонить Нику.
Он не стал спорить. С готовностью вытащил телефон, набрал номер и поднёс трубку к уху. Выжидающая пауза, растянувшаяся на вечность. Затем он отвёл руку и покачал головой, изображая искреннее сожаление.
— Абонент не в зоне доступа. Автоответчик. Странно, да?
«Да, — подумала про себя, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Очень странно. Настолько странно, что я уже ничему не верю».
Образ Ника, её Ника, который так вовремя уехал и не звонит, начал трескаться и осыпаться, открывая под собой зияющую пустоту. Он заодно с ними. Другого объяснения нет.
Решение пришло мгновенно, как удар тока. Бежать. Ночью. Немедленно. Не дожидаясь рассвета, не собирая вещей — они всё равно не стоят жизни. Она дождётся глубокой ночи, когда дом уснёт, и выскользнет чёрным ходом. Доберётся до шоссе, остановит машину, вызовет полицию. Что угодно, лишь бы подальше отсюда.
Время ползло, как густой сироп. Рейчел сидела на кровати, не раздеваясь, и прислушивалась к затихающим звукам дома. Когда последний шорох стих, а тишина стала абсолютной, она выскользнула в коридор. Вниз по лестнице, стараясь не наступать на предательски скрипящие половицы. Через холл, к задней двери. Вот она. Ручка уже под её ладонью. Холодный металл обещает свободу.
Она не услышала шагов за спиной. Только свист рассекаемого воздуха. Удар был чудовищной силы, пришедшийся по затылку. Вспышка нестерпимой боли — и мир провалился в вязкую, удушливую черноту.
«Серия 3»
Сознание возвращалось толчками. Сначала запах — сырой земли и прелых цветов. Потом ощущение — теснота, давящая на грудь, невозможность пошевелить руками. И, наконец, звук. Ритмичный, скрежещущий звук падающей земли и приглушённые голоса.
Рейчел открыла глаза. Темнота была почти кромешной, лишь тонкие полоски света просачивались сквозь щели. Она была в гробу. На ней было то самое свадебное платье, шёлк холодил кожу. Она попыталась поднять руки, чтобы упереться в крышку, и с ужасом поняла, что не может — её тело, словно кокон, было придавлено тяжёлым слоем песка. Он засыпал её до самой груди, просачивался в уши, холодил шею. Тяжёлая, расшитая вуаль, словно саван, плотно лежала на лице, мешая дышать и видеть.
И тогда она услышала голос. Голос, который знала лучше всех на свете.
— Достаточно глубоко. Начинайте ритуал.
Это был Ник. Её Ник. Он стоял где-то там, наверху, над свежей могилой, и его голос был таким же спокойным и деловым, как у Артура. Рейчел закричала. Она била ладонями по крышке гроба, сдирая кожу о неотёсанное дерево, её крик, приглушённый песком и вуалью, рвался наружу звериным воем.
— Ник! Пожалуйста! Выпустите меня!
Ей никто не ответил. Только земля продолжала глухо падать на крышку, с каждым ударом делая мрак всё плотнее, а голоса наверху — всё тише. Сквозь пелену ужаса и душащий песок до неё донёсся обрывок фразы. Кажется, это был Джейми, его голос звучал почти весело, с нотками удовлетворения:
— …А ведь она нашла книгу. Я говорил, что надо было убрать её подальше. Но волноваться было не о чем. Всё прошло идеально.
И затем наступила тишина. Абсолютная, могильная. Воздух в гробу стал спёртым, горячим. Крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип. Перед глазами Рейчел поплыли багровые круги. Последнее, что она услышала, был странный, монотонный речитатив, доносившийся словно сквозь толщу воды — древние слова заклинания, проводимого над её могилой.
Мир сузился до одной точки, и эта точка погасла.
Идея и сюжет: Alonso
Автор: Alonso
4
