Руки дрожащие тянутся ввысь,
Голос утробный разносится ветром,
Комья земли осыпаются вниз,
Там, в глубине, ничего не заметно.
Медленно вздох из земли раздается,
Кажется что-то в могиле скребется,
Может быть, мышка в норе притаилась
Или собака приблудная скрылась?
Да, я уверена: это собака,
Когти похожи и вой….
Ну а лапы…. тоже похожи,
А может, и нет.
Тут из могилы поднялся скелет.
Землю он стряхивал точно собака,
Чистил он когти, рычал, будто плакал.
Медленно он вокруг озирался.
Кто-то без спросу в гости забрался?
Надо учтиво гостя принять,
А для начала его отыскать.
Между могилами ходит мертвец,
Кажется, скоро кому-то конец.
Вот он принюхался и ухмыльнулся:
Под покосившейся елью пригнулся,
Думая, что не заметят его,
Дурень какой-то. Наверно, в село,
Что на той стороне,
Он пробирался, спешил, как умел,
Только такой уж дурня удел.
Тихо, неспешно к нему приближаясь,
И в предвкушеньи ему улыбаясь,
Весь почерневший, лежа в гробу,
Думал мертвец: «Теперь я смогу
Вдоволь наесться свежего мяса.
Ишь, как дрожит. Наверно, от страха».
Но не успел он пройти и полметра,
Как наутек уже кинулась жертва.
«Что ж за придурок такой мне попался?
Ты не уйдешь! Неужели не ясно!?»
Только не слышит жертва его,
Мчится и дышит уже тяжело.
Страх заглушает любые слова,
Вот уж тропинка во мраке видна.
Лишь он рванулся вперед, на свободу,
Тут же рука схватила за ногу.
Ужас беднягу во мгле охватил
И закричал изо всех сил.
Крик прерывается чавканьем трупа.
Вот уж молчанье — и больше ни звука.
Следующей ночью, если хотите,
В гости вас ждут.
Не бойтесь, идите!
2
