Eva Cash. D.i.r.t Project

Всё написанное является художественным вымыслом и воображением автора.

***

Добро пожаловать в мир, в котором произошла революция видов

Описание:

Мало кто из людей может от чистого сердца признаться в любви таракану или блохе. Особенно если этот таракан вымахал до размеров автобуса и очень голоден. Ева, главная героиня, вынуждена познакомиться с ползучими монстрами гораздо ближе, чем ей хотелось бы. Однако ловкая красотка ещё задаст перца обнаглевшим клопам, их фанатичным создателям и всем тем, кто встанет на её пути. Ловкость, хитрость, везение и надёжное оружие — вот залог успеха в нашем непростом мире. Пикантность процессу добавляет то, что Ева подхватила мутагенный вирус, благодаря которому в её арсенале появляются невероятные суперспособности. Комбинируя традиционные средства со сверхсилами, можно получить совершенно убойные комбо-коктейли. Враги не устоят!

***

Холодный бетон обжигал щёку. Ева дернулась, пытаясь сфокусировать зрение. Голова раскалывалась на части, словно кто-то забил в неё ржавые гвозди. Во рту — вкус крови и пепла. Она лежала на полу тесной камеры, пропахшей хлоркой и страхом. Тюрьма. Но почему она здесь? Резкий запах заставил её поморщиться. Поднявшись на локти, увидела его источник: охранник, распростёртый у решётки, с неестественно вывернутой шеей и застывшим ужасом в глазах. Рядом с ним, в полумраке, копошилось нечто. Нечто, от чего по спине пробежал ледяной озноб. Мутант. Его кожа, покрытая бугристыми наростами, лоснилась в тусклом свете аварийного освещения. Длинные, скрюченные пальцы с когтями, способными разорвать сталь, судорожно дёргались. Он рычал, издавая утробные звуки, больше похожие на предсмертный хрип, чем на человеческую речь. В углу камеры, съёжившись, сидела ещё одна девушка. Её глаза, полные ужаса, были прикованы к мутанту. Ева действовала инстинктивно. Рука нащупала что-то холодное и твёрдое на полу. Пистолет. Охранник, видимо, не успел им воспользоваться. Она подняла оружие, дрожащими руками навела на мутанта и нажала на курок. Выстрел оглушил. Мутант дёрнулся, взвыл и рухнул на пол, дёргаясь в предсмертной агонии. Тишина, наступившая после, давила на барабанные перепонки. Ева тяжело дышала, прижимая пистолет к груди. Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце бешено колотиться.

Девушка в углу медленно поднялась. Её лицо было бледным, как полотно.

— Спасибо. — Прошептала она, с трудом разлепляя пересохшие губы.

— Кто ты? — Спросила тинейджер, всё ещё не опуская огнестрельное оружие из рук.

— Я… я не знаю. — Девушка покачала головой. — Я очнулась здесь, как и ты.

— Что ты помнишь?

Вопрос эхом отозвался в голове самой Евы. Что она помнит? Обрывки, фрагменты, словно осколки разбитого зеркала.

– П… Припоминаю… Мёртвое озеро. — Проговорила брюнетка, морщась от боли в висках. — Мы с друзьями праздновали что-то, был разведён костёр, слышен смех, но в дальнейшем. — Она снова немного поморщилась, перебирая по папкам в архиве тонущие мысли, несколько неслышных фраз, будто её о чём-то спрашивали, но гласные отдавались эхом, постепенно утопая в гуле голосов. В недрах подсознания доносился заглушённый смех парней. — Но голова как в тумане. Кажется, ребята меня о чём-то спросили, и… — Яркий, ослепляющий свет. Оглушительный взрыв, сотрясший землю. А потом — пустота. — Взрыв. — Прошептала она, словно вспоминая страшный сон. — Что-то взорвалось. Вспыхнула, как эрупция.

— Я ничего не помню. — Девушка покачала головой. — Только эту клетку. Пожалуйста, выведи меня отсюда.

Ева посмотрела на неё. В её глазах плескался такой же страх, как и в её собственных. Она не знала, кто эта девушка, но понимала, что они обе в одной лодке.

— Хорошо. — Ответила студентка, решительно поднимаясь. — Пошли.

Она подошла к рустеру и осмотрела замок. Простой, старого образца. Не проблема для пистолета. Выстрел. Замок разлетелся вдребезги. Ева толкнула решётку, и та с противным скрипом отворилась. Коридор был тёмным и зловещим. Сырость проникала сквозь одежду, заставляя дрожать. Вдалеке слышались приглушённые звуки — то ли рычание, то ли стоны.

– Тише. — Прошептала она, прижав палец к губам. — Здесь небезопасно.

Они двинулись вперёд, крадучись, стараясь не издавать ни звука. Ева шла первой, пистолет наготове. Девушка следовала за ней, держась за её спину, словно за спасательный круг. Внезапно из-за угла выскочила тень. Девушка успела среагировать — выстрелила, не целясь. Тень взвизгнула и упала. Ещё один мутант.

— Бежим! — Крикнула, схватив незнакомку за руку.

Они побежали по коридору, не разбирая дороги. Сердце колотилось в груди, готовое выпрыгнуть в любой момент. Страх гнал их вперёд, заставляя забыть об усталости и боли. В голове Евы вспыхивали обрывки воспоминаний. Мёртвое озеро, разрастающиеся языки пламени, покачивающиеся из стороны в сторону, увеличивающиеся от разложенного полукругом хвороста, лица друзей, захлестнувшая волна света. И потом — хаос. Мутанты. Крики. Гибель невинных людей. Она помнила, как бежала, спасаясь от преследования. Помнила, как её схватили и куда-то тащили. Но куда? И зачем? Они выбежали в просторный зал. Здесь было светлее, но не безопаснее. В зале бродили десятки мутантов. Они были повсюду — ползали по стенам, висели на потолке, рыскали по полу.

— Чёрт! — Выругалась, спешно обернувшись. — Мы в ловушке.

— Что нам делать? — Спросила девушка, дрожащим голосом.

Ева огляделась. В углу зала стоял большой металлический шкаф.

— Туда! — Скомандовала она. — Быстро!

Они бросились к шкафу и забились внутрь. Ева закрыла дверцы и задвинула засов. В шкафу было тесно и душно. Они сидели, прижавшись друг к другу, затаив дыхание. Снаружи слышались рычание и скрежет когтей по металлу. Мутанты искали их.

— Мы не можем здесь оставаться надолго. — Прошептала боявшись двинуться. — Они нас найдут.

— А куда нам идти?

Кэш задумалась. Она чувствовала, что должна что-то вспомнить. Что-то важное. В голове снова вспыхнули обрывки воспоминаний. Мёртвое озеро, трое парней, две девушки, чайки мирно покачивающиеся на волнах, какой-то ритуал, энигматичные символы. Внезапно её как осенило.

— Знаю. Знаю, куда нам нужно идти. К Мёртвому озеру.

— Но как мы туда доберёмся? Их там толща.

— Мы прорвемся. — Ответила, сжимая пистолет в руке. — У нас нет выбора.

Она открыла дверцы шкафа и выглянула наружу. Мутанты всё ещё были рядом.

— Готова? — Спросила Ева.

— Готова. — Ответила спутница, в её голосе звучала решимость, которой не ожидалось услышать.

Ева выскочила из шкафа, стреляя на ходу. Мутанты, застигнутые врасплох, взвыли и бросились на неё. Девушка последовала за ней, стараясь держаться в тени. Они пробивались сквозь толпу чудовищ, словно нож сквозь масло. Тинейджер стреляла метко и быстро, не давая им шанса подойти слишком близко. Девушка, несмотря на свой страх, помогала ей, отвлекая мутантов и подбирая оружие с тел убитых. В какой-то момент Ева Кэш почувствовала, как её плечо пронзила острая боль. Она обернулась и увидела, что один из мутантов успел её зацепить. Кровь хлынула из раны, заливая одежду.

— Нет! — Закричала, бросаясь к ней на помощь.

— Беги! — Крикнула, отталкивая её. — Я их задержу.

Девушка схватила обломок трубы и бросилась в бой. Вместе они отбивались от мутантов, пока не добрались до выхода из зала. На улице их ждала ещё большая опасность. Город лежал в руинах, заполоненный мутантами. Небо было затянуто серыми тучами, словно оплакивающими погибший мир.

— Нам нужна машина. — Произнесла брюнетка, прижимая руку к ране.

Они двинулись по улице, осматривая брошенные автомобили. Большинство из них были разбиты и разграблены. Но в конце улицы они увидели джип, стоящий возле заправочной станции.

— Вот он! — Воскликнула новоиспечённая подруга.

Они подбежали к джипу и попытались открыть дверь. Но она была заперта.

— Чтоб тебя! — Выругалась Кэш, зло ударив по автомобилю ладонью.

Она выстрелила в замок, и дверь распахнулась. Они запрыгнули в машину и завели двигатель. Джип взревел, словно зверь, вырвавшийся на свободу. Ева выжала газ до упора, и машина рванула с места, сбивая мутантов, оказавшихся на пути. Они мчались по улицам разрушенного города, словно в кошмарном сне. В голове снова вспыхнули воспоминания. Мёртвое озеро. Она должна вспомнить все детали, чтобы открыть портал в воспоминания. Девушка на мгновение закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. В её голове мелькали обрывки образов — странные символы, пение, костёр.

— Я… я вижу символы. — Прошептала она. — Они были вырезаны на камнях вокруг озера.

— Какие символы? —

Ева начала описывать символы, один за другим. Та слушала её, стараясь запомнить каждую деталь. Внезапно джип подбросило на ухабе. Кэш потеряла управление, и машина врезалась в стену здания. Застряли? Мутанты, привлечённые шумом, начали окружать автомобиль. Их злобные морды, искажённые мутацией, приближались к стеклу, царапая когтями по металлу.

— Это конец. — Прошептала Кэтрин, глядя на надвигающуюся орду.

Ева стиснула зубы. Она не собиралась сдаваться. Не сейчас, когда они так близко к цели. Она схватила пистолет и выскочила из машины, стреляя на ходу. Мутанты бросились на неё, но она двигалась быстро и ловко, уклоняясь от их когтей и зубов. Девушка последовала за ней, вооружившись обломком трубы. Они сражались плечом к плечу, отбиваясь от наседающих существ. Ева чувствовала, как силы покидают её, но она продолжала стрелять, защищая себя и свою спутницу. Внезапно один из мутантов схватил девушку за ногу и повалил на землю. Ева бросилась к ней на помощь, но было уже поздно. Монстр навис над девушкой, готовясь разорвать её на части. Ева закричала и выстрелила в супостата в упор. Он рухнул на землю, дёргаясь в предсмертной агонии. Но было уже слишком поздно. Девушка лежала неподвижно, её глаза были закрыты. Ева опустилась на колени рядом с ней, её сердце разрывалось от горя. Она не знала эту девушку, но она стала ей другом, союзником в этом кошмарном мире. И теперь она мертва. Гнев захлестнул изнутри. Она поднялась на ноги, её глаза горели яростью. Она больше не боялась. Она была готова умереть, но перед этим она заберёт с собой как можно больше чудовищ. Бросилась в толпу, стреляя и размахивая пистолетом, словно безумная. Мутанты падали вокруг неё, но их было слишком много. Они наседали со всех сторон, окружая её плотным кольцом. Ева почувствовала, как её тело пронзают когти и зубы. Она упала на землю, истекая кровью. Но она продолжала стрелять, пока в пистолете не кончились патроны. Мутанты набросились на неё, разрывая её на части. Закрыла глаза, ожидая смерти, не желая разлеплять веки. Но смерть не приходила.

«Настоящее время»

Глубокая ночь обволакивала всё вокруг, словно густой, непроницаемый саван. Ограждения заборов, словно частокол, тянулись вдоль дороги, теряясь в кромешной тьме. Тусклый свет фонаря, висящего на покосившемся столбе, выхватывал из мрака лишь небольшой клочок земли, окрашивая в зловещие желтоватые тона. Пенни Уинстлер, измученная и подавленная, сидела на жёсткой койке в камере, чувствуя, как липкий страх сковывает её движения. Рядом с ней, на соседней койке, сидела Ева, её лицо, обычно живое и энергичное, сейчас было бледным и испуганным.

— Нью-Йорк. — Прошептала Пенни, её голос звучал хрипло и надломленно. — Мы оказались в Нью-Йорке, слышишь? В самом сердце кошмара.

Она потёрла виски, пытаясь унять пульсирующую боль в голове. Воспоминания накатывали волнами, смешиваясь с ощущением тошноты и дезориентации.

— Помнишь, как всё началось? — Спросила Пенни, глядя на Еву усталыми глазами. — Звонок в редакцию. Анонимный источник. Выброс химикатов в водохранилище где-то в глуши. Нас отправили туда, потому что мы были ближе всех. Восемь месяцев скучных репортажей о разведение скота и местных ярмарочных в скудном провинциальном посёлке городского типа, и вот я ухватилась за эту возможность, как утопающий за соломинку.

Женщина замолчала, вспоминая тряску на ухабистой дороге, старую машину, которая казалась вот-вот развалится на части.

— Мы почти подъехали к городу, когда дорогу перегородили эти люди. Вооружённые, молчаливые, как надзиратели. Приказали разворачиваться. Но я не могла. Не после всего этого. Я съехала с дороги, попыталась обойти их… и всё. Дальше — провал. Темнота. — Она провела рукой по лицу, чувствуя на коже липкий пот. — Я очнулась здесь. В этой темнице. Чувствую себя так, словно меня накачали чем-то. Голова раскалывается, всё плывет перед глазами.

Ева, казалось, пришла в себя. Она посмотрела на Пенни с тревогой.

— Ты думаешь, это из-за выброса химикатов?

Уинстлер покачала головой.

— Возможно. Но я думаю, что всё гораздо хуже. Я думаю, что в водохранилище слили не просто химикаты. Что-то радиоактивное. Что-то, что отравило воду и… изменило людей.

Она замолчала, вспоминая увиденное.

— Ты видела это. Ты ведь видела то чудовище, которое напало на охранника. Это не просто мутация. Это что-то другое.

Пенни встала и начала нервно расхаживать по камере.

— Здесь пахнет очередным военным экспериментом. Очередной безумный проект, вышедший из-под контроля. Они пытались что-то создать, и это вырвалось наружу. И теперь они пытаются это скрыть.

Ева нахмурилась.

— Но зачем им это? И почему именно здесь? В этом забытом Богом месте?

Женщина остановилась и посмотрела на неё.

— Потому что здесь никто не заметит. Потому что здесь легко всё скрыть. Потому что здесь можно проводить эксперименты без лишних глаз. А зачем? Кто знает. Может, они хотели создать суперсолдат. Может, новое оружие. Может, просто проверить, что произойдёт, если слить радиоактивные отходы в водохранилище. Им плевать на людей, Ева. На нас с тобой.

Невольно вздрогнула.

— Но что нам делать? Мы же не можем просто сидеть здесь и ждать, пока нас забудут.

Пенни остановилась у эшелетта, вглядываясь в темноту коридора.

— Нет, не можем. Мы должны выбраться отсюда. Мы должны рассказать миру, что здесь происходит.

— Но как? Мы же заперты. И наверняка здесь полно охраны.

— Я не знаю, как, но мы должны что-то придумать.

Пенни подошла к Еве и взяла её за руку. Кэш посмотрела на журналистку, в её глазах появился проблеск надежды.

Пенни отпустила руку Евы и снова начала расхаживать по камере, обдумывая план.

— Во-первых, нам нужно узнать, где мы находимся. Сколько здесь охраны, какие у них привычки и основной маршрут. Во-вторых, нам нужно найти способ связаться с внешним миром. Может быть, у кого-то из охранников есть телефон или рация. Может быть, есть какая-то радиостанция в одном из кабинетов. В-третьих, нам нужно найти способ выбраться отсюда. Может быть, есть какой-то запасной выход или мы сможем сломать решётку. Нам нужно быть внимательными и использовать любую возможность. — Она остановилась и посмотрела на девушку. — Это будет непросто и довольно опасно. Но мы должны попытаться. Мы не можем позволить им скрыть правду. Не можем позволить им продолжать свои эксперименты. Мы должны остановить их.

Внезапно в коридоре послышались шаги. Пенни и Ева замерли, прислушиваясь. Шаги приближались. Кто-то идёт. Пенни прижала палец к губам, призывая к тишине. Они обе затаили дыхание, ожидая, кто появится в коридоре. Шаги становились всё громче и громче. Вот они уже совсем рядом. В свете тусклой лампы в конце коридора показалась фигура охранника. Он был одет в серую униформу и держал в руках дубинку. Он медленно шёл вдоль камер, заглядывая внутрь. Пенни и Ева прижались к стене, стараясь не привлекать внимания. Охранник остановился у их камеры и внимательно посмотрел на них. Женщина средних лет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Охранник молча смотрел на них несколько секунд, затем отвернулся и пошёл дальше. Девушки выдохнули с облегчением. Они снова замолчали, обдумывая свои дальнейшие действия. Ночь была длинной и полной опасностей.

Так и произошло их знакомство. Спёртый воздух пропитан запахом хлорки и страха. Ева очнулась на холодном металлическом полу, голова раскалывалась, словно её пропустили через мясорубку. Комната тускло освещалась одинокой лампой, отбрасывающей зловещие тени на обшарпанные стены. На столе, помимо лампы и старомодного дискового телефона, который, судя по всему, давно вышел из строя, лежал полицейский планшет.

«Где я?» — Пронеслось в голове.

В углу комнаты, сжавшись в комок, сидела девушка. Её взъерошенные рыжие волосы торчали во все стороны, а большие зелёные глаза смотрели с испугом.

— Эй? — Неуверенно произнесла Ева, стараясь говорить как можно спокойнее. — Как тебя зовут?

Рыжеволосая вздрогнула и подняла на неё взгляд.

— Пенни.

— Ева. — Ответила она, чувствуя, как в горле пересохло. — То есть, Ева — это псевдоним. Настоящее имя у меня скучное и ничего для меня не значит. Совсем не моё. Не хочу его даже вспоминать.

Пенни нахмурилась.

— И какое же твоё настоящее имя?

Ева колебалась.

— Дирти. — Выпалила она, чувствуя, как щёки заливает краска.

Пенни удивлённо вскинула брови.

— Дирти? Странное имя. Очень странное.

Подросток пожала плечами.

— Зато запоминающееся.

— Это точно. — Согласилась женщина. На вид ей было 30-33 года. — А меня зовут Пенни Уинстлер. Я журналистка. — Она замялась, словно собираясь с духом. — Только, пожалуйста, не смейся. Мой папочка, должно быть, был изрядно пьян, когда меня так назвал.

Ева слабо улыбнулась.

— Не буду. Обещаю.

— Слушай. — Она огляделась по сторонам. — Нам нужно отсюда выбираться. Ты вообще понимаешь, что здесь происходит?

— Понятия не имею. — Призналась Кэш. — Я должна найти своих друзей. Мы были вместе…

— Кроме тебя, я тут никого не видела. Перебила её, ёжаясь от холода. — Может, они сбежали? Бросили тебя на производ судьбы. — В её голосе не звучала не обида и даже не разочарование. Такая циничная констатация факта. — Знаешь, я бы не удивилась.

— Не думаю. — Неуверенно сказала Ева.

— Ладно, делай что хочешь. — Пожала плечами Пенни. — Ищи своих друзей. А я попробую позвонить. Может, хоть какой-то сигнал поймаю. И нужно придумать, как отсюда выбраться.

Девушка чуть кивнула и подошла к столу. Её взгляд упал на полицейский планшет. Любопытство пересилило страх, и она взяла его в руки. Экран был заляпан порфировыми кляксами, но текст всё ещё можно было разобрать. Она начала читать, и с каждой строчкой её кровь стыла в жилах.

«Объект X-016 ведёт себя агрессивно. Он набросился на одного из охранников и разорвал на куски второго заключённого. В действие применены компоненты «B-87» и «Acril D.P.» (добавочный из тестируемой формулы, основа: БАД). Испробуем на закуску объект из камеры «08» (Пенни Уинстлер) и из закрытого фазового рустера КПЗ объект «024» (Ева Кэш).»

Девушка судорожно сглотнула.

— Боже мой. — Прошептала она, пролистывая страницу за страницей. Каждая запись была страшнее предыдущей. Эксперименты, мутации, нечеловеческая жестокость. Они должны были стать кормом, подопытными кроликами для чудовищ, порождённых безумными научными амбициями.

— Пенни! — Воскликнула, отбрасывая планшет на стол. — Нам нужно бежать! Немедленно!

Женщина, копавшаяся в углу комнаты, вздрогнула.

— Что случилось? Что ты такое увидела?

Брюнетка подбежала к ней и схватила за руку.

— Они хотят нас убить! Мы должны стать едой для каких-то монстров! Читай сама! — Она указала на планшет, её пальцы дрожали.

Пенни, с сомнением в глазах, подошла к столу и взяла досье. Её лицо бледнело с каждой прочитанной строчкой. — О, Господи. — Её глаза расширились от ужаса. — Это… это невозможно. Нам нужно найти выход, сейчас же.

В этот момент в коридоре послышались тяжёлые шаги. Кто-то приближался.

— Быстро! — Шепнула, толкая Пенни к двери. — У нас нет времени.

Они выскользнули в коридор, оглядываясь по сторонам. Коридор был длинным и мрачным, освещённым лишь тусклыми лампами, мерцающими под потолком. В воздухе витал запах гнили и крови.

— Куда теперь? — Спросила Пенни, её голос дрожал.

— Не знаю. — Ответила Ева, прислушиваясь к приближающимся шагам. — Но нам нужно двигаться. Погнали.

Они побежали по коридору, их сердца колотились в груди, словно птицы в клетке. Каждый шорох, каждая тень казались им смертельной угрозой. Внезапно, в конце коридора, они увидели свет.

— Там выход! — Воскликнула Ева, указывая на загоревшееся табло зелёного цвета, на котором белый человечек шёл влево, в направлении стрелки. — Бежим!

Они прибавили шаг, ноги несли их к спасительному свету. Но когда они почти достигли конца коридора, из-за угла выскочила огромная, уродливая фигура. Это было нечто среднее между человеком и зверем, с кожей, покрытой гнойными язвами, и когтями, острыми, как бритвы. Его глаза горели безумным, голодным огнём.

— Бегите!

Пенни колебалась, но Ева посмотрела на неё с такой решимостью, что она поняла: спорить бесполезно. Она побежала к выходу, а Ева осталась стоять лицом к лицу с чудовищем. Прекрасно знала, что у неё нет шансов против этого существа. Но она не могла позволить ему добраться до Пенни. Она должна была выиграть ей время. Чудовище издало утробный рык и бросилось на неё. Ева увернулась от его когтей и попыталась ударить его в лицо. Но её удар был слишком слабым, чтобы причинить ему вред. Резко схватило её за руку и сжало её с такой силой, что девушка закричала от боли. Именно тогда в полумраке архивного помещения, пропахшего пылью и тленом забытых бумаг, Пенни нащупала знакомый прямоугольник. Мобильник-раскладушка, артефакт из эпохи, казавшейся сейчас доисторической, лежал среди пожелтевших папок, словно окаменелость. Сердце кольнуло ностальгией — последний раз она видела его в 2006-м, в мире, который теперь казался сном. Мире, где не было мутантов, пожирающих плоть, и корпорации «Кризалис», экспериментирующей с генами. Уинстлер, сжимая в руке свой собственный, такой же древний аппарат, металась по залу, словно загнанный зверь. Экран тускло мерцал, показывая отсутствие сигнала.

— Ну же, давай! — шипела она, прижимая телефон к уху. — Хоть кто-нибудь…

Пенни знала, что шансы ничтожны. Сеть, какой они ее помнили, давно рухнула, погребённая под обломками цивилизации. Но Уинстлер цеплялась за эту соломинку, словно за последнюю надежду. Гудки. Снова. Терпение было на исходе.

— Ничего. — Пробормотала женщина в светло-розовой блузке, активируя свой телефон. Экран вспыхнул, высвечивая знакомый интерфейс. Батарея, на удивление, держала заряд. — Может, хоть что-то осталось в памяти.

Она пролистала контакты, словно перебирая осколки прошлого. Мама, папа, друзья, главный редактор, коллеги из редакции, начальство, списки репортёров, номер оператора, номер самой редакции, приёмной комиссии — все они, скорее всего, мертвы. Или, что ещё хуже, превратились в тех тварей, что рыскали снаружи. Пули косили мутированных собак, но их было слишком много. Кто-то достал из рюкзака самодельный коктейль Молотова и бросил его в стаю. Взрыв пламени отбросил собак назад, но они не отступили.

«Чуть позже»

Зеленоглазая, с кожей цвета слоновой кости, застыла, словно изваяние, посреди шумной улицы. В пальцах дрожал мобильник-раскладушка, артефакт из прошлого, который она нашла в кармане своего поношенного плаща. На экране горела дата: «12 июня 2006 года». «Как? Как такое может быть?» — мысль пронзила её сознание ледяным осколком. Она помнила вспышку, ослепительную, всепоглощающую, а потом — этот город, чужой и знакомый одновременно. Нью-Йорк, но не тот, который она знала. Нью-Йорк, застрявший в прошлом. И Ева. Где Ева? Женщина нахмурилась, её взгляд, обычно мягкий и сочувствующий, стал острым и настороженным. Она пролистала меню телефона, пока не наткнулась на статью, вырванную из новостной ленты десятилетней давности. Корпорация «Кризалис». Название отозвалось в памяти глухим ударом. В статье говорилось о скандале, разразившемся вокруг компании, занимавшейся разработкой новых видов энергии. Чтобы скрыть неудачные результаты эксперимента, по городу пополз слух о намеренном сливе радиоактивных отходов в местное водохранилище. Но правда была куда страшнее. Канистры и бочки с отходами, по трагической случайности, попали в воду, вызвав масштабное заражение. Уинстлер помнила рассказы стариков, выживших в катастрофе. Они шептали о «Кризалисе», о жадности и бесчеловечности, погубивших город. О том, как вода, источник жизни, превратилась в нити смерти. Она огляделась. Солнце, пробиваясь сквозь плотную завесу смога, окрашивало улицы в зловещий жёлтый цвет. Здания, когда-то гордо возвышавшиеся к небу, теперь зияли провалами окон, словно глазницы мертвецов. По тротуарам, словно тени, скользили фигуры, одетые в лохмотья, с лицами, скрытыми под грязными повязками. Заражение. Оно изменило всё. Вода, пропитавшая город, изменила людей. Превратила их в… мутантов. Пенни почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что они здесь. Чувствовала их присутствие, липкое и отвратительное, словно паутина, окутывающая город. Внезапно, из тёмного переулка вырвался крик. Крик, полный боли и ужаса. Зеленоглазая инстинктивно прижалась к стене, доставая из-под плаща короткий, но смертоносный нож. Она не знала, как они с Евой попали сюда, но знала одно: чтобы выжить, нужно быть готовой к бою. Гвалт стих так же внезапно, как и начался. В переулке воцарилась зловещая тишина. Пенни медленно, стараясь не шуметь, приблизилась к краю переулка. То, что она увидела, заставило её похолодеть. На земле, в неестественной позе, лежал человек. Его тело было искорежено, кожа покрыта гнойными язвами. Над ним склонилась фигура, высокая и костлявая, с длинными, как у птицы, конечностями. Его лицо было скрыто под маской, но она чувствовала на себе его взгляд — голодный и злобный. Абориген. Женщина замерла, стараясь не дышать. Она знала, что если её заметят, у неё не будет шансов. Эти существа были сильнее, быстрее и безжалостнее людей. Они были порождением заражённой воды, воплощением кошмара, вырвавшегося на свободу. Мутант оторвался от тела и медленно повернулся в сторону улицы. Зеленоглазая увидела его руку — длинную, костлявую, с острыми когтями, способными разорвать плоть на куски. Она понимала, что нужно бежать. Но ноги словно приросли к земле. Страх сковал её, парализовал волю. Монстр сделал шаг в её сторону. Потом ещё один. Его движения были плавными и грациозными, как у хищника, выслеживающего добычу. Пенни собрала всю свою волю в кулак и оттолкнулась от стены. Она побежала, не разбирая дороги, петляя между брошенными машинами и кучами мусора. Сердце бешено колотилось в груди, лёгкие горели от недостатка воздуха. Она слышала за собой шаги. Тяжёлые, мерные, неумолимые. Мутант преследовал её. Она свернула в узкий проход между двумя зданиями. Здесь было темно и сыро, воздух пропитан запахом гнили и плесени. Она споткнулась о какой-то предмет и упала, больно ударившись о землю. Мутант настиг её. Он стоял над ней, возвышаясь, как воплощение смерти. Его глаза, скрытые под маской, горели нечеловеческим огнём. Уинстлер подняла нож, готовясь к последней битве. Она знала, что ей не победить. Но она не собиралась сдаваться без боя. Внезапно, раздался выстрел. Чудище вздрогнуло и пошатнулось. Из его груди торчала рукоятка арбалетного болта. Женщина подняла голову. На крыше одного из зданий стояла фигура. Некто с арбалетом в руках. Или всё же женщина? Неужели, Ева? Журналистка почувствовала, как к горлу подступили слёзы. Она не была одна. Ева нашла её. Ведь так? Неизвестный перезарядил арбалет и прицелился. Мутант издал хриплый вопль и бросился на призрачную фигуру. Ева выстрелила. Болт вонзился в голову мутанта. Он рухнул на землю, дёргаясь в предсмертной агонии. Фигура спрыгнула с крыши и плавно надвигалась к Пенни, которая была уверена в том, что лицо скрывающееся под капюшоном ей точно знакомо. Присмотреться. Хм. Капюшон скрывал лицо, оставляя в тени лишь зловещий блеск глаз. Пенни замерла, парализованная страхом.

— Спасибо вам, спаси… — Спешно проговаривала она, надеясь на чудо, на то, что этот человек её спаситель, ведь он только что спас её от лап чудовища, которое могло воздырять её телом за считанные секунды. Не успев договорить, неизвестный в тёмном плаще с капюшоном вскинул руку. В тусклом лунном свете блеснул металл. Пенни увидела арбалет. Время словно замедлилось. Она заметила, как тетива натянулась, как стрела, оперённая тёмным пером, нацелилась прямо в её лоб. Отравленный наконечник прилетел мгновенно. Не было ни боли, ни крика. Только глухой стук, когда стрела вонзилась в плоть. Мужчина в плаще смотрел, как тотчас её тело рухнуло на холодную землю, как жизнь покинула её глаза, оставив в них лишь пустую, стеклянную оболочку. Он не испытывал ни сожаления, ни триумфа. Лишь холодное, расчётливое удовлетворение от выполненной работы. Он подошёл к телу, убедился, что очередная простушка мертва. Затем, бесшумно, словно тень, растворился в ночной тьме, оставив на холодной земле бездыханное тело и зловещую тишину, нарушаемую лишь завыванием ветра в ветвях деревьев. Луна, свидетельница убийства, безмолвно наблюдала за происходящим, освещая своим холодным светом мертвенно-бледное лицо Пенни и торчащую из её лба стрелу — символ оборванной жизни и неразгаданной тайны.

«Ранее»

Ночной воздух, пропитанный запахом прелой листвы и близкой зимы, обжигал щёки. Ева бежала, спотыкаясь о корни деревьев, сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. За спиной, в непроглядной тьме леса, слышалось преследование — тихий, но неумолимый хруст веток под чьими-то ногами. Она не знала, кто её преследует и для чего. Ещё час назад она мирно сидела с друзьями у Мёртвого озеро, устроившись с друзьями на пикнике. Она выскочила на небольшую просёлочную дорогу, залитую призрачным светом луны. Оглянулась, пытаясь отдышаться. Преследователь, казалось, отстал. Прислонилась спиной к шершавой коре старого дуба, чувствуя, как дрожат колени. Одиночество давило на Еву, словно бетонная плита. Холодный пот струился по спине, липкая влага пропитывала волосы, прилипшие ко лбу. Вокруг царил хаос: перевёрнутые столы, разбитые стёкла, зловещая тишина, нарушаемая лишь её собственным прерывистым дыханием. Где все? Где её друзья? Она так долго проделывала этот путь. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь. Она помнила взрыв, яркую вспышку, а потом — темноту. Очнулась здесь, в этом кошмаре, одна. Нужно выбираться. Внезапно из-за перевернутого шкафа выскользнула тень. Нечто склизкое, с горящими красными глазами и когтистыми лапами, бросилось на неё. Ева отшатнулась, инстинктивно выбросив вперёд руку. Монстр взвыл, отлетев в сторону — видимо, задел что-то острое. Не теряя ни секунды, схватила обломок стула и обрушила его на голову твари. Хруст костей, предсмертный хрип — и чудовище обмякло у её ног. Адреналин хлестал в кровь, заглушая страх. Ева понимала, что это только начало. Она должна найти оружие. Пробираясь сквозь завалы, она наткнулась на оружейную комнату. Дверь была выбита, но внутри ещё что-то оставалось. Сердце подскочило к горлу, когда она увидела его — старый, потёртый дробовик, лежащий на полу. Ева схватила его, проверила патроны. Шесть зарядов. Мало, но лучше, чем ничего. Выходя из комнаты, она увидела его — охранника. Он стоял у запертой двери, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, глаза — холодными и оценивающими.

— Ты опоздала. — Произнёс он, его голос был низким и хриплым. — Я ждал тебя.

Девушка нахмурилась.

— Кто вы? Я вас не знаю.

Охранник усмехнулся.

— Не помнишь? Мы уже встречались, Дирти. Ты просто забыла.

«Дирти? Откуда он знает её настоящее имя?»

Он приложил карту к считывателю, и дверь с лязгом открылась. Ева колебалась, но выбора не было. Она прошла внутрь, чувствуя, как нарастает тревога. Что здесь происходит? Кто этот человек? И почему она ничего не помнит? В коридоре раздался отчаянный вопль. Она бросилась на звук и увидела, как на мужчину набросилось ещё одно чудовище, на этот раз — более крупное и мускулистое, с клыками, торчащими из пасти. Не раздумывая, вскинула дробовик и выстрелила. Монстр взвыл, отшатнувшись от мужчины. Ева перезарядила оружие и выпустила ещё два заряда, пока тварь не рухнула на пол, дёргаясь в предсмертной агонии.

Мужчина, задыхаясь, поднялся на ноги.

— Спасибо, спасибо вам, юная леди! Я несколько задержался, когда… — Он приложил пальцы к подбородку, оценивающе смотря на неё, с головы до пят. — Я вас здесь раньше не видел. Вы здесь работаете?

— Нет. — Отрывисто отвечает. Серьёзно? Он чуть не погиб и задаёт столь странный вопрос? — Я очнулась в полицейском участке. Это ведь Нью-Йорк?

Мужчина взглянул на неё, как на умалишённую, будто она ляпнула несусветную глупость.

— Милочка, это Бэлфорд.

— Вы не видели здесь моих друзей? — Спросила Ева, её голос дрожал от напряжения. — Мы были вместе, до взрыва.

Мужчина покачал головой и с полуразворота взмахнул рукой в знак прощания, отдалясь от неё.

— Никого не видел. Всех, у кого имеется голова на плечах и хоть капля разума, давно спустились в метро, через зал полевых испытаний.

«Метро, зал полевых испытаний? Что это за место?» — Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок. Зал полевых испытаний. Звучало зловеще. Что-то здесь было не так. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Пробормотала про себя, не дожидаясь ответа, двинулась дальше по коридору. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая чувство изоляции. Вскоре она наткнулась на группу полицейских, забаррикадировавшихся в небольшой комнате. Они выглядели измученными и напуганными.

— Слава Богу, подмога! — Воскликнул один из них, молодой парень с перепачканным кровью лицом. — Мы тут держим оборону, но долго не протянем.

Ева кивнула, осматривая комнату. Несколько столов, перевёрнутых для защиты, пара пистолетов и дробовик, как у неё. Скудный арсенал против того, что бродило снаружи. Не успела она ничего сказать, как стены содрогнулись от мощного удара. Что-то огромное ломилось внутрь.

— Они здесь! — Закричал один из полицейских, хватаясь за пистолет.

Дверь не выдержала и с треском разлетелась на щепки. В проёме стояли два чудовища, ещё более огромных и отвратительных, чем те, с которыми она сталкивалась раньше. Их тела были покрыты хитиновой бронёй, а из пастей торчали ряды острых, как бритва, зубов.

— Огонь! — Скомандовал старший по званию, и полицейские открыли огонь. Пули отскакивали от брони чудовищ, не причиняя им видимого вреда.

Ева вскинула дробовик и выстрелила в ближайшего монстра. Заряд картечи попал ему в морду, заставив взвыть от боли. Но тварь лишь разъярилась ещё больше. Она бросилась на девушку, размахивая когтистыми лапами. Кэш увернулась, едва избежав удара, и выстрелила ещё раз. Монстр пошатнулся, но не упал. Второй Хитин напал на полицейских, разбрасывая их, как кегли. Крики боли и отчаяния наполнили комнату. Ева понимала, что времени нет. Она должна действовать быстро. Перекатившись под стол, она перезарядила дробовик и выстрелила в упор в брюхо первого монстра, в то место, где броня казалась слабее. Тварь взвыла и рухнула на пол, дёргаясь в конвульсиях. Но, не теряя ни секунды, переключила внимание на второго чудовища, который уже расправлялся с последним полицейским. Она подбежала к нему сзади и выстрелила в голову. Монстр зашатался, но не упал. Ева выстрелила ещё раз, и ещё, пока в дробовике не кончились патроны. Вдруг, замерла, словно изваяние, рука чуть приподнята, пухлые губы приоткрыты в безмолвном выдохе. В тишине, предшествующей смерти, лишь тонкий свист рассекаемого воздуха выдавал присутствие невидимой угрозы. Затем, с полоборота, она выпустила его — диск-лезвие, воплощённую геометрическую технологию. Первым пал солдат. Лезвие, словно одержимое демоном, описало дугу, и голова, отделившись от плеч, взлетела в воздух, словно сорвавшийся с ветки перезрелый плод. Кровь, фонтаном хлынувшая из обрубка шеи, на мгновение застыла в воздухе, прежде чем рухнуть на землю багровым дождём. Мутанты. Они были быстрее, сильнее, уродливее, но против этой смертоносной грации бессильны. Диск-лезвие, словно танцующий дервиш, кружил в воздухе, оставляя за собой кровавый след. Одного из мутантов он рассёк пополам, словно по маслу. Верхняя часть туловища, с искажённым гримасой ужаса лицом, рухнула на землю, в то время как нижняя, ещё конвульсивно дёргаясь, осталась стоять на месте, словно не веря в собственную гибель. Другого мутанта лезвие встретило в прыжке. Диск вошёл в его тело под углом, распиливая его на части в замедленной съёмке. Сначала хруст костей, затем брызги крови и ошмётки плоти, разлетающиеся во все стороны. Мутант, словно марионетка, у которой оборвали нити, рассыпался на куски, прежде чем успел издать хоть звук. Лезвие не останавливалось. Оно продолжало свой смертоносный танец, проходя сквозь стены, словно их и не было. Бетон крошился, металл скрежетал, но диск-лезвие не терял ни остроты, ни скорости. Он был продолжением воли Евы, инструментом её смертельной грации, воплощением абсолютной, безжалостной силы. Когда последний мутант рухнул на землю, изрезанный на куски, диск-лезвие, описав последний круг, вернулся к девушке. Она опустила руку, и тишина, нарушенная лишь стонами умирающих, вновь воцарилась в воздухе. На её лице не было ни тени эмоций. Она была лишь инструментом, а инструмент не чувствует. Последняя тварь, наконец, рухнула на пол, придавив собой тело мёртвого полицейского.

Дирти, задыхаясь, опустилась на колени. Руки дрожали, всё тело болело. Она посмотрела на останки комнаты, на мёртвых легавых, на чудовищ, лежащих у её ног. Она выжила. Но какой ценой? В голове пульсировала одна мысль: метро, зал полевых испытаний. Это её единственный шанс. Она должна найти его. Она должна узнать, что здесь происходит. Тот мужчина осведомил её, что метро — это единственное безопасное место здесь, и оно же было выходом. Собрав остатки сил, поднялась и, пошатываясь, вышла из комнаты. Коридор был пуст и зловеще тих. Лишь слабый гул доносился откуда-то издалека, словно зов из преисподней. Она шла, прижимаясь к стенам, стараясь не издавать ни звука. Каждый шорох, каждая тень заставляли её вздрагивать. Она чувствовала себя загнанным зверем, окружённым хищниками. Вскоре она наткнулась на указатель: «Метро — Зал Полевых Испытаний — Платформа №38». Сердце забилось быстрее. Она на правильном пути. Коридор становился всё темнее и уже. В воздухе чувствовался запах сырости и гнили. Ева достала из кармана зажигалку и зажгла её. Слабый огонёк осветил узкий проход, ведущий вниз, в темноту. Она спустилась по крутой лестнице, ступеньки которой были скользкими от влаги. Внизу её ждала кромешная тьма. В свете зажигалки она увидела огромную металлическую дверь. На двери была надпись: «Зал Полевых Испытаний. Вход воспрещен. Опасность для жизни». Ева усмехнулась. Опасность для жизни? Да она уже давно живёт в опасности. Она толкнула дверь, и та с лязгом отворилась. Внутри было темно и тихо. Вошла, держа дробовик наготове. Внезапно свет включился, ослепив её. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что находится в огромном зале. Зал был разделён на несколько секций наподобие лабиринта. Она проскользнула в полумрак коридора, чувствуя, как липкий страх сковывает горло. Здание дышало сыростью и запустением, словно забытый склеп. На полу, среди багровых ковров, лежал охранник. Его лицо исказила гримаса боли, а руки судорожно сжимали окровавленный живот.

— Они… стреляли… — Прохрипел он, облокотившись спиной о холодную стену. Его дыхание становилось всё более прерывистым, рваным. — Какие-то люди.

Ева присела рядом, пытаясь остановить кровь, но было слишком поздно. В глазах охранника погас свет, голова бессильно упала на грудь. Он умер, так и не успев рассказать, кто эти «люди». Вскоре она узнала ответ. Военные. Они прочёсывали здание, методично и безжалостно. Она подслушала обрывки их разговоров, прячась за массивной колонной.

— …генерал говорил о девчонке.

— Да брось, вряд ли мы её увидим. Она же стала формулой для тараканов.

«Формула для тараканов» — это было о ней. Ева Кэш, известная в определённых кругах как Дирти. Ярость вскипела в её крови. Она выскочила из укрытия, словно тень, и обрушила на солдат шквал огня. Пистолет в её руках пел смертельную песню, отправляя одного за другим в преисподнюю. Движения отточены годами тренировок, инстинкты обострены до предела. Она была машиной смерти, созданной для выживания. Её тело не слушалось, подчиняясь лишь инстинктам. Расправившись с последним солдатом, Ева вошла в комнату отдыха. Здание поражало своей архитектурой. Залы и тайные лабиринты, словно вырезанные из камня самой историей, переплелись в причудливый узор. Готика с её мрачным величием доминировала в большинстве помещений, но южное и восточное крылья, словно осколки солнца в тёмном царстве, сияли красками раннего Ренессанса. Фрески с изображением мифологических сцен, тонкая работа скульпторов, изящные арки и колонны — всё говорило о былом великолепии. В остальной части здания царил дух средневековья: массивные каменные стены, узкие окна-бойницы, тяжёлые дубовые двери, украшенные коваными узорами. В воздухе витал запах пыли и древности, словно само время застыло в этих стенах.

Пробираясь дальше, Ева наткнулась на потайную комнату.

— Это ты, Дирти? — Раздался голос из темноты.

— Да, это я. — Ответила, настороженно оглядываясь.

— Тебя волнует, как отсюда выбраться. Военные готовятся нанести удар по этому месту.

— Почему я должна тебе верить?

— Мне важно, чтобы с тобой ничего не случилось.

В этот момент каменная плита в камине дрогнула, и потайная стена медленно отъехала в сторону, открывая нишу, заполненную оружием и припасами: автомат, винтовка, патроны, аптечка.

— А ты умеешь убеждать. — Усмехнулась девчонка.

— Выбирайся через подвал. Это единственный шанс.

Ева, пригнувшись, кралась по тёмным коридорам, пока не достигла подвального помещения. Внезапно тишину разорвали крики, взрывы гранат и треск автоматных очередей.

— Сектор семь закрыт! Какого чёрта?! — Надрывался чей-то голос. — Дезактивировать, деза…

Раздался оглушительный взрыв, за которым последовала какофония звуков: рычание, визг, предсмертные вопли. Мутанты. Неудачные результаты экспериментов, вырвавшиеся на свободу. Они атаковали всех без разбора: военных, спецназ «Дельта», людей в белых комбинезонах. Хаос и смерть воцарились в подвале. Ева выглянула из-за угла. Зрелище было ужасающим. Люди в камуфляже отстреливались от наступающей орды, но мутантов было слишком много. Они были разнообразны и чудовищны:

• Громилы: Огромные, мускулистые твари с кожей, покрытой костяными наростами. Их руки превратились в подобие дубин, которыми они крушили всё на своём пути.

• Плевуны: Сгорбленные, склизкие существа, изрыгающие ядовитую слизь, прожигающую броню и плоть.

• Бегуны: Искажённые, худощавые фигуры, передвигающиеся с невероятной скоростью. Их когтистые лапы разрывали жертв на куски.

• Химеры: Самые жуткие из всех. Смесь различных видов животных и человека. У одних были крылья, как у летучих мышей, у других — щупальца, как у осьминогов, у третьих — панцирь, как у черепах.

Один из «Дельтовцев», облачённый в чёрную тактическую броню, отстреливался из штурмовой винтовки, прикрывая отход своих товарищей. Его лицо, измазанное грязью и кровью, выражало отчаяние и решимость. Рядом с ним, вжавшись в стену, стоял учёный в белом халате, дрожащий от страха.

— Прикрой меня! — Крикнул напарнику, перезаряжая оружие.

Учёный, словно очнувшись от оцепенения, схватил валявшийся рядом пистолет и неумело выстрелил в сторону мутантов. Одна из пуль попала в Плевуна, но тот лишь злобно зашипел и выплюнул струю ядовитой слизи, которая обожгла лицо пожилого мужчины. Тот закричал от боли и упал на землю. «Дельтовец» бросился к нему, но было слишком поздно. Громила схватил учёного и швырнул его в стену, словно тряпичную куклу. Ева понимала, что времени на раздумья нет. Она должна выбраться отсюда, пока не стало слишком поздно. Она выхватила автомат из ниши и, пригнувшись, побежала в сторону, противоположную от места сражения. Взрывы, крики и рычание преследовали её по пятам. Она чувствовала, как здание содрогается от ударов. Военные, мутанты, все они были обречены. Но она, Дирти, должна выжить. Она пробиралась через лабиринт коридоров, ориентируясь по памяти и интуиции. В одном из помещений она наткнулась на группу выживших: несколько военных и учёных, забаррикадировавшихся в комнате. Они смотрели на неё с надеждой и страхом. Двигалась сквозь укрепления, словно призрак, оставляя за собой лишь хаос и бездыханные тела. Каждый выстрел, каждое движение были отточены до совершенства, результат долгих лет тренировок и генетической модификации. Военные, выставленные против неё, казались лишь статистами в её смертельном танце. Она была бурей, сметающей всё на своём пути. Дверь в дальнем конце подвала поддалась без малейшего сопротивления. Металл заскрежетал, словно в предсмертной агонии, когда Ева применила свою силу, разрывая замки и петли. За дверью ждал зал, погружённый в зловещую тишину, нарушаемую лишь гулом лазерных лучей, перекрещивающихся в воздухе, словно паутина смерти. Ева усмехнулась. Лазеры? Это было слишком просто. Она сосредоточилась, активируя свою уникальную способность — «Контроль над пулей». В её сознании возникла траектория полёта, идеальная кривая, способная обойти все препятствия. Она выхватила пистолет, выстрелила, и пуля, повинуясь её воле, начала свой невероятный танец. Она извивалась между лучами, словно змея, обходя каждый барьер с грацией и точностью. В дальнем углу зала мерцал экран компьютера, управляющего лазерной системой. Пуля, направляемая Евой, пробила корпус, вызвав короткое замыкание. Лазеры погасли, оставив зал в кромешной тьме, которую тут же прорезал свет от её тактического фонарика. Впереди был ещё один зал, освещённый тусклым светом, проникающим сквозь три огромных витражных окна. Голос, холодный и бесстрастный, зазвучал, будто в её голове. Тот самый, который таинственным образом помогал ей, но она так и не могла узнать, кто он?

«Одно из них — фальшивое. Выбирай мудро, Ева. Попробуй выбраться».

Окинула взглядом окна. Первое, украшенное изображением мифических существ, казалось самым очевидным выбором. Но что-то в нём было не так. Слишком идеально, слишком безупречно. Она выстрелила. Стекло разлетелось вдребезги, обнажив глухую каменную стену. Третье окно, с геометрическим узором, манило своей простотой. Ева почувствовала подвох. Она выстрелила снова. За окном оказалась лишь узкая платформа, ведущая в никуда. Тупик. Оставалось второе окно справа, расписанное сценами из древних легенд. Оно казалось самым сложным, самым запутанным. Но именно в этой сложности Ева увидела ключ к разгадке. Она выстрелила. Стекло осыпалось, открывая проход в следующий зал, который был огромен, его размеры терялись в полумраке. Вдоль стен выстроились статуи рыцарей в сияющих доспехах, их лица скрыты под забралами. В руках они держали факелы, чьи пляшущие языки пламени отбрасывали причудливые тени на стены. В центре зала начиналась длинная лестница, уходящая вглубь земли, в самое сердце комплекса. Ева сделала первый шаг вниз, когда услышала звук тросов, свистящих над головой. Она подняла взгляд и увидела, как из темноты спускаются фигуры в черной униформе. Спецназ «Дельта». Элита. Один из спецназовцев бросил гранату. Девушка отреагировала мгновенно. Взрыв сотряс зал, осколки разлетелись во все стороны, но Ева уже была в укрытии, за массивной статуей рыцаря. Адреналин хлынул в кровь, обостряя чувства и реакции. «Дельта» не церемонились. Они открыли шквальный огонь, прошивая зал свинцовым дождём. Пули рикошетили от доспехов рыцарей, высекая искры из камня. Ева высунулась из-за укрытия, выпустив короткую очередь из своего пистолета-пулемёта, которое было поднято с пола возле тела погибшего военного. Ему оно уже точно не пригодиться. Один из спецназовцев рухнул, сражённый наповал. Она знала, что не сможет долго продержаться в обороне. Нужно было двигаться, использовать свои навыки и преимущества. Ева активировала свой телекинез, поднимая в воздух обломки статуй и куски камня. Она швыряла их в спецназовцев, заставляя их укрываться и отступать. Воспользовавшись замешательством, всё же бросилась вниз по лестнице, уходя от преследования. Спецназ «Дельта» не отставал, преследуя её в темноте. Каждый шаг, каждый поворот лестницы был смертельно опасен.

Холодный пот стекал по спине девушки, обжигая кожу под найденным ей тактическим жилетом. В ушах звенело от грохота взрывов и свиста пуль. Она пригнулась, перекатываясь за покосившийся бетонный блок, и увидела его — спасение, или, по крайней мере, временную передышку. Боковое отверстие в стене цокольного этажа, словно зияющая рана в теле здания.

«Наруже снайперы» — Пронеслось в голове, как похоронный звон. Она знала, что каждый её шаг отслеживается, каждый вдох может стать последним. Но выбора не было. Рация хрипло зашипела у одного из военных. Оценивает ситуацию: До ворот три компьютера. Дезактивировать их, и можно будет открыть проход. Два на крыше, один у ворот.

Голос в рации оборвался, словно перерезанный ножом. Военный с кем-то немного повздорил. Ева выдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она была одна против целого ада. Первый компьютер на крыше. Подъём по обшарпанной лестнице казался вечностью. Каждый шаг отдавался гулким эхом, предупреждая врага. На крыше её встретил шквал огня. Снайперы засели за мешками с песком, их винтовки плевались яростным огнём смерти. Ева, словно призрак, скользила между укрытиями, отвечая короткими очередями из автомата. Адреналин бурлил в крови, притупляя страх. Она чувствовала, как пули проносятся в миллиметрах от её головы, слышала, как они с визгом рикошетят от бетона. Добравшись до первого компьютера, она сорвала с него защитную панель и ввела код деактивации. Экран погас, и в ту же секунду рядом взорвалась граната. Брюнетка отлетела в сторону, оглушённая взрывом, но успела перекатиться за укрытие. Второй компьютер был совсем рядом. После деактивации второй системы, спустившись вниз, она добралась до третьего компьютера у ворот. Последний рывок. Пальцы дрожали, когда она вводила код. Экран погас. Тишина. И тут же — грохот. Ворота, скрипя и лязгая, начали подниматься, открывая проход в кромешную тьму. Из этой тьмы, словно из преисподней, хлынула волна чудовищ. Они были отвратительны, изуродованы мутациями, их глаза горели безумным голодом. Ева встретила их огнём. Автомат плевался свинцом, кося ряды монстров. Они падали, корчились в агонии, но их было слишком много. Ева отступала, отстреливаясь, пока не наткнулась на плотную поверхность стали. Рывок, толчок, и она ввалилась внутрь, захлопнув дверь за собой. Она оказалась в цокольном этаже, в полу которого зияла огромная дыра. Внизу слышалась музыка и приглушённые крики. Не раздумывая, Ева прыгнула вниз. Она приземлилась на мягкий ковёр, в клубах дыма и стробоскопов. Ночной клуб. Музыка гремела, оглушая. Но это был не обычный клуб. Здесь были мутанты. Они рыскали среди столиков, нападая на немногочисленных посетителей. Девушки-танцовщицы, полуголые и перепуганные, верещали, разбегаясь в панике. Некоторые из них забились в углы, рыдая и моля о пощаде. Ева инстинктивно вскинула автомат. Не время для паники. Хотя ее голос утонул в какофонии звуков. Она начала отстреливать мутантов, прокладывая себе путь сквозь хаос. Вдруг, из дымовой завесы выпрыгнул огромный мутант, его когти сверкнули в свете стробоскопов. Ева едва успела увернуться от удара. Она отскочила назад, перезаряжая автомат. Мутант взревел и бросился на неё снова. В этот момент, из-за барной стойки выскочила девушка. Светловолосая, с пирсингом пупка и татуировкой на пояснице. Она была одной из танцовщиц. С диким криком Ева бросилась на мутанта, используя шест как оружие. Она кружилась вокруг него, нанося быстрые и точные удары. Мутант взвыл от боли и отступил. Ева воспользовалась моментом и выпустила в него очередь из автомата. Тот рухнул на пол, издав предсмертный рык. Она двинулась дальше, пробиваясь сквозь толпы гибридов и перепуганных танцовщиц. Некоторые из девушек погибали, их крики обрывались в хрипах, а тела оставались лежать в лужах крови. Ева чувствовала, как её сердце разрывается от бессилия. Она не могла спасти всех. Наконец, добралась до кабинета директора. Дверь была выбита, а сам директор лежал на полу, мёртвый. В его руке была зажата записка. Девушка подняла записку и прочитала ее: «Запасной выход на втором этаже. Рычаг для опускания занавеса». Она пробилась лихвой, отстреливаясь от супостатов.

Второй этаж встретил её хаосом. Проход вглубь коридора преграждал вал мебели, нагромождённой с отчаянной, почти безумной тщательностью. Перевёрнутые стулья с вырванными ножками, массивный кожаный диван, из которого клочьями торчал наполнитель, груды картонных коробок, рассыпавших по полу содержимое, деревянные ящики, забитые чем-то тяжёлым и глухо стучащим при падении, овальной формы удлинённые столы — всё это говорило об одном: кто-то отчаянно забаррикадировался на верхнем этаже, превратив обычную приват-комнату в подобие крепости. Ева остановилась, оценивая препятствие. В воздухе висела густая пыль, поднятая её собственными шагами. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение, предвестник использования необычного дара. Телекинез — её секретное оружие, её проклятие и одновременное спасение. Она вытянула руку вперёд, ладонью к завалу. Внутри неё что-то заклокотало, словно проснувшийся вулкан. Она сосредоточилась, визуализируя каждый предмет, каждую деталь этой безумной баррикады. Стулья, диван, коробки, ящики, столы — все они стали продолжением её воли, марионетками, пляшущими под невидимыми нитями. С тихим стоном, словно от боли, воздух вокруг неё загустел. Сначала дрогнул ближайший стул, затем другой. Кожаный диван заскрипел, пытаясь сопротивляться. Но воля Евы была непреклонна. Резким, почти небрежным движением руки она отбросила заслоняющие проход предметы в сторону. Стулья полетели, кувыркаясь в воздухе, и с грохотом врезались в стену. Диван, словно тряпичная кукла, взмыл вверх и рухнул на пол, подняв облако пыли. Коробки разлетелись, рассыпая по полу книги, фотографии, какие-то личные вещи — обрывки чужой жизни, выброшенные на обочину. Ящики, с глухим стуком, отлетели в сторону, обнажая проход. В тишине, наступившей после этого хаотичного танца, она почувствовала усталость. Использование телекинеза всегда выматывало, словно выпивало из неё жизненные силы. Но проход был свободен. Она могла идти дальше. Вот, сделала первый шаг в освобождённый коридор, чувствуя, как под ногами хрустит стекло и обломки. Пробиралась по узкому коридору, словно по кишке чудовища. Слепящие софиты, вмонтированные в низкий потолок, выжигали сетчатку, заставляя щуриться. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая ощущение клаустрофобии. Неприятный запах пыли с ароматическим маслом и пота витал в спёртом воздухе, смешиваясь с приторным ароматом дезинфицирующих средств. Она чувствовала, как липкий пот стекает по спине, пропитывая тонкую ткань кроп-топа. Резкий поворот направо — и реальность обрушилась на неё оглушительным взрывом звука. Женский гвалт, истеричный и пронзительный, резал слух. Ева рванула вперёд, инстинктивно сжимая рукоять дробовика. Картина, представшая её глазам, была кошмарной. В полумраке малого помещения, освещённого лишь тусклыми аварийными лампами, застыла сцена из фильма ужасов. Молодая танцовщица, одетая в вызывающе яркий красный топ и обтягивающую мини-юбку, пятилась от надвигающегося на неё ужаса. Мутант-ауксотроф — мерзкая тварь, порождённая радиацией и генетическими экспериментами — возвышался над ней, словно оживший из настоящего хоррора. Его раздутое, покрытое слизью тело пульсировало отвратительными наростами, а из пасти, усеянной острыми, как бритва, зубами, капала ядовитая слюна. Девушка отчаянно выставила ладони вперёд, словно этот жест мог остановить надвигающуюся смерть. В её глазах плескался животный ужас, отражающий всю безысходность ситуации. Она пыталась убежать, но в панике споткнулась о какой-то обломок и рухнула на грязный пол. Ауксотроф, почувствовав близость добычи, издал утробный рык, от которого кровь стыла в жилах. Он пригнулся, готовясь к прыжку, и в этот момент время словно замедлилось. Ева видела каждую деталь: как напряглись мускулы чудовища, как взметнулась пыль от его когтистых лап, как раскрылась его пасть, обнажая ряды острых зубов. И тогда она выстрелила. Дробь ряби, словно рой разъярённых пчёл, вонзилась в раскрытую пасть ауксотрофа. В замедленной съёмке она видела, как деформируется плоть, как брызжет кровь и слизь. Монстр замер на мгновение, словно не веря в происходящее, а затем издал предсмертный вопль, полный боли и ярости. Ева не останавливалась. Она выстрелила ещё несколько раз, вкладывая в каждый выстрел всю свою ненависть и отвращение к этим тварям. Тело ауксотрофа дёрнулось в конвульсиях, и, наконец, он рухнул на пол, издав последний, предсмертный гул. Тишина, наступившая после этого, казалась оглушительной. Ева тяжело дышала, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Руки дрожали, но она крепко держала дробовик, готовая к новым угрозам. В углу помещения, на грязном полу, сидела испуганная танцовщица. Она вытянула правую ногу, а левую согнула в колене, прижав её к груди. Её лицо было мокрым от слёз, а грудь часто вздымалась от прерывистого дыхания. В глазах всё ещё плескался ужас, но в них же пробивался робкий луч благодарности. Ева медленно опустила дробовик, переводя дыхание. Она чувствовала себя выжатой, как лимон, но знала, что расслабляться рано. В этом проклятом месте опасность подстерегала за каждым углом.

— Ты… ты спасла меня. — Прошептала девушка, её голос дрожал. Она подняла на Еву заплаканные глаза, полные неподдельной благодарности. — Спасибо огромное.

Кэш кивнула, не говоря ни слова. Она не нуждалась в благодарности. Спасение невинных было её работой, её долгом. Но видеть этот неподдельный ужас и последующее облегчение в глазах девушки, заставляло чувствовать, что она делает что-то важное, что борьба имеет смысл.

— Как тебя зовут? — Спросила Ева, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

— Лиза. — Ответила девушка, вытирая слёзы грязной ладонью. — Меня зовут Лиза. — Едва заметно кивнула, хотя в её глазах всё ещё читалось сомнение. Она попыталась встать, но тут же скривилась от боли и снова опустилась на пол. — Нога. — Прошептала она, указывая на свою правую ногу. — Я, кажется, вывихнула её. Ева осмотрела ногу Лизы. Действительно, лодыжка выглядела неестественно вывернутой. Ева помогла Лизе подняться, подхватив её под руку. Девушка застонала от боли, но стиснула зубы и попыталась идти. Ева чувствовала, как её тело дрожит от напряжения, но она не собиралась сдаваться, перемещая её на кушетку.

Не сразу нашла рычаг на стене, за защитным блоком. Ева сорвала крышку блока и схватилась за рычаг. Одним движением опустила его вниз. Раздался громкий щелчок, и здание задрожало. Механизмы заработали. В этот момент, в клуб ворвались военные.

«Окончательно сошли с ума».

Багровый свет стробоскопов, пробиваясь сквозь дым и пыль, окрашивал сцену в зловещие тона. Они начали зачистку, расстреливая мутантов и танцовщиц без разбора. Автоматы захлёбывались короткими очередями, разнося в клочья неоновые вывески и тела, ещё секунду назад извивавшиеся в ритме безумного танца. Военные, словно одержимые, с остекленевшими глазами, методично прочёсывали клуб, превращая его в кровавую бойню. Ева, прижавшись к холодной металлической конструкции второго этажа, наблюдала за разворачивающимся кошмаром. Сердце колотилось в бешеном ритме, отбивая чечётку страха и ярости. Она видела, как рушатся жизни, как гаснут искры надежды в глазах обречённых. Нет, она не могла этого допустить. Не могла просто стоять и смотреть, как безумие пожирает этот мир. Внутри что-то сломалось. Последние остатки сомнений и страха рассыпались в прах. Ева развернулась, оттолкнулась от перил и, пробежав несколько метров, спрыгнула с конструкции второго этажа, прямо на главную сцену, совмещённую с танцполом. Приземление получилось жестким, но она устояла на ногах, словно кошка. В руках, тотчас возгоралось продолжение её тела — два модифицированных пистолета-пулемёта, каждый из которых был заряжен до отказа. Она открыла огонь. Первая очередь сорвалась с глухим рыком, прошила воздух и вонзилась в грудь ближайшего солдата. Тот дёрнулся, словно от удара током, и рухнул на пол, заливая кровью танцпол. Второй, не успев среагировать, получил свою порцию свинца в голову. Ева двигалась быстро и плавно, словно танцуя смертельный танец. Она использовала укрытия, меняла позиции, обрушивая на врагов шквал огня. Военные, ошеломлённые внезапным нападением, пытались организовать оборону, но было поздно. Девушка была слишком быстрой, слишком точной. Пули находили свои цели, пробивая броню и плоть. Они падали, поражённые её меткими выстрелами, словно подкошенные колосья. В воздухе висел густой запах пороха и крови. Звуки выстрелов, крики, стоны слились в какофонию смерти. После короткой, но ожесточённой перестрелки, все военные были мертвы. Их тела, искорёженные пулями, валялись на полу, среди обломков и крови. Ева огляделась. В клубе царил хаос. Трупы, кровь, разрушения. Некогда яркое и шумное место превратилось в мрачный склеп. Она чувствовала, как адреналин медленно покидает её тело, оставляя после себя лишь усталость и опустошение. Она нашла мёртвого инженера, его тело скрючилось над панелью управления светом. Но не все было потеряно. В углу, за барной стойкой, она заметила двух девушек, дрожащих от страха. Одна из них, менеджер клуба, с бледным лицом и дрожащими руками, открыла дверь запасного выхода. В её глазах плескалась надежда, смешанная с ужасом. Они медленно двинулись по коридору, Ева поддерживала одну из оробевших девушек, а дробовик держала наготове. Каждый шорох, каждый скрип заставлял их вздрагивать. Напряжение нарастало с каждой секундой. Внезапно, впереди раздался приглушённый рык. Кэш остановилась, прислушиваясь. Рык повторился, на этот раз громче и ближе.

— Что это? — Прошептала одна из них, вцепившись в руку Евы.

Та встала за стеной, вжимая рукоять дробовика. Они плавно двинулись вперёд, стараясь не шуметь. Коридор становился всё темнее и уже. Впереди забрезжил тусклый свет. Ева приказала им остановиться и осторожно выглянула из-за угла. То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. В конце коридора, прямо перед выходом, стояла группа ауксотрофов. Они были больше и сильнее, чем тот, которого она убила ранее. Их глаза горели злобным огнём, а из пастей капала ядовитая слюна. Они явно ждали их.

Замерла, словно статуя, в полутемноте разрушенного клуба. Пот стекал по вискам, смешиваясь с грязью, а дыхание вырывалось хриплыми, рваными клочками. В руках — холодный, ребристый металл, граната, вырванная из мёртвой хватки одного из спецназовцев, чьё тело теперь покоилось в груде обломков. Мутанты. Они были повсюду. Когтистые лапы скребли по бетону, зловонное дыхание наполняло воздух, а глаза, горящие безумным голодом, неотрывно следили за ней. Их было слишком много. Десятки, сотни… казалось, они вылезали из каждой щели, из каждой трещины в стенах. Сердце колотилось, но в глазах не было страха. Только холодная, расчётливая ярость. Она знала, что это, возможно, её последний шанс. Она огляделась. Узкий коридор, заваленный обломками, был единственным путём к спасению. Но коридор был забит мутантами. Они надвигались, их утробное рычание становилось всё громче, всё ближе. Ева глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Выдернуть чеку, отсчитать три секунды, бросить. Просто. Но в этой ситуации, под пристальным взглядом десятков голодных глаз, это казалось невыполнимой задачей. Она сорвала чеку. Звон металла эхом разнёсся по кулуару, словно похоронный колокол. Время замедлилось. Видела, как ауксотрофы замерли на мгновение, словно почувствовав приближение смерти.

Одна. Две. Три.

С диким криком, полным отчаяния и надежды, бросила гранату. С размаху, с яростью, с точностью, которой позавидовал бы любой профессиональный солдат. Граната полетела, описывая дугу в воздухе, и приземлилась точно в центр толпы мутантов. Тишина. Напряжённая, звенящая тишина, которая казалась вечностью. За секунду прогремел взрыв. Оглушительный грохот разорвал воздух. Вспышка ослепительного света на мгновение озарила коридор, выхватывая из тьмы искажённые морды мутантов, их когтистые лапы, их безумные глаза. Ударная волна сбила Еву с ног, швырнув её на бетонный пол. В ушах звенело, в глазах плясали чёрные точки. Но она видела. Она видела, как взрыв разрывает мутантов на куски. Кровь, кости, внутренности — всё это взметнулось в воздух, смешиваясь с дымом и пылью. Рёв мутантов превратился в предсмертный вой, полный боли и ужаса. Когда дым рассеялся, девушка поднялась на ноги, шатаясь. Перед ней зияла кровавая дыра в толпе мутантов. Стены были забрызганы кровью и ошмётками плоти. Запах смерти и разложения наполнил воздух. Она выжила. Но это была лишь временная передышка. Она знала, что другие мутанты уже приближаются. Она должна двигаться дальше. Схватив автомат, найденный рядом с телом спецназовца, бросилась в образовавшийся пролом, не оглядываясь. Адреналин бурлил в крови, заглушая боль от ушибов и царапин. Каждый шаг отдавался эхом в пустом месте, каждый шорох заставлял вздрагивать. Она бежала, не зная куда, лишь бы подальше от этого места. Коридоры лабиринта, казалось, не имели конца. Обломки, перевёрнутые станки, свисающие провода — всё это создавало смертельную полосу препятствий.

Пробираясь сквозь клубы пыли и гари, вывалилась на платформу станции, словно выброшенная волной. Мерцали янтарного оттенка огни с тускло жёлтым свечением, отбрасывая зловещие тени на покорёженные конструкции и разбросанные обломки. Тишину, давящую и зловещую, нарушали лишь редкие капли, падающие откуда-то сверху. Трое мужчин, сгрудившиеся у стены, замерли, словно испуганные зверьки, заметившие хищника. Их лица, испачканные копотью и пылью, выражали смесь ужаса и недоверия. Первым бросался в глаза полноватый мужчина лет сорока. Его щёки, обычно румяные, сейчас пылали неестественным багрянцем, а на лбу выступили крупные капли пота. Мешковатая форма метрополитеновца сидела на нём нелепо, подчеркивая растерянность и беспомощность. Второй, мужчина лет тридцати пяти, крепкого телосложения, с короткой стрижкой и усталым взглядом, сжимал в руках обломок трубы, словно это было последнее оружие. На его лице, изрезанном морщинами, читалась забота и тревога за тех, кто, возможно, ещё жив. Он был одет в обычную рабочую одежду, испачканную машинным маслом и кровью. Третий, совсем ещё юный парень, лет двадцати двух, выделялся своей худобой и нервозностью. Его глаза, широко распахнутые от страха, бегали по сторонам, выискивая опасность. Он был одет в форменную куртку, на которой виднелись следы недавней борьбы.

— Кто вы? — Хрипло спросил полноватый мужчина, прячась за спину более крепкого товарища.

Девушка, тяжело дыша, оглядела их.

— Я — Ева. Ищу выход.

Мужчины переглянулись.

— Оставшиеся сотрудники погибли из-за нападения модифицированных мутантов.

— Таковых ещё не видал. — Поразился пузатый мужчина. — Матерь Божия, откуда только берутся эти чудовища!

— Был один инженер, — Пробормотал худощавый паренёк. — Но он не выбрался. — Чуть опустив голову, отрицательно покачал ей.

Они рассказал о том, что произошло. О том, как из глубин метрополитена вырвались Химеры и другие существа, каких они никогда не видели. Мутанты, порождённые радиацией и неизвестно чем ещё.

— Они были другие. — Заикаясь, говорил самый юный из них. — Не как те, что мы видели раньше. У них были когти, как у грифонов, и зубы, как у акул. Они двигались слишком быстро, слишком умно, прямо таки охотились на нас. Подробнее описал их: существа, похожие на помесь крысы и человека, но с перепончатыми крыльями, как у летучих мышей. Их глаза горели красным огнём, а из пасти торчали острые, как бритвы, зубы. Они нападали стаями, сея смерть и разрушение. — Инженер пытался что-то сделать, но они разорвали его на куски. — Закончил он, сглатывая ком в горле.

В этот момент заговорил мужчина лет тридцати пяти, представившийся Андреем.

— Есть один шанс. Я слышал, как инженер говорил о системе безопасности. Чтобы открыть главный выход, нужны две ключ-карты. Одна золотистая с чёрной полосой, другая светло-сланцевого серого цвета, бледный, холодный серый с голубым подтоном. На NFC-терминале в POS-системах с правой стороны размещены два квадрата: верхний красного цвета, а нижний, под ним, зелёного. Если мы найдём их, то сможем выбраться.

Ева почувствовала проблеск надежды.

— Где эти карты?

Мужчина пожал плечами.

— Кто знает. Может, у инженера были, может, ещё где-то. Но нам нужно их найти.

Внезапно, вдалеке раздались выстрелы. Эхо прокатилось по станции, заставляя всех вздрогнуть.

— Военные. — Прошептал один из них. — Они тоже здесь.

— Они сражаются с теми чудищами. — Добавил Андрей. — Видать, они помогут нам.

— Не думаю. — Мрачно ответила Ева. — Военные не церемонятся. Они стреляют во всё, что движется. Я видела, как они зачищали город и лишали жизни невинных людей. Она вспомнила о своей цели. О том, что ей нужно выбраться отсюда любой ценой.

— Мне нужна помощь. — Произнесла она, глядя на Андрея. — Мне нужен кто-то, кто знает, как работает эта система безопасности.

Андрей колебался.

— Это опасно.

— Предлагаете оставаться здесь?

Достала из-за пояса пистолет, трофей, добытый в одном из предыдущих столкновений.

— Я прикрою тебя. Но ты должен открыть эту дверь. Патроны для пистолета-пулемёта заканчивались, для дробовика тоже мало, так что, только в экстренных случаях.

Тот кивнул, решившись. Он сам был вооружён пистолетом. Они двинулись вперёд, крадучись вдоль стены. Выстрелы становились всё громче и ближе. Вскоре они увидели, как военные ведут ожесточенный бой с мутантами. Солдаты, облачённые в бронежилеты и шлемы, палили из автоматов, сбивая тварей с ног. Но мутанты, несмотря на потери, продолжали наступать, их когти и зубы жаждали крови. Ева и Андрей прижались к стене, стараясь не привлекать внимания. Они видели, как один из солдат упал, разорванный на куски. Другой, отбиваясь от мутанта, выпустил в него всю обойму, но тварь, извиваясь и покачиваясь слева направо, продолжала ползти вперёд.

— Нам нужно обойти их. — Прошептала девушка. — Иначе нас просто пристрелят.

Они пробрались сквозь хаос и разрушения, стараясь держаться в тени. Раскалённый воздух дрожал, искажая перспективу. Ева стояла посреди руин, словно огненная статуя, высеченная из самой ярости. Её волосы, цвета воронова крыла, приподнялись, танцуя в невидимом вихре, созданном её силой. Вокруг, словно зловещий хор, гудели техногенные излучения, исходящие от повержённых торговых автоматов и искорёженного металла. Перед ней простиралась панно апокалипсиса, сотворенного её же руками. Агенты спецназа, в некогда грозной броне, теперь корчились в агонии, охваченные неистовым пламенем. Военные, с лицами, искажёнными ужасом, пытались тщетно сбить огонь, пожирающий их плоть. Даже новые, модифицированные мутанты, с их усиленной регенерацией и кибернетическими имплантами, оказались бессильны перед её пирокинезом. Ева вытянула правую ладонь, и из неё вырвался огненный луч, словно хлыст из жидкого солнца. Он рассекал воздух с шипением, оставляя за собой лишь пепел и обугленные силуэты. В её глазах, обычно полных жизни, сейчас плескалась лишь холодная, расчётливая ярость. Она не испытывала ни жалости, ни триумфа — лишь усталость и необходимость, для того, чтобы выжить. Пламя, рождённое её волей, плясало на стенах разрушенных зданий, отбрасывая жутчайшие тени. Запах горелой плоти и расплавленного металла смешивался с едким запахом озона, создавая тошнотворную смесь. Каждый вздох обжигал лёгкие, напоминая о цене, которую она платила за свою силу. Она чувствовала, как энергия покидает её, но не могла остановиться. Слишком много поставлено на карту. Слишком много жизней зависело от её сверхспособности. Она должна была выстоять, даже если это означало сгореть дотла вместе со своими врагами. Огненный луч продолжал вырываться из её ладони, уничтожая всё на своём пути. Ева, словно дирижёр апокалиптического оркестра, вела свою смертоносную симфонию, зная, что в конце её ждёт либо победа, либо полное забвение. И в этот момент, в этом огненном аду, она была единственной надеждой на спасение, в первую очередь для себя самой.

Наконец, они добрались до места, где стоял одинокий вагон метро, отцепленный от состава. Он преграждал им путь.

— Вот же час от часу не легче. — Раздосадованно произнёс мужчина, проведя ладонью по волосам. — Что теперь?

Огляделась. На стене слева от платформы она заметила блок с рубильником. Если они отпустят рубильник, вагон должен отъехать. Подбежала к блоку и, сделав кувырок, взобралась на платформу. Открыв крышку, она увидела старый, ржавый рубильник. С усилием она опустила его вниз. Раздался скрежет металла, и вагон, словно живой, начал медленно двигаться назад. Пыль и искры полетели во все стороны.

— Быстрее. — Крикнула Ева. — Он сейчас откроет проход.

Они побежали вперёд, по отключённым рельсам. Путь казался бесконечным. Минут через семнадцать они добрались до отъезжающего вагона. За ним открылась автоматическая дверь, но она была закрыта.

— Ключ-карты. — Устало произнёс шатен. — Нужны ведь.

Внезапно, из темноты за спиной раздался резкий окрик:

— Стоять на месте!

Ева резко развернулась, вскинув руки в полуобороте. В глазах плескалось удивление, смешанное с тревогой.

— Калеб, ты чего? Это же я, Ева, помнишь? Мы были на Мёртвом озере, что-то праздновали. — На секунду замолкла, подбирая слова. — Мы же друзья.

Калеб, стоявший в тени вагона, казался совершенно другим человеком. Его лицо, обычно открытое и дружелюбное, сейчас исказила гримаса злобы и подозрения. Он был юношей спортивного телосложения, с коротко стриженными тёмными волосами и пронзительными серыми глазами. Обычно в них светился озорной огонёк, но сейчас они горели холодным, недобрым пламенем. Его мускулистые руки, обычно занятые спортивными снарядами, сейчас крепко сжимали пистолет, направленный прямо на неё. На его лице виднелись свежие царапины и ссадины, свидетельства недавней борьбы. Его одежда, ещё недавно чистая и аккуратная, сейчас была изорвана и испачкана кровью и грязью.

— Друзья? — Презрительно усмехнулся он. Его голос звучал хрипло и надломленно. — Друзья бросили нас, спасая свои шкуры. Кто станет жертвовать собой, когда на кону собственная жизнь? Либо они сбежали, либо уже мертвы. — Он сделал шаг вперёд, выходя из тени. Пистолет в его руке дрожал, но оставался направленным на Еву. — Я никому не доверяю. — Зло прошипел он. — Никому! Вы все одинаковые. Предадите в любой момент.

Ева попыталась успокоить его.

— Калеб, послушай, я понимаю, что ты пережил. Но я не такая. Я хочу помочь. Мы смож…

— Помочь? — Калеб истерически рассмеялся. — Ты хочешь помочь? Где ты была, когда эти твари напали? Где были все эти «друзья», когда мы отбивались от них, как могли? — Он замолчал, тяжело дыша. В его глазах плескалась боль и отчаяние. — Я видел, как они умирали. — Прошептал он. — Я видел, как их разрывали на куски. И никто не пришёл на помощь.

Ева сделала осторожный шаг вперёд.

— Я знаю, это ужасно. Но мы должны выбраться отсюда. Вместе.

— Вместе? — Калеб покачал головой. — Нет. Я сам справлюсь. Я не нуждаюсь в твоей помощи. — Он поднял пистолет выше. — Уходи. Уходи, пока я не передумал.

В этот момент Андрей, стоявший позади Евы, сделал шаг вперёд.

— Калеб, опусти пистолет. — Сказал он спокойно. — Она не враг. Она пытается нам помочь.

Юноша перевёл взгляд на выросшего за её спиной человека.

— Выжить? — Калеб снова рассмеялся. — Здесь никто не выживет. Мы все умрём.

«Да он обезумел» — Подытожила про себя девушка.

Внезапно, вдалеке снова раздались выстрелы.

— Они идут, — Спешно произнёс Калеб, теряясь в потоке свинцового огня. — Они идут за нами. — Он оглянулся, словно услышав зов смерти. Его взгляд метался между Евой, Андреем и тёмной пастью туннеля, откуда доносились звуки боя. Страх, первобытный и всепоглощающий, затмил остатки разума. — Они близко, — Повторил он, его голос дрожал. — Они хотят нас убить.

Ева воспользовалась моментом. Она знала, что у нее есть лишь секунды, чтобы переубедить его.

— Калеб, послушай меня. — Произнесла она, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее. — Мы можем выбраться отсюда. Но нам нужно работать вместе. Если мы будем сражаться друг с другом, мы все погибнем.

Она протянула руку, медленно и осторожно.

— Дай мне пистолет, Калеб. Давай вместе откроем эту дверь и уйдём отсюда.

Калеб смотрел на её руку, словно на змею. Его лицо выражало мучительную борьбу. Он хотел верить ей, но страх и недоверие сковали его сердце. Внезапно, из туннеля вырвался мутант. Он был огромен и уродлив, с когтистыми лапами и зубастой пастью. Его красные глаза горели яростью. Он бросился на них, издавая жуткий вой. Юноша вскрикнул и отшатнулся, выпустил несколько беспорядочных выстрелов в аборигена, но пули лишь слегка задели его. Тварь продолжала наступать, её когти тянулись к нему. Ева мгновенно среагировала. Она выхватила свой пистолет и открыла огонь. Пули одна за другой попадали в мутанта, заставляя его дёргаться и спотыкаться. Но он был слишком силён, чтобы умереть сразу. Андрей, не теряя времени, схватил обломок металла из вагона метро и бросился на помощь. Он ударил мутанта по голове, но тот лишь огрызнулся и попытался схватить его. Девушка продолжала стрелять, пока в пистолете не кончились патроны, а мужчина в жёлто-синей униформе изрешетил монстра со спины из своего огнестрельного оружия. Мутант, тяжело дыша, упал на землю, но еще не был мёртв. Калеб, словно очнувшись от кошмара, поднял свой пистолет и выпустил несколько выстрелов в мутанта. Тварь забилась в конвульсиях и затихла. Все трое стояли, тяжело дыша, глядя на мёртвого супостата. Тишину нарушали лишь редкие капли, падающие с потолка, с солёно-едкой примесью. Темноволосый опустил пистолет. Его лицо было бледным и испуганным. Ева подошла к нему и положила руку на плечо, но тот одёрнул её, отойдя в сторону.

— Всё в порядке, Калеб. Мы все спасены. Теперь нам нужно выбраться отсюда.

Они подошли к NFC-терминалу. Мужчине средних лет понадобилось двадцать семь минут на настройку и активацию системы. Андрей вставил сначала золотистую карту, затем серую. На терминале загорелись зелёные квадраты. Раздался щелчок. Систематический блок питания был повреждён. Это говорит о том, что у мутагенов имеется разум.

«Ранее»

В тусклом свете ламп платформа метро казалась утробой чудовища, заброшенной и забытой. Воздух, спёртый и влажный, пах гарью и чем-то неуловимо гнилостным, заставляя невольно морщиться. Эхо шагов гулко отдавалось от сводчатых потолков, подчеркивая её одиночество в этом мёртвом городе под городом. Она остановилась, прислушиваясь. Тишина. Только слабый, почти неслышный гул где-то в глубине туннелей напоминал о том, что система ещё жива, хоть и агонизирует. Провела рукой по лбу, стирая пот. Задача была ясна: найти две ключ-карты, необходимые для запуска резервного генератора. Без него надежды на связь с внешним миром не оставалось. Тогда, с левой стороны платформы, в самом углу, под архаичным ржавым рубильником, она и обнаружила первую. Пластиковая карточка, словно драгоценный артефакт, лежала на ромбообразном полу, внизу, в тени. Золотистая, с чёрной полосой, она казалась чужеродным предметом в этом царстве разрухи. Девушка присела, осторожно подняла её. Холодный пластик приятно обжёг пальцы. Одна есть. Вторая карта. Инженер. Он должен был её иметь. Поднявшись по ржавой, скрипучей лестнице на второй уровень, уже оказалась перед арочным проёмом, над которым мигала сеточная лампа янтарно-алого цвета. Свет её был слабым, пульсирующим, словно предсмертный вздох. Пройдя сквозь проём, она оказалась перед развилкой. Налево – путь длиннее, но, возможно, безопаснее. Направо – короче, но… Девушка колебалась. Время поджимало. Каждый час, проведённый в этом подземном аду, уменьшал шансы на выживание. Она выбрала короткий путь. Анфилады метро пестрели рекламными баннерами и щитами, некогда яркими и привлекательными, а теперь — оборванными, грязными, словно насмехающимися над тщетностью человеческих усилий. Киоски были разгромлены, товары рассыпаны по полу, смешавшись с копотью и обломками. Картина хаоса и разрушения. Впереди, возле одного из туннелей, увидела их. Тела погибших сотрудников метрополитена. Они лежали в неестественных позах, словно марионетки, брошенные кукловодом. Рядом с ними — тело инженера. Его лицо было искажено гримасой ужаса, глаза широко раскрыты, словно он до последнего момента видел что-то невообразимое. Через не хочу заставила себя подойти ближе. Она знала, что времени на сантименты нет. Осторожно, стараясь не прикасаться к телам, она начала обыскивать инженера. Руки её дрожали, но она продолжала. Внутренний карман спецуниформы. Вот она. Вторая ключ-карта. Светло-сланцевого серого цвета, она казалась блеклой и безжизненной. Ева выдохнула. Обе карты у неё. Но радость была недолгой. Внезапно, из темноты туннеля раздался скрежет. Металлический, режущий слух звук, заставивший её вздрогнуть. Что-то двигалось там, в глубине. Что-то большое и опасное. Девчушка замерла, прислушиваясь. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая панический ритм. Она медленно, стараясь не издавать ни звука, поднялась с колен. В руке крепко сжимала обе ключ-карты, словно они могли её защитить. Скрежет повторился, на этот раз ближе. К нему добавилось хриплое, утробное рычание, от которого по спине пробежал холодок. Она знала, что это не крыса. И не собака. Это было что-то другое, что-то, что породил этот проклятый подземный мир. Она медленно отступала, спиной к стене, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме туннеля. Глаза, привыкшие к тусклому свету аварийных ламп, отказывались фокусироваться. Рычание становилось всё громче, всё ближе. Ева чувствовала, как воздух вокруг неё сгущается, наполняясь запахом гнили и чего-то звериного, первобытного. Внезапно, в глубине туннеля мелькнул огонёк. Небольшой, мерцающий, но достаточно яркий, чтобы увидеть силуэт. Огромный, коренастый, с непропорционально длинными руками и горящими аврорными глазами, светлый оранжево-розовые радужки или жёлтый с красноватым отливом. Иппоракс — новый вид. Девушка замерла, парализованная ужасом. Она знала, что бежать бесполезно. Он был быстрее, сильнее. Единственный шанс — попытаться выиграть время.

Она чувствовала его дыхание на затылке, смрадный запах гнили и серы, предшествующий прыжку. Инстинкт, отточенный годами выживания в этом проклятом месте, взвыл сиреной. Когда Иппоракс прыгнул, она увернулась по земле в сторону, кувыркнувшись мигом. Грязный бетон обжигал кожу, но времени на жалобы не было. Грохот выстрела из дробовика эхом прокатился по полуразрушенному поземелью. Заряд картечи, выпущенный в упор, впечатал тварь в стену, оставив на серой поверхности омерзительное кровавое пятно. Но этого было недостаточно. Иппоракс, взвыв от ярости, оторвался от стены, оставляя за собой осыпающуюся штукатурку. Его когти, длинные и чёрные, как обсидиан, скребли по бетону, когда он бросился на неё снова. Между ней и им началась борьба. Она перекатилась, уходя от удара когтистой лапы, и вскочила на ноги. Дробовик был бесполезен — перезаряжать его сейчас означало верную смерть. Она отбросила его в сторону и выхватила из ножен на бедре свой верный клинок — кукри, с лезвием, изогнутым, как луна в последней четверти. Иппоракс был огромен, выше и сильнее ее в несколько раз. Его кожа, покрытая бугристыми наростами, казалась непробиваемой бронёй. Глаза, горящие безумным огнём, смотрели на неё с голодной жаждой. Он зарычал, обнажив клыки, и бросился в атаку. Она двигалась быстро, как ртуть, используя свою ловкость и знание местности. Уклонялась от ударов, парировала когти клинком, стараясь не дать ему загнать себя в угол. Каждый удар Иппоракса сотрясал воздух, каждый его выпад был смертельно опасен. Она чувствовала, как пот заливает глаза, как мышцы горят от напряжения. Она знала, что не сможет долго продержаться. Иппоракс был неумолим, его ярость не иссякала. Нужно было что-то придумать, и быстро. Она отступила к покосившейся колонне, подпирающей прогнившую крышу. Идея была безумной, но это был её единственный шанс. Когда Иппоракс бросился на неё, она отскочила в сторону, увлекая его за собой. Тварь, ослеплённая яростью, не заметила подвоха. Она резко развернулась и ударила ножом-кукри в основание колонны. Удар был точным и сильным, лезвие вошло глубоко в прогнившее дерево. Колонна затрещала, заскрипела, и начала медленно оседать. Иппоракс, поняв, что происходит, взвыл от ужаса. Но было уже поздно. Крыша, лишённая опоры, рухнула, погребая тварь под тоннами бетона и арматуры. Девушка отскочила в сторону, укрываясь за уцелевшей стеной. Грохот обрушения оглушил её, пыль и обломки заполнили воздух. Когда пыль немного рассеялась, она увидела, что от Иппоракса осталась лишь груда обломков. Она тяжело дышала, прислонившись к стене. Тело болело, каждая мышца ныла от усталости. Но она была жива. Она снова победила. Вытерла окровавленный клинок о лохмотья своей найденной ей куртки и огляделась. Станция, и без того представлявший собой жалкое зрелище, теперь была окончательно разрушена. Но это было неважно. Главное, что Иппоракс был мёртв. Она подошла к груде обломков и пнула один из бетонных блоков. Ни звука, ни движения. Тварь была погребена под тоннами бетона и арматуры. Даже если она и выжила, то вряд ли сможет выбраться. Она знала, что нельзя задерживаться. В этом проклятом месте всегда найдётся что-то, что захочет её убить. Нужно было уходить, пока не пришли другие. Она подобрала свой дробовик, проверила, сколько осталось патронов. Всего два. Маловато, но лучше, чем ничего. Она закинула оружие за спину и направилась к выходу.

Впереди, преграждая путь к спасительной двери, высились две чудовищные фигуры. Это были не просто солдаты, а нечто извращённое, порождённое безумными экспериментами. Их рост достигал почти трёх метров, а тела, подвергнувшиеся мутациями, напоминали грубо слепленные из кусков мяса и металла конструкции. Первый, словно выкованный из гранита, был покрыт толстой бронёй, вживлённой прямо в плоть. Из-под металлических пластин пробивались пучки неестественно толстых, перекрученных вен, утолщённых, пульсирующих ядовито-зелёным светом. Вместо лица — лишь щель, из которой поблескивал единственный, лишённый зрачка глаз, излучающий холодную, расчётливую злобу. Его руки заканчивались огромными клешнями, способными раздробить бетон. Второй мутант был полной противоположностью. Кожа, натянутая на кости, казалась полупрозрачной, сквозь неё проглядывали переплетённые сухожилия и пульсирующие органы. Его конечности неестественно вытянулись, превратившись в подобие хлыстов, оканчивающихся острыми, как бритва, костяными наростами. Изо рта, растянутого в жуткой гримасе, торчали ряды иглоподобных зубов. От него исходил запах гниющей плоти и химикатов. Ева знала, что времени нет. Эти твари были слишком сильны для прямого столкновения. В её руках вспыхнули два Desert Eagle — тяжёлые, мощные, словно куски раскалённого металла. Она помнила, как вырвала их из мёртвых рук спецназовца из подразделения «Дельта», заплатив за это дорогую цену. Теперь они были её единственной надеждой. Вдох. Выдох. Концентрация. Ева активировала свою способность — ускоренный оборот. Мир вокруг неё смазался, превратился в размытое пятно. Она начала вращаться вокруг своей оси, словно одержимая потусторонними силами, но её танец был тайфуном. Только слепая ярость и отчаянное желание выжить. Вращение нарастало, превращая её в живой вихрь, в смертоносный метеор. Desert Eagle в её руках изрыгали пламя, выплевывая пули калибра .50 с оглушительным грохотом. Отдача была чудовищной, но Ева, словно приклеенная к центру урагана, удерживала оружие, направляя смертоносный град в мутантов. Время словно замедлилось. В слоу-мо, как в кошмарном сне, она видела, как пули пробивают броню первого мутанта, высекая искры и разрывая плоть. Он вздрагивал, словно от удара молотом, и медленно, неуклюже оседал на пол, изрыгая хрипы и булькающую кровь. Второй мутант, с его хрупкой конструкцией, оказался более уязвимым. Пули прошивали его насквозь, разрывая сухожилия и дробя кости. Он бился в конвульсиях, его тело изгибалось в неестественных позах, словно сломанная кукла. В замедленной съёмке Ева видела, как его глаза, полные ужаса и агонии, закатываются, и он рушится на пол, превращаясь в бесформенную груду плоти. Вращение замедлялось. Мир постепенно возвращался в фокус. Ева, задыхаясь и обливаясь потом, опустила руки. Desert Eagle обжигали ладони, но она не чувствовала боли. Только изматывающую усталость и облегчение. В ушах звенело, в глазах плясали черти из красно-рябиновых точек. Она покачнулась, едва удержавшись на ногах. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и дрожь. Но она не могла позволить себе расслабиться. Дверь. Она должна добраться до двери. С трудом переставляя ноги, Ева подошла к поверженным мутантам. Убедившись, что они мертвы, она обыскала их тела. Ничего полезного. Только изуродованная плоть и куски металла. Она посмотрела на дверь. До неё оставалось всего несколько шагов. Но что ждет её за ней? Другие мутанты? Ещё более опасные ловушки? Она не знала. Но у неё не было выбора. Собрав последние силы, толкнула дверь. Она открылась с тихим скрипом, впуская в помещение полоску тусклого света. Ева шагнула вперёд, в неизвестность. За дверью её ждал узкий коридор, уходящий в темноту. В конце коридора виднелся слабый мерцающий свет. Надежда? Или новая угроза? Никогда не знаешь. Но она шла вперёд. Потому что у неё не было другого выхода. В коридоре было тихо. Слишком тихо. Ева чувствовала, как по спине ползут мурашки. Она знала, что за каждым углом её может подстерегать опасность. Она шла медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Desert Eagle были наготове, пальцы сжимали рукоятки. Она была готова к любому повороту событий. Внезапно, из темноты выскочила тень. Ева мгновенно среагировала, вскинув пистолеты и открыв огонь. Пули прошили темноту, разрывая воздух. Тень отшатнулась, издав хриплый стон. Ева продолжала стрелять, пока в обоймах не остались одни щелчки. Когда стрельба прекратилась, в коридоре воцарилась тишина. Ева медленно подошла к тени, держа пистолеты наготове. В свете мерцающего огонька она увидела, что это был человек. Вернее, то, что от него осталось. Его тело было изуродовано, одежда разорвана в клочья. Он лежал на полу, словно выброшенный на берег штормом, неестественно скрюченный, в багряной луже, расползающейся под ним, как цианид. Кровь, густая и липкая, пропитала холодный пол, окрасила его некогда приглушённые тона в зловещий оттенок. Ева опустилась на колени, осторожно, словно боясь спугнуть ускользающую жизнь. Холод кафельного пола проникал сквозь тонкую ткань её брюк, но она не чувствовала его. Всё её внимание было приковано к умирающему. Он был ещё жив, но жизнь эта держалась на тончайшей нити, готовой оборваться в любой момент. Неизвестный с трудом приоткрыл веки, словно поднимая неподъёмную тяжесть. Взгляд его был расфокусированным, мутным, словно затянутым пеленой. Зрачки расширены до предела, поглощали остатки света, отражая лишь агонию. Опухшие веки, испещрённые мелкими кровоподтёками, придавали ему вид измученного, затравленного зверя. Кровь отлила от лица, оставив лишь землистый оттенок, подчёркивающий заострившиеся черты.

— Помоги. — Прохрипел он, каждое слово давалось ему с неимоверным усилием. Звук был похож на скрежет камней, на предсмертный шёпот ветра. Голос, лишённый силы, едва различимый в тишине помещения. Ева знала, что он обречён. Видела это в его затухающем взгляде, в судорожных движениях груди, рубиновые струйки крови, неумолимо расширяющиеся под ним. Она понимала, что ничем не сможет ему помочь, что смерть уже протянула к нему свои костлявые руки. Но она не могла просто оставить его умирать. Не могла отвернуться, сделать вид, что ничего не видит. В ней поднималась волна отвращения к происходящему, смешанная с жалостью и бессилие. — Они… они повсюду. — Булькнув, издал он предсмертный хрип, словно захлебываясь собственной кровью. Тяжело сглатывал слюну, будто задыхаясь. В горле клокотало, каждый вдох давался с мучительным трудом. — Беги. Спасайся. С этими словами он закрыл глаза. На мгновение его лицо исказила гримаса боли, затем оно разгладилось, приняв выражение отрешённости. Дыхание прервалось. Тишина, наступившая после его последних слов, казалась оглушительной. Он ушёл, оставив после себя лишь холодное тело и неразгаданную тайну. Ева осталась одна, стоя на коленях, в багровом оттенке, с эхом его предсмертного предупреждения, звенящим в ушах. Брюнетка встала и посмотрела на конец коридора. Свет мерцал, маня её вперёд. Но теперь она знала, что там её ждёт не спасение, а новая опасность. Но она не могла отступить. Она должна была узнать, что происходит. Она должна была найти выход. Снова зарядив Desert Eagle, Ева двинулась в темноту. Она была готова к любому испытанию. Вся сотканная из противоречий. Её чёрные, как крыло ворона, волосы ниспадали волнами. Под одеждой, скрывая часть спины и создавая контраст со светлой нордической кожей открытых плеч. Таусинный кроп-топ, словно застывший закат в ткани, едва прикрывал бюст, позволяя увидеть тонкую линию ключиц и намёк на изгиб рёбер. Поверх него накинута короткая чёрная кожаная куртка, потёртая и обжитая, словно верный спутник в долгих странствиях. Кожа, мягкая на вид, хранила на себе отпечатки времени — едва заметные царапины и складки, рассказывающие свои собственные истории. Брюки тёмного, почти чернильного цвета, облегали стройные ноги, заканчиваясь над массивными ботинками на платформе. Тяжелая цепь, змеёй обвивающая бедро, поблёскивала в приглушённом свете, а брелоки в виде черепов, покачиваясь в такт движениям, добавляли образу нотку бунтарства и опасности. Каждый череп, маленький и детализированный, казался миниатюрным напоминанием о бренности бытия. На правой руке, словно осколок неба в ночи, сверкал голубой браслет. Фианит, искусно огранённый, ловил и преломлял свет, рассыпая вокруг себя искры. Топаз, глубокого небесного оттенка, добавлял браслету аристократичности и утончённости, создавая неожиданный контраст с остальным, нарочито дерзким образом. Этот браслет, казалось, был единственным намёком на хрупкость и уязвимость, спрятанную глубоко внутри этой девушки-загадки. Её глаза, скрытые в тени длинных полуизогнутых ресниц, казались бездонными омутами, в которых отражались отблески неоновых огней и тихая музыка бара, в которых она бывала с друзьями. В них читалась усталость, но и неугасающая искра жизни, жажда приключений и готовность встретить любой вызов. Ева была словно сошедшая со страниц мрачного романа, героиня, чья история только начиналась. Она стояла, неподвижная и молчаливая, словно хищница, выжидающая свой момент, и в этой тишине чувствовалась скрытая сила, готовая вырваться наружу в любой момент.

«Настоящее время»

На улице её встретил холодный, пронизывающий ветер. Небо было затянуто серыми тучами, предвещавшими скорый дождь. Она поёжилась и натянула капюшон, зная, куда ей нужно идти. К убежищу. К месту, где она могла немного отдохнуть и залечить раны. К месту, где она могла почувствовать себя в безопасности, хотя бы на короткое время. Путь до убежища был долгим и опасным. Она шла по разрушенным улицам, мимо обгоревших зданий и брошенных машин. В воздухе витал запах гари и смерти. Шла осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, осознавая, что в этом городе полно тварей, которые только и ждут, чтобы напасть на неё. Она видела их. В тенях, за углами домов, в разбитых окнах. Они следили за ней, выжидая удобного момента. Вспышка адреналина пронзила её, словно удар молнии. Память услужливо подбросила картинку: она, юная и дерзкая, вылетает из-за укрытия, тело выгибается в идеальном акробатическом кувырке назад, а в руках — верные «беретты», изрыгающие смертоносный свинец. Тогда это было отточенным навыком, результатом долгих тренировок. Сейчас? Сейчас это было инстинктом, продиктованным чем-то иным, чем просто мускульная память. Она приземлилась на мягкий ковёр, едва ощутив удар. Раньше, после такого трюка, в мышцах ныла усталость, дыхание сбивалось. Теперь — ничего. Лишь лёгкое покалывание под кожей, словно миллионы крошечных муравьев бегали под ней, наполняя тело странной, пульсирующей энергией. Она огляделась. Зал, некогда блиставший роскошью, теперь представлял собой поле боя. Разбитые вазы, перевёрнутая мебель, на стенах — следы пуль и копоть от взрывов. И повсюду — они. Супостаты. Наёмники в черной униформе, с лицами, скрытыми за масками. Их было много, слишком много для одного человека. Но она больше не была просто человеком. Вирус. Проклятый вирус, вырвавшийся из секретных лабораторий корпорации «Кризалис». Он должен был стать оружием, идеальным инструментом для контроля над массами. Но что-то пошло не так. Вирус мутировал, вырвался на свободу и начал менять людей. Не всех. Лишь тех, в ком дремал генетический потенциал, скрытый в глубинах ДНК. Она будто оказалась одной из них. Метаморфозы. Это слово преследовало её, словно навязчивый кошмар. Её тело изменилось. Стало сильнее, быстрее, выносливее. Но это было лишь верхушкой айсберга. Появились новые чувства, новые способности, которые она ещё не до конца понимала и контролировала. Она чувствовала себя энигматично. Была загадкой для самой себя. Подняла руку и посмотрела на свои пальцы. Они казались тоньше, длиннее, чем раньше. Кожа приобрела странный, перламутровый оттенок. Она сжала кулак. Сила, бурлящая внутри, казалась безграничной. Вспомнила, как впервые почувствовала изменения. Это произошло несколько недель назад, во время перестрелки в полицейском участке, в котором она очухалась. Это как обычный спецагент, который попал в засаду. Но она была обычным подростком. Пули свистели вокруг, шансов на спасение почти не было. И вдруг время замедлилось. Она увидела траекторию каждой пули, почувствовала, как меняется давление воздуха вокруг неё. И тогда, повинуясь инстинкту, она уклонилась. Не просто уклонилась — она танцевала со смертью, двигаясь с грацией кошки, с ловкостью акробата. После почувствовала, как в её руках появляется энергия. Она не знала, что это такое, но знала, как её использовать. Она выпустила её, словно разряд молнии, и наёмники попадали, словно подкошенные. С тех пор она училась жить с этими новыми способностями. Училась контролировать их, всячески направлять. Но это было сложно. Иногда она чувствовала, как вирус берёт над ней верх, как её сознание затуманивается, а тело действует само по себе, повинуясь лишь инстинктам. Она посмотрела на наёмников. Их было около двадцати. Они окружили её, словно стая волков, готовящихся разорвать добычу. В их глазах читался страх, но и решимость. Они знали, кто она такая. Знали, что она представляет собой угрозу. Она усмехнулась. Страх — это хорошо. Страх делает их предсказуемыми. Она сделала первый шаг. Не вперёд, а в сторону. Лёгкое движение, почти незаметное глазу. Но этого было достаточно, чтобы нарушить их строй, внести в их ряды замешательство. Яро бросилась в атаку. Движения стали молниеносными, почти невидимыми. Двигалась, словно призрак, проскальзывая между наёмниками, оставляя за собой лишь шлейф энергии и стоны боли. Не использовала оружие. Ей оно больше не было нужно. Её руки стали смертоносным оружием, способным ломать кости, разрывать плоть. Она била быстро, точно, безжалостно. Каждый удар — это нокаут, каждая атака — это смерть. Она чувствовала, как вирус подпитывает её, усиливает. Чувствовала, как её тело становится сильнее, быстрее, выносливее. Она чувствовала, что ознание сливается с инстинктами, как она становится единым целым с этой новой, мутировавшей версией себя. Уже не думала о том, что делает. Она просто действовала. Была машиной для убийства, запрограммированной на уничтожение врагов. Наёмники падали один за другим. Их крики смешивались с грохотом разбитой мебели и звоном падающего оружия. Зал превратился в кровавую баню. Остановилась. Вокруг неё лежали тела. Искалеченные, окровавленные, бездыханные. Тяжело дышала. По её лицу стекали капли пота, смешанные с кровью. Огляделась. В зале не осталось никого, кто мог бы ей противостоять. Победила? Но победа не принесла ей радости. Лишь пустоту. И страх. Страх перед тем, что она стала. Страх перед тем, что её ждет в будущем. Она знала, что это только начало. Корпорация «Кризалис» не оставит её в покое. Они будут охотиться на неё, пока не поймают. Они захотят изучить её, использовать и, в итоге, искоренить. Но она не позволит им этого сделать. Она будет бороться. Научиться по-новому защищать себя, будет искать способ остановить вирус, найти лекарство, вернуть себе свою прежнюю жизнь. Вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони и посмотрела в зеркало. В отражении она увидела незнакомку. Сильную, опасную, загадочную. Энигматичную. Она улыбнулась. Улыбка была холодной, безжалостной.

— Что ж, — Прошептала она. — посмотрим, что ты умеешь, Химера.

Она развернулась и вышла из зала, оставив за собой лишь трупы и разрушение. Она шла навстречу неизвестности, навстречу своей судьбе. И она была готова к ней. Шла дальше, не обращая на них внимания. Знала, что если она покажет свой страх, они нападут. Нужно было сохранять спокойствие и уверенность. Наконец, она добралась до убежища. Это был старый, заброшенный бункер, спрятанный под землёй. Основанный, ещё до того, как всё это началось. Открыла тяжёлую металлическую дверь и вошла внутрь. В бункере было темно и сыро, но тепло. Она зажгла керосиновую лампу и огляделась. В бункере было все необходимое для выживания: запасы еды и воды, медикаменты, оружие. Она могла прожить здесь несколько недель, а может быть, и месяцев. Сняла куртку и села на старую, продавленную кровать. Тело болело, но она чувствовала себя в безопасности. Здесь хоть могла немного отдохнуть и залечить раны. Достала из аптечки бинты и перевязала раны на руках и ногах. Затем она поела немного консервов и выпила воды. Рано или поздно ей придётся покинуть бункер. Но пока она могла остаться здесь и немного отдохнуть. Легла на кровать и закрыла глаза. Была измучена, но не могла уснуть. В голове крутились мысли о том, что произошло в цеху, в том разрушенном метро, на станции и платформах, где происходили военные баталии. Она убила Иппоракса. Но она знала, что это была лишь одна тварь из многих. В этом городе их тысячи, а может быть, и миллионы. Знала, что ей придётся продолжать бороться. Бороться за свою жизнь, свободу и шанс на спасение.

«До основных событий. Космический центр»

В администрации, как в бункере, выдолбленном в недрах горы, пахло бетоном, машинным маслом и затхлым воздухом. Генерал Дэвид Лонгрин, с лицом, испещрённым морщинами, словно карта войны, стоял у голографической проекции одного из озёр. Зеленоватое свечение отражалось в его холодных, стальных глазах. Напротив него, генерал Кэмпбелл, человек более молодой, с открытым и честным взглядом, сжимал кулаки.

— Дэвид, вы не можете этого сделать. — Голос Кэмпбелла звучал приглушённо, но твёрдо. — Это невинные люди. Они не осведомлены о проектах нашего правительства.

Лонгрин повернулся, его взгляд был подобен лезвию.

— Невинные? Они — свидетели, генерал. Живые, дышащие доказательства нашей ошибки. Мы истратили двадцать миллионов долларов корпорации «Кризалис» на этот чёртов проект! Двадцать миллионов! И теперь ты предлагаешь оставить их в живых, чтобы они рассказали миру, что мы натворили?

— Мы можем изолировать зону, предоставить им убежище, обеспечить молчание. — Настаивал мужчина. — Но убивать их? Это не выход.

Дверь с шипением открылась, и в главный зал вошёл доктор Брайан, его лицо было бледным, а очки сползли на кончик носа. Он выглядел так, словно только что увидел саму смерть.

— Генералы. — Прохрипел он, его голос дрожал. — Дело ухудшается с каждой минутой.

Лонгрин раздражённо махнул рукой в сторону проекции. — Что ещё? Говори.

— Команда вернулась с образцами с западного берега. — Брайан сглотнул. — Существа. — Каждое слово давалось ему с трудом. — Они преодолели Б-8.

Кэмпбелл нахмурился.

— Б-8? Но это же была одна из самых слабых сывороток. Мы её видоизменили из-за побочных эффектов.

— Именно. — Подтвердил учёный. — Но они адаптировались. И не только это. Они собирают что-то, пищу, возможно, или информацию. Они строят что-то вроде улья.

Лонгрин проигнорировал его.

— Что с сывороткой?

— В новой сыворотке, с БАД компонентами, осталась биомасса и компонент Б-8. — Объяснил Брайан. — Именно поэтому вы видели небесный окрас?

Оба генерала кивнули. Последние несколько дней небо над Западным озером заволокло странным, зловещим саваном цвета лесной зелени — густым, тёмным, напоминающим хвою.

— Это они. — Сказал, как отрезал. — Они размножаются. Экспоненциально. Они вырастают за час и у них начал проявляться разум.

— Разум? — Переспросил Кэмпбелл, его голос дрогнул.

— Они ломают устройства. — Брайан говорил быстро, словно боясь, что его перебьют. — Дезактивируют спутники, локаторы, блокировщики системных ресурсов и панели, будто разбираются в OC системах. Нападают со спины, исподтишка, когда ты меньше всего ожидаешь.

В администрации повисла тяжёлая тишина. Кэмпбелл первым нарушил её.

— Я звоню в штаб. — Проговорил он, поворачиваясь к коммуникатору. — Нужно готовить Б-2. Потом мы сотрём проект «Неголет» с лица земли.

Лонгрин застыл, словно каменная статуя.

— Ни за что. — Прорычал он, его голос был полон ярости. — Мы не позволим этому случиться и не станем бежать, как сухопутные крысы, с тонущего корабля.

— Дэвид, послушайте меня. — Кэмпбелл попытался успокоить его. — Это не тот случай, когда можно проявлять героизм. Мы должны остановить это, пока не стало слишком поздно.

Лонгрин медленно повернулся, его рука скользнула под полу военного обмундирования. В тишине зала отчётливо прозвучал щелчок предохранителя пистолета. Второй генерал замер, его глаза расширились от ужаса.

— Адмирал, что вы делаете? Вы свихнулись.

— Я делаю то, что должен. — Прошипел пожилой мужчина. — Защищаю то, что мы создали. Я не позволю этому выйти из-под контроля.

Взгляд был безумным, в нём читалась решимость, граничащая с помешательством. Кэмпбелл понял, что уговоры бесполезны. Он попытался отступить, но было слишком поздно. Раздался оглушительный выстрел. Кэмпбелл вздрогнул, его глаза затуманились, и он рухнул на пол, словно подкошенный. Кровь быстро растекалась по кафелю, окрашивая его в багровый цвет. Брайан не успев вскрикнуть и отшатнулся, чуть не споткнувшись о какой-то кабель. Лонгрин резко повернулся к нему, его пистолет всё ещё дымился. На висках отдавало сединой, мужчина в белом халате и в очках попытался убежать, но Лонгрин был быстрее. Раздался ещё один выстрел. Брайан вскрикнул, схватившись за плечо. Он упал на колени, его лицо исказилось от боли.

— Я… я ничего не скажу. — Стенал тот, глядя на Дэвида с ужасом.

Лонгрин презрительно усмехнулся.

— Слова ничего не значат. Важно то, что ты видел. А ты видел слишком много.

Он поднял пистолет, готовясь нанести последний удар. Но в этот момент в бункере раздался странный, пульсирующий звук. Он нарастал, становясь всё громче и громче. Лонгрин замер, оглядываясь по сторонам. Звук, казалось, исходил отовсюду. Голографическая проекция Западного начала мерцать, изображение мгновенно исказилось. Внезапно, в стенах защитного бункера появились трещины. Они быстро расползались, словно паутина. С потолка посыпалась штукатурка. В лаборатории повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием умирающего человека. Генерал, задыхаясь от адреналина, дважды выстрелил в упор, не целясь. Ему было плевать, куда попадут пули, главное — остановить его. Убедиться, что секрет не выйдет наружу. Он сорвал со стола толстую папку с грифом «Неголет 2-8-4 (D.P. VII)», на ходу скомкав несколько страниц, и выскочил из кабинета, оставив за собой шлейф паники и порохового дыма. Учёный, Брайан, лежал на холодном кафельном полу, его лицо покрылось липким потом. Багровое пятно расползалось по белому халату, впитываясь в ткань, словно зловещий цветок. Он попытался приподняться, опираясь на локти, но острая боль пронзила живот, и он рухнул обратно, плашмя на спину. Глаза его закатились, в них отразился тусклый свет люминесцентных ламп. Жизнь, словно песок сквозь пальцы, утекала из его измученного тела. Он вспомнил Еву. Маленькую, хрупкую девочку, обречённую на смерть. Тогда, много лет назад, он, молодой и амбициозный, решился на отчаянный шаг. Эксперимент. Он вколол ей Т-76, надеясь спасти, а возможно, и создать нечто большее. Он знал, что это чудовищно, что он играет в Бога, но страх потерять её, страх перед собственной беспомощностью, затмил всё. Он проводил эксперименты над маленьким ребёнком, над ней. Ева Кэш. В её тело, оказывается, была внедрена тестируемая сыворотка из Т-76. Брайан никогда не видел её настоящего отца. Тот бросил их с матерью, едва узнав о беременности. Он был лишь тенью, призраком из прошлого, не имеющим никакого отношения к той боли и отчаянию, которые он сейчас испытывал.

Вдали от лаборатории, на берегу Западного озера, стояла сломанная машина. Старенький внедорожник, принадлежавший группе туристов, решивших отдохнуть от городской суеты. Они выбрали это место, привлечённые тишиной и красотой дикой природы. Но их планы рухнули вместе с оползнем, перекрывшим единственную дорогу. Уставшие от долгого пути, они разбили палатки на небольшой поляне, развели костёр, быстро поужинали и улеглись спать, надеясь, что утром им удастся найти способ выбраться. Но утро принесло кошмар. Они обнаружили, что из машины пропали шесть важных автозапчастей. Без них внедорожник превратился в груду бесполезного металла. Но это было лишь началом. В палатке, залитой кровью, лежало разорванное тело одной из туристок. Её лицо исказила гримаса ужаса, глаза застыли, устремлённые в никуда. У костра, в неестественных позах, лежали ещё двое — девушка и парень. Их тела были изувечены, словно их терзали дикие звери. А возле старого, заброшенного колодца, валялся юноша без конечностей, его крик застыл в предрассветной тишине. Они даже не догадывались, что украденные автозапчасти и оползни — это дело рук мутантов, порождений этого Богом забытого места. Существ, которые рыскали в темноте, выжидая подходящий момент, чтобы разорвать их на части и сожрать на обед. Этот городок, затерянный в складках холмов, словно забытый Господом и людьми, дышал запустением и смертью. Когда-то здесь кипела жизнь, звенели голоса, пахло свежим мясом и крепким виски. Теперь же лишь ветер гулял по пустынным улицам, разнося коубы пыли и обрывки газет. На главной улице, словно надгробные плиты, возвышались пустующая заброшенная церквушка с покосившимся крестом, кладбище с полуразрушенными надгробиями, разваленные мясные прилавки, где когда-то торговали свежей дичью, салун с выбитыми окнами и облупившейся краской, офис шерифа с вывороченной дверью и разгромленный рынок, где теперь росли лишь сорняки. Церквушка, несмотря на свою заброшенность, сохраняла остатки былого величия. Сквозь разбитые витражи проникали лучи солнца, окрашивая пыль в золотистый цвет. На стенах ещё можно было различить фрагменты фресок, изображающих библейские сцены. Алтарь, когда-то украшенный золотом и драгоценными камнями, теперь был покрыт слоем пыли и паутины. В воздухе витал запах ладана и тлена. Кладбище, окружавшее церквушку, представляло собой жуткое зрелище. Надгробия, покосившиеся и потрескавшиеся, словно зубы мертвеца, торчали из земли. На многих из них стёрлись надписи, и лишь немногие имена ещё можно было прочитать. Ветер шелестел в высокой траве, словно перешёптываясь с душами усопших. Мясные прилавки, когда-то ломившиеся от свежей дичи, теперь представляли собой лишь груду гнилых досок и ржавых крюков. Запах разложения витал в воздухе, напоминая о былом процветании и нынешнем упадке. Салун, некогда центр развлечений и общения, теперь зиял пустыми глазницами окон. Облупившаяся краска, выбитые стекла, сломанная мебель — всё говорило о том, что здесь когда-то бушевала ярость. На полу валялись осколки бутылок и обрывки игральных карт. Офис шерифа — символ закона и порядка, теперь был разгромлен и разграблен. Вывороченная дверь, сломанная меблировка, разбросанные бумаги — всё говорило о том, что здесь произошло что-то ужасное. На стене, исписанной кровью, можно было различить надпись: «Здесь больше нет закона». Разгромленный рынок, перенасыщенное место торговли и обмена, теперь был заросшим сорняками пустырём. Покосившиеся прилавки, сломанные весы, разбросанные товары — а ведь здесь кипела жизнь, но теперь осталась лишь пустота. В этом Богом забытом городке, где смерть царила повсюду, туристы стали лёгкой добычей для мутантов. Они не знали, что их ждёт, они не подозревали, что их отпуск превратится в кошмар. Они просто хотели отдохнуть от городской суеты, но вместо этого нашли свою смерть в этом проклятом месте. Их крики, их мольбы о пощаде, их предсмертные муки — всё это было заглушено тишиной Западного озера и шелестом ветра в высокой траве. Никто не услышал их, никто не пришёл им на помощь.

«Тогда»

Омерзительный запах гнили и сырости пропитал воздух заброшенного склада. Рыжеволосый мужчина с торчащими в разные стороны волосами приподнял гаражные ворота. Ева поёжилась, кутаясь в старый, пропахший дымом плащ. Тусклый свет фонаря выхватывал из мрака обшарпанные стены, почерневшие из незнакомой извести столы, заваленные осколками колб и перепутанными проводами. Здесь, в этом забытом Господом месте, энтомолог по имени Артур Блэквуд пообещал ей открыть ящик Пандоры. Блэквуд, когда-то светило науки, теперь казался тенью самого себя. Его глаза, впалые и лихорадочно блестящие, выдавали безумие, граничащее с гениальностью. Он изучал феромоны и ДНК животных и человека, язык, которым общаются животные, и, как поговаривали, научился читать мысли насекомых. Но его амбиции простирались дальше. Он искал ключ к управлению поведением, не только животных, но и людей. И, по слухам, даже существ, прибывших из глубин космоса.

— Здесь. — С энтузиазмом указывая на массивный стальной ящик, оплетённый сложной системой трубок и датчиков. — Ящик Пандоры, как я его называю. Внутри – квинтэссенция моих исследований. Феромоны, способные изменить мир. Он рассказывал о своих экспериментах с инопланетной жидкостью, найденной в метеоритном кратере — переливающейся всеми оттенками зелёного, словно живой изумруд. Жидкость, способная мутировать живые организмы, наделяя их невероятной силой и агрессией. Блэквуд утверждал, что правительство, узнав о его открытиях, попыталось использовать их в военных целях, создавая суперсолдат. Но он отказался, предвидя катастрофические последствия.

— Они хотели создать армию монстров! И я не позволил им! — Его голос сорвался на крик.

Ева знала, что он был прав. Она видела последствия правительственных экспериментов. Городок, в котором она выросла, превратился в зону отчуждения после несчастного случая на секретной военной базе. Радиоактивные химикаты попали в водохранилище, окрасив реки и озёра в зловещий изумрудный цвет. Любой, кто прикасался к этой жидкости или мог приблизиться к ней — погибал. Мутировавшее, агрессивное существо, движимое лишь инстинктом убийства поглотило мир. Именно тогда началась революция видов. Модифицированные солдаты, созданные в рамках секретного проекта, вышли из-под контроля. Они были сильнее, быстрее и смертоноснее обычных людей. Армия оказалась бессильна против них. Города рушились, цивилизация катилась в пропасть. Ева выжила чудом. Она потеряла всё — семью, друзей, надежду на будущее. Единственным, кто остался рядом, был Калеб, её бывший друг, такой же потерянный и сломленный, как и она сама. Но даже он не знал, что Ева преследует свою цель — найти и уничтожить тех, кто виновен в произошедшем. Именно поэтому она пришла к Блэквуду. Она знала, что он обладает знаниями, способными остановить безумие. На минуту выбило пробки, и гараж погрузился в кромешную тьму. Тишину разорвал лишь тихий щелчок остывающего оборудования. Блэквуд выругался сквозь зубы, нашаривая в кармане дополнительный предохранитель. Огонёк высветил хаос, царивший в его самодельной лаборатории. Гараж, когда-то служивший пристанищем для семейного автомобиля, теперь напоминал скорее логово безумного учёного. Стены, выкрашенные когда-то в жизнерадостный голубой, теперь были испещрены чертежами, схемами и скриншотами, распечатанными на пожелтевшей бумаге. Среди них выделялись снимки Зоны 51 — размытые, сделанные издалека, но от этого не менее зловещие. Блэквуд потратил годы, пытаясь разгадать тайны, скрытые за колючей проволокой и предупреждающими знаками. Столы, заваленные инструментами и документами, напоминали поле битвы. Логарифмическая линейка, словно древний артефакт, соседствовала с современными микросхемами. На полу валялись исписанные листки, исчёрканные формулами и гипотезами. Пара канцелярских принадлежностей — ластик, обгрызенный до неузнаваемости, и карандаши с чёрным графитом — казались здесь чужеродными элементами. На самом видном месте лежала объёмная альбомная тетрадь в 96 листов, её страницы хранили в себе наброски, расчёты и зарисовки, посвящённые одному-единственному объекту — изучению проекта «Неголет» и происхождению видов Дарвина. Эксперимент, проведённый в далёком детстве, изменил её навсегда. Её тело подверглось мутации, сделавшей её не только уникальной, но и опасной. Она стала тем самым объектом, за которым охотились военные и спецназ «Дельта». Зажигалка погасла, и Блэквуд снова погрузился во тьму. Он достал из кармана фонарик и включил его. Луч света скользнул по стенам, высвечивая детали, которые в полумраке казались ещё более зловещими. Он вспомнил слова старого коллеги, с которым познакомился в одном из баров Лас-Вегаса. Тот, будучи в подпитии, проболтался о том, что именно на Зоне 51 создают монстров и разрабатывают модификации из новых видов. Но ядро процессора, по его словам, находится в космическом центре, расположенном в 1200 километрах отсюда, в самом сердце пустыни Невада. Блэквуд знал, что времени у него осталось немного. В небе витал саван из Б-8, химического вещества, распыляемого военными для подавления мутаций. Все водоёмы и водные ресурсы в округе были заражены радиоактивными отходами, делая жизнь в этом регионе невозможной. Еву нужно было вывезти отсюда, как можно скорее.

Ночь дышала свинцовой влагой и запахом гниющей листвы. Ева кралась вдоль периметра, прижимаясь к сырой земле, словно тень. Сердце колотилось о рёбра, отсчитывая секунды до неизбежного. Впереди, в тусклом свете луны, зловеще поблёскивала сетка ограждения, увенчанная колючей проволокой. Чёрно-жёлтые ромбы предупреждений, словно оскал хищника, предостерегали о смертельной опасности: «Осторожно! Высокое напряжение!». Она знала, что рискует. Знала, что каждый шаг может стать последним. Но надежда, тонкая нить, тянула её вперёд. Надежда увидеть его. Ева остановилась, прислушиваясь. Тишина давила на барабанные перепонки, лишь изредка нарушаемая хриплым карканьем вороны вдалеке. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Нужно было действовать быстро. Она приблизилась к ограждению, осторожно ощупывая землю в поисках безопасного места, где можно было бы перелезть. Пальцы наткнулись на что-то холодное и скользкое — кусок оборванного провода, зловеще поблёскивающего в лунном свете. Ева отдёрнула руку, словно от огня. В этот момент раздался оглушающий выстрел. Звук разорвал тишину, словно молния. Ева вскрикнула, инстинктивно вжимаясь в землю. Боль пронзила живот, обжигая огнём. Она почувствовала, как горячая кровь пропитывает одежду. Вполоборота, опираясь на руки, она попыталась подняться, но ноги подкосились. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Она знала, кто это сделал. Тот самый сталкер. Тень, преследующая её кошмарами. Он всегда был где-то рядом, наблюдая, выжидая. Сознание ускользало. Последнее, что она увидела — это зловещий блеск колючей проволоки и чёрно-жёлтые ромбы предупреждений, словно насмехающиеся над её отчаянной попыткой вырваться. Глаза открылись с трудом, словно веки были склеены песком. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Ева попыталась пошевелиться, но острая боль в животе заставила её замереть. Она лежала на жёстком матрасе. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими каплями, падающими откуда-то сверху. Запах сырости и плесени пропитал воздух. Снова этот солёно-едкой аромат с примесью чего-то инородного, который чувствовался на станции метро. Саван? Б-8? Она была в бункере. В своём убежище. Ева с трудом села, опираясь на локти. Комната была небольшой, с низким потолком, подпираемым ржавыми металлическими балками. Стены, покрытые толстым слоем бетона, были исписаны какими-то символами и надписями, оставленными, вероятно, предыдущими обитателями. В углу стоял старый, покосившийся стол, заваленный какими-то обрывками бумаги, пустыми консервными банками и прочим хламом. На столе тускло горела керосиновая лампа, отбрасывая причудливые тени на стены. Ева опустила взгляд на свой живот. Рана была перевязана грубой, окровавленной тканью. Боль пульсировала, напоминая о случившемся. Кто-то позаботился о ней. Кто? Она попыталась вспомнить, как оказалась здесь. Обрывки воспоминаний мелькали в голове, словно кадры старого фильма: выстрел, боль, темнота. Потом — чьи-то сильные руки, несущие её куда-то. Но кто это был? Она с трудом поднялась на ноги, опираясь на стену. Голова кружилась, но она должна была двигаться. Нужно было понять, что происходит. Подошла к столу и взяла в руки керосиновую лампу. Её тусклый свет выхватил из темноты узкий коридор, ведущий вглубь бункера. Ева сделала несколько шагов, осторожно ступая по неровному бетонному полу. Коридор разветвлялся. Слева виднелась ещё одна комната, а справа — лестница, ведущая куда-то вниз. Ева выбрала лестницу. Ступени были скользкими и покрытыми плесенью. Каждый шаг отдавался эхом в тишине бункера. Спуск казался бесконечным. Наконец, лестница закончилась, и девушка оказалась в просторном помещении, освещённом несколькими тусклыми лампами, свисающими с потолка на длинных проводах. Здесь было теплее и суше, чем в верхней части бункера. Вдоль стен стояли стеллажи, забитые книгами, инструментами и какими-то приборами. В центре комнаты находился большой стол, заваленный картами, схемами и чертежами. За столом сидел человек. Он был одет в поношенный камуфляжный костюм, его лицо скрывала густая борода. В руках он держал старый, потрёпанный блокнот, в который что-то записывал. Услышав шаги, он поднял голову. Его глаза, глубоко посаженные в глазницы, были полны усталости и какой-то странной печали.

— Ты очнулась. — Сказал он тихим, успокаивающим голосом. Ева молча смотрела на него, пытаясь понять, кто он. — Тот выстрел был очень близко. Ещё немного, и ты бы погибла. — Он снова опустил взгляд на блокнот, словно не желая продолжать разговор. Ева подошла к столу и посмотрела на карты и схемы. На них были изображены окрестности, знакомые ей до боли. Она узнала сетку ограждения, колючую проволоку и чёрно-жёлтые ромбы предупреждений.

— Меня зовут Владислав Краснов. Я русский разведчик. — Он привстал, протягивая ей чашку горячего заварного чая. — У меня только чёрный.

Ева, бледная как полотно, с трудом приподнялась на локте. Боль пронзала плечо при каждом движении. Она благодарно кивнула, принимая чашку дрожащими пальцами. Горячий фарфор приятно обжигал ладони, согревая озябшие кости. Ей тяжело было находиться в горизонтальном положении, поэтому она, с тихим стоном, откинулась на подушки, полулёжа на узкой койке. Влад вернулся к своему месту за круглым столом, который служил ему и рабочим кабинетом, и обеденным. Подземный бункер, вырытый им в глуши Невады, был его крепостью, убежищем, как и той же тюрьмой. Влад окинул взглядом своё скромное жилище. Стены, укреплённые стальными листами, казались холодными и неприступными. Тусклый свет от единственной лампы под потолком выхватывал из полумрака детали: ржавые подтёки на металле, пыль, осевшую на всём, что только можно, и паутину в углах, сплетённые, казалось, ещё до его прибытия сюда. Позади него, в 37 сантиметрах от края столешницы, ютилась микроволновка, покрытая слоем жира и копоти. Рядом, на шаткой подставке, стояла портативная газовая плита с двумя баллонами, один из которых был явно на исходе. Электрический чайник, видавший виды, с облупившейся краской, довершал картину скромного кухонного уголка. Нижний этаж бункера, как он его называл, был его самодельной кухней, местом, где он пытался хоть немного приблизиться к нормальной жизни, вдали от опасностей и секретов. Слева, на отдельном столике, вдали от кухонной утвари, располагался его святая святых — приёмо-передающие станции с направленными антеннами, образующими собой сложные цепочки, радиорелейные линии, тянущиеся, словно невидимые нити, через пустыню к далекому горизонту. Там было несколько раций, каждая настроена на свою частоту, и старый приёмник с переключающейся ручкой вернера, которая одновременно являлась и шкалой настройки. Он помнил, как отец учил его пользоваться этим приёмником, настраивая на волну «Голоса страны» в глухие советские времена. Именно Владислав Краснов спас Еву, когда её подстрелил снайпер. Он нашел её истекающей кровью, почти в нескольких километрах отсюда, в каньоне, где ветер выл, словно стая голодных волков. Он рисковал всем, вытаскивая её из-под огня, но не мог поступить иначе. Что-то в её отчаянном взгляде, в её хрупкости, заставило его действовать. Это убежище стало временным домом, местом, где она могла зализать раны и решить, что делать дальше. Влад подошёл к оружейному шкафу, прислонившись к нему плечом. Он открыл его, и Ева увидела ряды оружия, аккуратно расставленного на полках. Он достал оттуда винтовку, бережно протер её тряпкой и подошёл к ней.

— Посмотри. — Сказал он, протягивая ей оружие.

Это была модифицированная винтовка с оптическим и детализированным прицелом, при котором можно было увеличивать и уменьшать обзор. Приклад был подогнан под его плечо, а на цевьё виднелись следы многочисленных операций и улучшений.

— Это гордость Российской армии. — Произнёс он с заметным пиететом в голосе. — С ней можно увидеть то, что не видно невооружённым глазом.

Он показал ей, как работает прицел, как регулируется увеличение, как настраивается резкость. Ева смотрела на него с интересом, забыв на мгновение о боли и страхе. Влад был сосредоточен и серьёзен, словно показывал ей священный артефакт.

— Я хочу вручить его тебе. Небольшой презент.

— Ну и ну. — Девушка явно растерялась. — Даже не знаю, что сказать. Спасибо вам огромное, Владислав.

Закончив демонстрацию, он отложил винтовку на стол и тяжело вздохнул. В его глазах мелькнула тень грусти.

— Я пытался пробраться на Зону 51. — Признался он, глядя в сторону. — Не получилось. Слишком много охраны, слишком много камер. Они знают, что кто-то пытается. — Он замолчал, словно обдумывая свои слова. — А на родине, в России, у меня осталась жена и две дочери. — Продолжил он, глядя Еве прямо в глаза. — Я давно ничего о них не слышал. — С грустью покачал головой. — Увы, я давно ничего не слышал от своего связного. Что-то произошло, и я не могу выйти с ним на связь.

Влад подошёл к окну, которое, скорее, напоминало бойницу, и посмотрел на пустыню, простирающуюся до самого горизонта. Солнце садилось, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Ветер завывал за стенами бункера, словно оплакивая его одиночество. Ева наблюдала за ним, чувствуя, как в её душе зарождается сочувствие к этому загадочному русскому разведчику. Он был сильным и умелым, но в то же время уязвимым и одиноким. Он спас ей жизнь, но сам, казалось, был потерян в этом мире лжи и предательства.

— Что вы собираетесь делать? — Спросила она тихо, нарушив тишину.

Влад повернулся к ней, и в его глазах мелькнул огонёк решимости.

— Я должен узнать, что случилось с моим связным, — ответил он. — И я должен выяснить, что они скрывают в Зоне 51. Это мой долг.

Он снова взял в руки винтовку и посмотрел на неё с твёрдостью. Улыбнулся ей слабой, но искренней улыбкой. Ева почувствовала, как в её сердце зарождается надежда. Возможно, в этом подземном бункере, вдали от цивилизации, она нашла не только убежище, но и союзника. И, возможно, вместе они смогут раскрыть тайны, которые скрывает «Неголет». Ночь опустилась на пустыню, и в бункере стало ещё темнее и тише. Только потрескивание радиоприёмника нарушало тишину, напоминая о том, что они не одни в этом мире. За стенами бункера, в темноте, таились опасности, но внутри, в свете тусклой лампы, горел огонёк надежды. И этот огонёк, возможно, был единственным, что у них осталось.

«Некоторое время тому назад»

Генерал задыхаясь, нёсся по коридорам лаборатории, словно загнанный зверь. Папка с документами больно била по бедру, а в голове пульсировала одна мысль: остановить. Уничтожить. Замести следы. Он знал, что времени у него в обрез. Если информация о Т-76 выйдет наружу, последствия будут катастрофическими. Не только для него, но и для всего проекта. Спешно добрался до лифта, судорожно нажал кнопку вызова. Медленные секунды ожидания казались вечностью. В зеркальной поверхности отражалось его искажённое страхом лицо. Морщины, обычно незаметные, прорезались глубокими бороздами, выдавая возраст и груз ответственности, который он нёс на своих плечах. Лифт, наконец, прибыл. Генерал ворвался внутрь, нажал кнопку самого нижнего уровня. Подземный комплекс, секретная лаборатория, где проводились самые грязные и бесчеловечные эксперименты. Именно там он должен был уничтожить все улики, всё, что могло связать его с Т-76 и Евой Кэш. Пока лифт стремительно опускался, он лихорадочно соображал. Нужно было замести все следы, уничтожить все образцы, стереть все данные. И, самое главное, найти Еву. Он не мог допустить, чтобы она попала в чужие руки. Она была ключом ко всему. Внизу его ждали пустые коридоры, освещённые тусклым светом аварийных ламп. Запах хлорки и металла въелся в стены, создавая гнетущую атмосферу. Он знал каждый уголок этого лабиринта, каждый потайной ход, каждую секретную дверь. Бегло направился к хранилищу, где хранились образцы Т-76. Тяжёлая металлическая дверь с кодовым замком. Быстро набрал комбинацию, и дверь с лязгом отворилась. Внутри царил холод и полумрак. Ряды стеллажей, уставленных колбами и пробирками с разноцветными жидкостями. Принялся крушить всё подряд, разбивая колбы, выливая содержимое на пол. Едкий запах химикатов заполнил помещение, разъедая глаза и горло. Закончив с хранилищем, он направился в архив. Компьютеры, серверы, жёсткие диски — всё должно было быть уничтожено. В мгновение Ока выхватил из кармана пистолет и принялся расстреливать технику, превращая её в груду искорёженного металла и пластика. Внезапно он услышал звук шагов. Кто-то приближался. Он замер, прислушиваясь. Шаги становились всё громче и громче. Спрятался за стеллажом, приготовив пистолет. В комнату вошел охранник. Молодой парень, с автоматом на плече. Тот огляделся, ничего не заметил. Генерал выскочил из-за стеллажа и выстрелил. Охранник рухнул на пол, сражённый наповал. Лонгрин тяжело дышал. Он понимал, что времени у него остаётся все меньше и меньше. Нужно было действовать быстрее. Он вспомнил о Еве. Где она сейчас? Что с ней? Он должен был найти её. Выбежал из архива и направился к медицинскому блоку. Там, в одной из палат, она должна была быть. Но когда добрался до медицинского блока, обнаружил, что палата пуста. Евы нигде не было. Почувствовал, как по позвоночнику, снизу вверх, пробежал холодок. Кто-то забрал её. Кто-то знал о ней. Брайан? Тот учёный спас её, не так ли? Лонгрин должен был найти её, чего бы ему это не стоило.

***

Про лор и сверхспособности:

Предполагается, что физика в этой вселенной где-то более или менее соответствует нашим реалиям. Однако наблюдения утверждают обратное. Возьмём, к примеру, прыжки. С одинаковой лёгкостью госпожа Кэш перепрыгивает скамейки, бочки, столы, а также заборы и автомобили. Мелкокалиберные ящики неохотно передвигаются по окрестностям, а крупные шкафы, словно мишки Гамми, прыгают из угла в угол, стоит лишь главной героине слегка надавить плечом. Откуда такая прыткость? Побочные действия от подхваченного ей вируса? По-суровому статичные тени от объектов контрастно выделяются на фоне освещения. Освещение, в свою очередь, демонстрирует невиданные чудеса: от круглой лампы исходит некий объёмный параллелепипед, обрамлённый «лучами света». Это природное явление висит в воздухе и, если внимательно приглядеться, совершенно не зависит от источника света. Подобное волшебство на каждом шагу. К чему нужны огромные пропасти с чёрным разверстым зевом в занюханных нью-йоркских подворотнях? Перебраться через них — элементарно, но из-за поджидающих мутированных волков и оборотней, либо таящихся военных — жди подвоха. В режиме телекинеза Ева подхватывает на расстоянии коробки, бочки, стулья и даже мусорные контейнеры приличной весовой категории — и бросает их в ничего не подозревающих врагов. Достаточно поймать в поле зрения максимум врагов, и активировать смертоносную болванку под названием «диск-лезвие», который полетит творить массакр по всему видимому пространству, отрубая военным головы, а мутантов распиливая на части, при этом лезвие настолько остро заточено, что может проходить сквозь стены. При помощи пирокинеза можно поджигать предметы и любую вражину. Но главный хит сезона — «волшебная пуля». Помните старое доброе слоу-мо, заезженное по самое не могу? Мутагенный вирус расширил и дополнил эту технологию, добавив к замедлению времени ещё и управление самой пулей. Достаточно встать за углом от сонмищ врагов и, управляя волшебным снарядом, уложить каждого поочерёдно. Желательно прямым попаданием в голову. Для чего, кстати, служит ещё одна сверхспособность — «быстрый оборот» (вертушка). Во время исполнения этого трюка Ева кружится на месте, вокруг своей оси в ускоренном обороте, заливая свинцом всё вокруг. Прицелом можно управлять — а значит, опасности подвергается каждый кубический сантиметр помещения, и любой недоброжелатель. Также в арсенале имеется «Щит» благодаря которому, вокруг неё образуется силовое поле, полностью накрывающий её, наподобие шара, но в то же время останавливающий любую её деятельность, то бишь, отстреливаться в этот момент она не сможет. Менее действенная способность — акробатический кувырок с отстреливанием в воздухе.

***

Автор: Alonso

Читать страшные истории:

➩ Футакучи-онна: женщина-чудовище с маленьким ртом на затылке
➩ Ваниры или ваны – одна из двух основных групп скандинавских богов
➩ Хоббит – мифы и легенды
➩ Рассказ о ночном кошмаре
➩ Деревенский ужас