Не тех рыжих усачей, что бегают по общежитиям. Эти были другие — мелкие, смоляно-черные, с неестественно длинными усами, которые казались тоньше человеческого волоса. И появлялись они только в одной комнате — в детской у спящей двухлетней Маши.
Сначала я находила одного, максимум двух, за ночь. Мертвых. Лежащих на спине с поджатыми лапками, будто высохших. Я списывала все на антисанитарию от прежних жильцов, травила всю квартиру, заделывала каждую щель. Не помогало.
Каждое утро я заходила в комнату дочери с комком в горле. И находила: на подоконнике, на краю ковра. Однажды — на открытой ладошке спящей Маши.
Я сходила с ума. Муж, Артем, считал меня истеричкой.
— Просто букашки, Кать, успокойся. Посмотри, их же дохлых ты находишь, значит, травим правильно.
Однажды ночью я проснулась от тихого щелчка. Как будто лопнул мыльный пузырь. Я вошла в детскую. Маша спала. А на ее одеяле, прямо над грудкой, сидел один из тех тараканов. Он не шевелился. Его усики были направлены на лицо девочки, и казалось, что он… прислушивается?..
Я прихлопнула его тапком. На этот раз он был не сухим, а мягким, сочным… Осталось жирное пятно.
На следующий день я установила в комнате камеру с ночным видением. Простая, из интернет-магазина, для нянь.
Первую ночь ничего не произошло. Во вторую — я не спала, уставившись в экран телефона. В 3:33 ночи Маша тихо заворочалась. Камера была направлена на кроватку, и я видела только ее.
И тут из-за края кадра, со стороны стены, выполз один таракан. Он забрался на прут кроватки и замер. Потом другой. Третий. Они не бежали, не суетились. Они медленно, целенаправленно окружили спящего ребенка. Их было десятки.
Я бросилась в комнату, включила свет. На прутьях кроватки не было ничего. Ни одного насекомого. Только Маша, которая спокойно спала.
Денис, видя мое состояние, наконец, согласился посмотреть запись. Мы сели вместе. На записи было то же самое: 3:33, Маша, и… чистое одеяло. Пустая кроватка. Никаких тараканов. Камера не зафиксировала их.
— Тебе нужно к психиатру, — тихо сказал он. — Ты себя изводишь.
В ту ночь я не выдержала. Я взяла Машу к себе в кровать. Лежала и смотрела в потолок, слушая ее ровное дыхание. А потом услышала тот самый щелчок. Прямо у себя над ухом.
Я медленно повернула голову. На белой наволочке лежал мертвый черный таракан. А из динамика монитора на тумбочке донесся новый звук — нежный, убаюкивающий шепот. Он был сложен из сотни отдельных шепотов, как рой насекомых, но складывался в слова.
**«Не отнимай у нас нашу девочку», — шептало что-то из монитора.**
Я вскочила, отшвырнула устройство. Оно разбилось о стену, и шепот смолк.
Сейчас три часа ночи. Я одна в гостиной. Денис ушел после жаркой ссоры, забрав Машу. Он сказал, что я опасна для ребенка. Что я чуть не придушила ее, крича про «шепчущих тараканов». Но я то знаю, что не сошла с ума.
Я осталась тут. В этой квартире. Я знаю, они придут ко мне. Потому что я их вижу. А раз вижу — я им интересна.
Свет в прихоженной только что мигнул и погас. Из коридора доносится сухой, шелестящий звук. Будто тысячи лапок трогают штукатурку.
Они не в стенах. Они между стенами. В пространстве, которого нет.
И теперь они голодны. А новой девочки у них нет.
Наверное, в таком случае, надо прощаться. Заканчивать писать. Но это — единственное, что отвлекает меня от щелчка прямо за моей спиной, от страха обернуться.
83
