«Глава 6: Прекрасная девица»
1
Раннее утро окутало город мягким, золотистым светом. Солнце только-только поднялось над горизонтом, и его лучи, ещё неяркие, но уже тёплые, заливали улицы Нью-Йорка, обещая погожий воскресный день. Воздух был по-осеннему свеж, пах прелой листвой и близкой рекой.
Церковь Святого Августа возвышалась над окрестными домами, словно корабль, плывущий в море городской суеты. Она была великолепна. Построенная в неоготическом стиле, из светлого, почти белого известняка, она сияла в утренних лучах, и её стены, казалось, излучали собственное, тёплое солнечное сияние. Высокие стрельчатые окна с арочными завершениями были украшены искусными витражами, которые переливались сапфировым, рубиновым и изумрудным цветами. Над главным входом, в самом центре фасада, красовался круглый барельеф среднего размера — искусно вырезанная из камня сцена Благовещения: архангел Гавриил, склонившийся перед Девой Марией. А над ним, ещё выше, сияло огромное витражное окно в форме арки — роза, собранная из десятков цветных стёкол, которые в лучах восходящего солнца горели, как драгоценные камни.
К главному входу вела широкая лестница из того же светлого известняка, с обеих сторон обрамлённая каменными изваяниями святых. Слева стоял святой Августин с книгой в одной руке и пером в другой, справа — святой Антоний с младенцем на руках. У подножия лестницы, справа, лежала большая каменная плита с высеченной на ней молитвой, а вокруг неё, словно живой венок, росли цветы и растения: кусты белых и розовых роз, лаванда, шалфей.
С левой стороны от церкви росло большое осеннее дерево — старый клён, чьи листья сейчас были всех оттенков золотого, оранжевого и багряного. Его ветви нависали над чёрным кованым забором с острыми пиками наверху — изящными, но грозными, напоминающими наконечники копий. Забор окружал церковный двор, отделяя священную землю от мирской суеты.
Детективы вышли из служебного автомобиля. Утренняя прохлада заставила Кэти поёжиться, но она лишь плотнее запахнула свою чёрную кожаную куртку. Броуди на секунду остановился и указал пальцем на участок земли у забора.
— Вот там. Что это было, пока не срезали?
Кэти присмотрелась. На земле, у самой ограды, темнели срезанные стебли. Грубые, неровные срезы — явно сделанные в спешке, не садовыми ножницами.
— Видимо, подсолнухи. — ответила она. — Кто-то срезал их под корень.
Они поднялись по лестнице к массивным двухстворчатым дверям церкви. Двери были резными, из тёмного дуба, украшенными искусной резьбой — сценами из Священного Писания, ангелами, цветами. Ручки — массивные, бронзовые, в виде колец, которые держались над головами архангелов, будто символизируя собой полукруговой нимб.
— Один из пальцев висит на волоске. — заметила Кэти, приглядываясь к резьбе. От деревянной руки одного из ангелов почти отделился резной палец, держащийся лишь на тонкой деревянной нити. — Похоже, нитка вырвана.
— Наверное, та самая, что мы нашли в стене. — Броуди мгновенно переменился в лице. — Убийца здесь!
Кэти дёрнула за ручку. Дверь не поддалась.
— Заперто!
— Нужно найти способ пробраться туда. — ответил Ламонт.
— Да уж, ты просто гений. — фыркнула она.
— Там кто-то есть. Может, убийца.
В этот момент Кэти заметила шевеление в кустах роз, что росли у подножия лестницы.
— Полиция! Выходите! — воскликнула она, и её рука легла на кобуру.
Из кустов, с поднятыми руками, выпрямился пожилой мужчина в зелёном шерстяном свитере и широкополой соломенной шляпе. Его лицо, обветренное и покрытое старческими пигментными пятнами, выражало испуг.
— Не стреляйте! Я всего лишь садовник!
Детективы опустили оружие.
— Что вы здесь делаете так рано? — спросила Кэти.
— Я всегда рано прихожу по воскресеньям, — ответил старик, отряхивая колени. — Чтобы убедиться, что сад в порядке перед службой. А сегодня… — он горестно всплеснул руками. — кто-то срезал мои подсолнухи! Вы ведь копы? Может, найдёте, кто это сделал?
И вдруг Броуди замер. Выражение его лица изменилось — стало таким, будто над его головой вспыхнула лампочка, и он разгадал загадку тысячелетия.
— Подсолнухи! — воскликнул он. — Sunflowers. Sun — солнце. Sunday — воскресенье, день Солнца. Связь с воскресеньем очевидна. Убийца всё ещё играет с нами. — Он повернулся к садовнику. — Вам имя Ребекка о чём-нибудь говорит?
— Ребекка? — старик кивнул. — Она внутри. Со своим отцом, проповедником. Они каждое воскресное утро вместе готовятся к службе.
— Ребекка недавно обручилась? — спросила Кэти.
— Год назад. Но что-то не сложилось, и она отменила церемонию за неделю до свадьбы. — он покачал головой.
— Ребекка в опасности! — сообщил Ламонт. — Но мы не можем попасть в церковь.
— Там тайная кнопка, — садовник понизил голос. — в одном из углублений резьбы, у двери. С той стороны, где замок. Пятое снизу.
— Спасибо, — Кэти уже спешила обратно к дверям. — а теперь спрячьтесь. Пока всё не закончится.
Садовник поспешно скрылся за деревьями.
Детективы подошли к дверям. Слева, у резного каменного наличника, украшенного узорами в виде виноградной лозы, Кэти запустила руку в небольшое углубление.
— Я достану, у меня рука тоньше твоей. — сказала она.
Она нащупала едва заметную кнопку и нажала. Левая створка двери с характерным щелчком приоткрылась. Детективы, стараясь не шуметь, проскользнули внутрь.
2
Интерьер церкви поражал воображение. Высокие сводчатые потолки, поддерживаемые массивными колоннами из белого мрамора с позолоченными капителями, уходили ввысь, теряясь в мягком полудрёме. Каждая колонна была украшена искусной резьбой — ангелы, святые, библейские сцены, — и всё это было выполнено с той кропотливой тщательностью, на которую способны лишь старые мастера.
Сквозь витражи — огромные арочные окна с изображениями святых и мучеников — лился мягкий, разноцветный свет. Красные, синие, зелёные, золотые лучи падали на мраморный пол, рисуя на нём причудливые узоры, похожие на драгоценную мозаику. В воздухе витал запах фимиама, воска и старых книг.
Вдоль стен стояли изваяния — Дева Мария с Младенцем на руках, святой Иосиф с посохом, архангел Михаил, поражающий дракона. У каждого изваяния горели свечи, и их огоньки, отражаясь в позолоте, создавали атмосферу таинственности и благоговения.
В центре, на возвышении, располагался алтарь — массивный стол из белого мрамора, покрытый белоснежной скатертью с золотой вышивкой. На нём стояли золотые подсвечники с горящими свечами, а в центре лежала раскрытая Библия в массивном переплёте. Вокруг алтаря были рассыпаны белые и розовые лепестки роз.
Над алтарём, на стене, возвышалось огромное распятие — Иисус Христос, вырезанный из слоновой кости, смотрел на вошедших с выражением бесконечной скорби и любви. С потолка свисали массивные люстры — кованые, с десятками свечей, — а на стенах, в специальных держателях, были закреплены канделябры.
Детективы подошли к алтарю и замерли от неожиданности. Священная книга горела. Языки пламени лизали старые страницы, пожирая священный текст, и от книги поднимался чёрный дымок.
— Какое неуважение. — негодовала Кэти, глядя на кощунство. — Нужно потушить огонь.
Броуди выбежал из церкви и через минуту вернулся, держа в руках металлическую лейку с водой — ту самую, что стояла у кустов роз. Он вылил воду на пылающую Библию. Пламя зашипело, зачадило чёрным дымом и погасло.
— Это, получается, седьмая Библия по счёту. — произнёс он.
От книги исходила копоть, и запах горелой бумаги смешивался с ароматом фимиама.
— Ну что за псих сжигает Библию? — злилась Кэти.
— Седьмая Библия из магазина. — ответил он. — Финальный обряд?
Кэти заметила, что справа от сожжённой книги на алтаре что-то лежит. Она подошла ближе.
— Билеты в свадебное путешествие. — она подняла конверт. — Дорогие. Первый класс. И зачем так тратиться?
— Может, он думает выйти сухим из воды? — предположил Ламонт.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи, упали на стену слева от алтаря, и Кэти заметила, что там что-то блеснуло.
— Смотри. Там, под витражом, что-то приклеено к стене. Нужно растворить клей.
У Броуди как раз была баночка с образцом щёлочи, которую он собрал в квартире на складе. Надев резиновые перчатки и маску, он осторожно, пинцетом, нанёс небольшое количество белого порошка на участок стены, к которому был приклеен предмет. Началась химическая реакция: щёлочь зашипела, запузырилась, разъедая клей. От стены пошёл едкий запах, но вентиляция в церкви была хорошей.
— Реакция пошла. — прокомментировал Броуди.
Когда щёлочь закончила свою работу, он смыл остатки водой из лейки. Предмет, приклеенный к стене, с негромким металлическим звоном упал на мраморный пол. Это был декоративный круглый орнамент — диск из тёмной бронзы, с выгравированным на нём символом креста.
— Мне в церкви всегда хочется перейти на шёпот. — признался Ламонт, поднимая орнамент.
— О, да в тебе говорит чувство вины. — усмехнулась Кэти.
В этот момент где-то позади раздался щелчок. Тяжёлый, металлический — так звучит замок открываемой двери.
— Кто-то идёт! — прошептал Броуди. — Прячься!
Они нырнули за алтарь, присев на корточки. Кэти выхватила пистолет из кобуры и сняла его с предохранителя. Броуди приложил указательный палец к губам. Оба затаили дыхание.
В церковь вошли двое. Шаги — одни уверенные, тяжёлые, другие — неуверенные, спотыкающиеся. Когда они приблизились, детективы одновременно выскочили из укрытия и наставили оружие на вошедших.
— Стоять! — воскликнула Кэти.
Перед ними стоял тот самый мужчина в чёрном — плащ, шляпа, перчатки. В одной руке он держал нож с длинным лезвием, приставив его к горлу молодой светловолосой женщины в белом свадебном платье. Та испуганно дышала, её глаза были широко раскрыты, но она не плакала — только мелко дрожала, прижав руки к груди.
— Я же говорил, никаких гостей! — прошипел мужчина в чёрном, и его голос, низкий и скрежещущий, эхом разнёсся под сводами. Он чуть сильнее прижал лезвие к шее Ребекки, и та тихонько ахнула.
— Отпусти Ребекку. — потребовал Ламонт, не опуская пистолета. — Если бы ты хотел её убить, то не оставил бы столько следов.
Ребекка испуганно дёрнулась. Мужчина в чёрном на мгновение замешкался — и в этот миг резко толкнул её вперёд. Девушка вскрикнула, споткнулась о подол платья и упала, пролетев несколько шагов и приземлившись у подножия аналоя — того самого высокого столика с покатым верхом, на котором лежала сожжённая Библия. Она ударилась коленом о мраморный пол и застонала от боли.
Мужчина в чёрном рванулся в сторону и исчез за маленькой дверью в боковом приделе. Дверь за ним захлопнулась с гулким стуком.
К Ребекке подбежал второй вошедший — её отец, седовласый священник в чёрной сутане. Мужчина в чёрном заставил его войти первым, угрожая ножом. Теперь проповедник опустился на колени и обнял дочь, поглаживая её по спине и плечам.
— Тише, дитя моё, тише… Всё хорошо, ты в безопасности. — приговаривал он.
— Вы в порядке? — спросила Кэти, подходя ближе.
— Не беспокойтесь. — ответил священник, поднимая на неё глаза. — Поймайте маньяка, пока он не навредил кому-то ещё.
— Зачем он это делает, Ребекка? — спросила Кэти.
Девушка подняла заплаканные глаза. Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо.
— Я разгадала Томаса и разорвала помолвку. — Она сглотнула. — Затем он напал на меня, и мне пришлось защищаться ножницами. Теперь он хочет меня убить.
— Не беспокойтесь, мы его надолго упрячем. — пообещал Ламонт.
3
Слева от алтаря находилась дверь, ведущая в кабинет священника. Детективы вошли внутрь. Это была небольшая, но очень уютная комната, обшитая тёмными деревянными панелями. На стенах висели иконы в позолоченных окладах — Богородица с Младенцем, Спас Нерукотворный, несколько святых. Рядом с ними — распятия из слоновой кости и картины на библейские сюжеты. Пол устилал расписной ковёр с глубоким красным оттенком и золотыми узорами. В углу, на небольшом комоде, стояли канделябры с оплывшими свечами. У стены — удобный диван, обитый тёмно-бордовым бархатом, а рядом, на тумбочке, — приглушённая лампа с шёлковым абажуром, отбрасывающая мягкий жёлтый свет.
Напротив небольшого арочного окна, сквозь которое лился утренний свет, стоял стеллаж с книгами — старинными фолиантами в кожаных переплётах. А перед ним — винтажный деревянный столик с витиеватыми коваными ножками чёрного цвета, идущими изящными завитками. На столике красовалась статуэтка ангела из белого мрамора, несколько книг и канделябр.
— Пахнет вином и парфюмом. — заметила Кэти, вдыхая аромат.
— В твоих устах это звучит, будто тут только что закончилась вечеринка хиппи, — усмехнулся Броуди.
— Окстись. Думаешь, он любит хоровое пение, Ламонт?
— Скорее христианский рэп.
На полу, у стены, валялась раскрытая книга и графин из-под вина, разбитый вдребезги. Теперь стало понятно, откуда в кабинете запах вина. А парфюм, видимо, принадлежал тому, кто побывал здесь до них. Осколки стекла поблёскивали на свету, среди которых был второй орнамент.
Слева от дивана была ещё одна дверь — массивная, деревянная, с металлическими оковками. Она выглядела так, будто её перенесли сюда прямиком из средневекового замка.
— Старая дверь, как из средневековья. — рассмотрел её Ламонт.
— Не надо уроков истории, Ламонт. Дверь заперта, а за ней убийца.
На двери был изображён странный символ: перевёрнутый чёрный треугольник, заключённый в идеально ровный круг. Над кругом располагался резной пергамент с надписью на латыни: «Qui quaerit, invenit» — «Кто ищет, тот найдёт». Слева, справа и снизу от круга с треугольником находились три круглые выемки — туда должны были вставляться декоративные элементы с соответствующими символами.
Слева в выемке был изображён символ креста — туда детективы вставили найденный ими бронзовый орнамент с крестом. Справа в выемке был изображён символ, похожий на пересекающиеся концы — якорь, древний христианский символ надежды. А снизу — символ пятиконечной звезды, Вифлеемской звезды.
У детективов пока было только два орнамента — с крестом и с якорем. Они вставили их в соответствующие выемки.
— Давай получше осмотрим кабинет. — предложил Ламонт.
Они подошли к столику со статуэткой ангела. На нём, помимо ангела, лежали: два фиговых листа из позеленевшей бронзы, книга с молитвами, чётки из тёмного дерева, маленькое распятие, канделябр со свечами, несколько священных книг, икона Богородицы и статуэтка Мадонны с Младенцем. Рядом, в небольшой углублённой чаше из алебастра, наполненной речными камешками, детективы нашли третий орнамент — бронзовый диск с выгравированной пятиконечной звездой.
— Вот он! — воскликнула Кэти.
Она вставила орнамент в нижнюю выемку на двери. Теперь все три символа были на месте. Механизм ожил: колесо — круг вокруг треугольника — начало вращаться с характерным металлическим звуком, указывая на зажигающиеся символы.
— Нужно повторить последовательность. — сказал Броуди.
Колесо вращалось, указывая на символы один за другим. Первая последовательность: якорь, крест, звезда, крест и снова якорь.
Кэти нажала на символы в нужном порядке. Загорелся зелёный огонёк.
Колесо завращалось чуть быстрее. Вторая последовательность: звезда, крест, якорь, крест, якорь и снова звезда.
Броуди попытался повторить, но сбился на четвёртом символе. Огонёк погас, и колесо остановилось.
— Чёрт! — выругался он. — Начинаем сначала.
Колесо снова ожило и показало ту же последовательность. На этот раз Броуди справился.
Колесо завращалось ещё быстрее. Третья последовательность была длиннее: крест, звезда, якорь, звезда, крест, звезда, якорь, крест, якорь.
Кэти напряглась, пытаясь запомнить порядок. Она нажимала на символы, проговаривая их про себя, но на последнем сбилась. Огонёк погас.
— Проклятье! — она в сердцах ударила кулаком по двери.
— Спокойно, Турино. — сказал Броуди. — Давай ещё раз.
Колесо снова показало последовательность. Кэти повторила — и на этот раз все символы загорелись зелёным.
Колесо завращалось совсем быстро. Последняя последовательность была самой сложной: звезда, якорь, крест, звезда, крест, якорь, крест, звезда, якорь, крест.
Броуди внимательно следил за мелькающими символами, запоминая каждый. Когда колесо остановилось, он выдохнул и начал нажимать: звезда, якорь, крест, звезда…
На пятом символе он запнулся, но Кэти подсказала:
— Крест! Дальше крест!
…якорь, крест, звезда, якорь, крест.
Все символы загорелись зелёным. Треугольник внутри круга дрогнул и медленно перевернулся, являя лицевую сторону — с ручкой-кольцом. Броуди потянул за кольцо, и дверь открылась.
За ней уходила вверх витиеватая лестница — узкая, каменная, с выщербленными ступенями. Броуди побежал первым, перепрыгивая через две ступеньки. Кэти, тяжело дыша, не отставала.
4
Лестница вывела их на крышу церкви. Утреннее солнце уже поднялось выше, и его лучи заливали город. Отсюда, с высоты, открывался потрясающий вид на небоскрёбы Манхэттена, на ленту Гудзона, блестевшую вдалеке, на мосты, парки, улицы. Ветер трепал волосы, принося прохладу и запах близкой воды.
Мужчина в чёрном стоял у самого края, у парапета, и, казалось, раздумывал, не прыгнуть ли вниз.
— Не двигайся! — крикнула Кэти, направляя на него пистолет.
— Зачем ты это делаешь? — спросил Ламонт, делая шаг вперёд.
— Мы собирались пожениться, — голос мужчины в чёрном прозвучал недовольно, как скрежет металла. — Я… Я люблю её. Но она всё отменила!
Снизу, с улицы, донёсся вой полицейских сирен — подкрепление прибыло.
При свете солнца стало видно, что это рыжеволосый мужчина с плотной бородой. Ему было около тридцати. Он отодвинул край чёрного плаща, и на его шее открылся длинный, уродливый шрам, идущий наискосок.
— Видите?! — возмущался он. — Вот что она со мной сделала!
Неожиданно Кэти пошла в атаку. Мужчина в чёрном взмахнул лезвием, но она уклонилась — тренированное тело среагировало быстрее, чем он ожидал — и нанесла мощный удар ногой. Попадание пришлось точно в лицо. Мужчина отлетел, упал на каменный пол — и с него слетели и чёрная шляпа, и накладная рыжая борода. Всё фальшивое говорило лишь об одном — маскировка.
— Прескотт! — поражённо воскликнул Ламонт.
Томми Прескотт, ассистент Уилла Шенга, вскочил на ноги и, как затравленный зверь, бросился к парапету. Он попытался перепрыгнуть через каменное ограждение, но нога соскользнула с влажного от утренней росы камня, и он, вскрикнув, полетел вниз.
— Поймал! — Броуди в последний момент схватил его за руку. — Помоги, Турино.
Кэти подбежала и вместе с напарником втянула Прескотта обратно на крышу. Тот рухнул на колени, тяжело дыша и хрипя.
— А мог бы сэкономить деньги налогоплательщиков на процесс. — ёрничала Турино. — Он бы сейчас лежал лепёхой — и, ликуй, народ.
— Это не входит в мои служебные обязанности, Турино. — усмехнулся Ламонт, защёлкивая наручники на запястьях Томми.
— Уилл приютил Томми после разрыва с Ребеккой, поэтому ему было просто всё подстроить, — констатировала Кэти. — И чтобы скрыть свой возраст и внешность, Прескотт придумал этот накладной грим. Боже, сколько мороки. — она театрально закатила глаза.
Томми Прескотт был чуть младше Уилла, Кэти и Броуди, а грим с рыжими волосами и бородой придавал ему возраста. У него также было специальное устройство — маленький прибор, встроенный в воротник, который позволял менять тембр голоса, делая его более низким, грубым и проникновенным. Всё это вместе создавало образ человека на пятнадцать лет старше.
Оба детектива вели Томми в наручниках к выходу.
— Нужно позвонить Лонг. — уведомил Ламонт. — Она будет в ярости, что мы ей сразу не сообщили.
— Это наименьшая из наших проблем, — наигранно протянула Кэти. — Вот если моя мама видела это фальшивое объявление о помолвке… Её будет не унять.
«Эпилог»
Спустя несколько дней в департаменте особых расследований царила атмосфера заслуженного отдыха. Дело было закрыто, маньяк пойман, и детективы наконец могли выдохнуть.
В просторном холле, куда проникали лучи полуденного солнца, вдруг раздался знакомый голос. Та самая репортёрша с тёмным каре и в очках, с улыбкой до ушей, как назойливая муха прорвалась через турникеты и, размахивая микрофоном, неслась прямо к Броуди Ламонту.
— Детектив Ламонт! Всего пара вопросов! Правда ли, что Обручальный убийца оказался сотрудником вашего же департамента? Как вам удалось его разоблачить? Какие…
Она не успела договорить. Служба безопасности сработала молниеносно: двое охранников в штатском подхватили репортёршу под руки и, несмотря на её протесты, вывели из здания.
Броуди проводил её взглядом и усмехнулся. Кэти, стоявшая рядом со стаканчиком кофе, покачала головой.
— Турино — итальянская фамилия? — спросил он вдруг. — Ты никогда не рассказывала о своих корнях.
— Как и ты о том, что даже журналистки на тебя вешаются. — парировала она.
— Кстати, ты можешь называть меня Броуди, а то всё «Ламонт» да «Ламонт», даже как-то дежурно.
Кэти сделала глоток кофе и, не поворачивая головы, ответила:
— Мы напарники, а не любовники.
В этот момент на их компьютерах одновременно замигали иконки с конвертами. Пришли новые письма. Уилл Шенг всё ещё восстанавливался в больнице, и Томми Прескотт, его ассистент, проведёт остаток своей жизни за решёткой. Но новое дело уже не заставляло себя ждать.
Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso
2
