Виртуальная карта, словно живая, пульсировала перед глазами Марка, указывая на финальную точку маршрута. Восемь шагов отделяли его от стола, удлинённого, из цвета зебрано, один из оттенков тёмного дерева, словно выросшего из самой тьмы этого пространства. Каждый шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине, предвещая нечто неизбежное. И вот, когда пальцы коснулись холодной поверхности стола, тишину разорвал звук, словно хруст костей — звон разбитого стекла. Рефлекторно вскинув голову, он увидел, как в проём двери, и через оконную раму, словно ракетой, влетает газовая шашка. Инстинкт самосохранения заставил его отшатнуться, но было поздно. Кабинет мгновенно наполнился едким, зеленоватым дымом. Он обволакивал, душил, проникал в лёгкие, как ядовитый плющ. Содержание O2 в воздухе стремительно падало, уступая место усыпляющему газу, который, казалось, имел собственный разум, стремясь подчинить себе чужую волю. Не успев даже моргнуть, Марк почувствовал, как его тело пронзает разряд чудовищной силы. Боль была настолько всепоглощающей, что казалось, будто его разрывают на части изнутри. Крик застрял в горле, превратившись в хрип. Откуда не возьмись, его пронзил мощнейший электрический разряд. Он пошатнулся, теряя ориентацию, а в ушах раздался треск, словно ломалась берцовая кость. Биохимическая связь рвалась, как струны архаичной гитары, издавая последний, предсмертный аккорд. Разрыв этот, подобный взрыву сверхновой звезды, оглушил его, вызвав контузию, заставляя ушные перепонки протестовать от невыносимой боли. Ловушка. Это была тщательно спланированная, жестокая ловушка. Марка зашатало, словно марионетку с перерезанными нитями. Усыпляющий газ, словно злой гений, уже завладел его разумом. Глаза слезились, зрение расплывалось, мир вокруг превращался в хаотичное месиво цветов и форм. Он сделал несколько неуверенных шагов, пытаясь удержаться на ногах, но тщетно. Последнее, что он почувствовал — это холод пола под спиной. Сознание ускользало, словно песок сквозь пальцы. Тьма наступала, поглощая его целиком, оставляя лишь пустоту и разрезающую тишину. Он рухнул, подкошенный, жертва коварного плана, в котором ему была отведена роль пешки. И в этой тьме, в этом беспамятстве, он перестал существовать, оставив лишь эхо своего крика в стенах почти взломанного кабинета.
Холодный пот пропитал воротник рубашки. Ричард вцепился пальцами в край стола, словно пытаясь удержать ускользающую реальность.
— Марк, слышишь меня? — Отчаянно вторил он в микрофон, но в ответ получил лишь какофонию помех. Треск, гул, кто-то терзал станцию эфира, будто на секунду оглушили его. Скривился в лице, отдёрнув наушник. Он должен был предупредить Эдвина, но связь оборвалась, как перерезанная ножом. Внезапно, экраны мониторов, до этого послушно отображавшие сложную структуру данных, взбесились. Изображения замерцали, превращаясь в хаотичную мешанину цветов и форм. Словно безумный художник, система выдавала 25 кадров в секунду, превращая информацию в бессмысленное слайд-шоу. Руткит. Глубоко проникший в прошивку системы, он пожирал её изнутри. Их взломали. Но как? Кто смог обойти многоуровневую защиту, на которую были потрачены месяцы кропотливой работы? Ледяной ужас сковал сердце. Ричард повернул голову, прислушиваясь. Сквозь гул работающих серверов, сквозь треск умирающей электроники, до его ушей донёсся звук, от которого кровь застыла в жилах. Звук взлома, грубый и неотвратимый, доносился из коридора, всего в нескольких метрах от него. Кто-то пытался проникнуть внутрь, физически, силой. Гронинген действовал на автомате. Инстинкт самосохранения взял верх над разумом. Он сорвался с места, бросив всё. Не было времени думать, анализировать, планировать. Только бежать. Он рванул к двери, ведущей в подвальное помещение. За ней, в лабиринте узких коридоров и пыльных кладовых, был шанс затеряться, выиграть время. Ричард захлопнул за собой дверь и, дрожащими руками, провернул вращающуюся сейфовую дверь. Замок щёлкнул, но он не стал терять времени, проверяя его надёжность. Бросился к небольшому зарешечённому окну, расположенному под потолком. С трудом, поднатужившись, он выбил хлипкую раму и, просунув голову наружу, вдохнул полной грудью дневной воздух. В этот момент дверь чёрного входа, расположенная на другом конце планировки, отлетела с грохотом на несколько метров, словно щепка, под ударом топора.
— Ах, ты ж! — Прошептал Ричард, замирая.
В проёме появилась фигура. Игнесс. Её лицо, обычно скрытое маской безразличия, сейчас было искажено холодной, расчётливой злобой. В руках она держала пистолет-пулемёт, чёрный и смертоносный. В её наушнике раздался короткий, сухой щелчок. Игнесс получила новое задание. Убрала указательный и средний палец с микрофона, подтверждая получение приказа. Приподняв оружие, она с долей пренебрежения, словно уничтожала надоевшую игрушку, открыла огонь по системным блокам, мониторам, серверам. Пули с визгом рикошетили от металла, разрывая провода и высекая искры. Работа координатора-инженера, плод многих месяцев бессонных ночей, превращалась в груду искорёженного металла и пластика. Ричард, застывший в полупозиции, понимал, что времени больше нет. Он спешно выкарабкался из окна, цепляясь пальцами за шершавый кирпич стены. Свисая с карниза, он посмотрел вниз. Под окнами, словно насмешка, буйно разросся бурьян, скрывая под собой неровную землю, усыпанную камнями и обломками. Прыгать было рискованно, но оставаться здесь означало верную смерть. Сглотнув ком в горле, он разомкнул пальцы, оторвавшись от карниза. Падение получилось неудачным. Острая боль пронзила лодыжку, через неё в одно мгновение прошли раскалённым гвоздём. Он почувствовал, как кость хрустнула под неестественным углом.
— А-а-а! — Вырвался невольный стон, который Ричард тут же заглушил рукой. Боль была адской, но страх оказался сильнее. Он знал, что Игнесс не остановится, пока не выполнит задание. Она будет преследовать их до конца, пока не искоренит. Превозмогая боль, Ричард попытался встать, но нога подломилась. Он упал обратно в бурьян, чувствуя, как острые стебли царапают кожу.
— Чёрт, чёрт, чёрт! — Шептал он, пытаясь унять дрожь в руках. Нужно убираться отсюда. Ползком, хромая, проползам, стиснув зубы. Он должен выжить. Он должен рассказать. Собрав всю свою волю в кулак, Ричард пополз, волоча за собой повреждённую ногу. Каждый сантиметр давался с трудом, боль пульсировала в голове, застилая разум. Он чувствовал себя загнанным зверем, преследуемым безжалостным хищником. Внутри здания стихла стрельба. Ричард замер, прислушиваясь. Тишина была зловещей, давящей. Он знал, что Игнесс не ушла. Она выслеживает его. Сквозь заросли бурьяна он увидел движение. Тень скользнула вдоль стены здания. Игнесс? Она идёт по его следу. Прижал голову к земле, стараясь слиться с окружающей растительностью. Он затаил дыхание, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Как она столь быстро могла оказаться внизу? Это её подельник? Кто-то другой? Время тянулось мучительно медленно. Каждая секунда казалась вечностью. Он слышал, как неизвестный приближается, его или её шаги были тихими, но уверенными. Внезапно, над его головой раздался треск сломанной ветки. Гронинген вздрогнул. Прозвучал холодный, бесстрастный голос, и это была не девушка-агент. Ричард поднял голову. Некто стоял в нескольких метрах от него, пистолет был направлен прямо на него. В его глазах не было ни жалости, ни сочувствия. Только холодный, расчётливый блеск. Ричард знал, что сопротивление бесполезно. Он был ранен, безоружен и загнан в угол. Но он не собирался сдаваться без боя.
Шорох, едва различимый шелест в густой поросли, заставил Найта замереть. Сердце, и без того колотившееся в бешеном ритме, пропустило удар. Он резко оттолкнул липкую, влажную листву, словно срывая пелену с глаз, и шагнул вперёд, готовый к бою. Но Ричарда не было. Лишь смятые стебли, примятая трава и ускользающее ощущение присутствия, словно призрак, растворившийся в утреннем тумане. Недоумение, острое и неприятное, словно заноза, кольнуло в лице Найта. Где он? Куда мог деться? Взгляд метнулся вправо, к зияющей ране, оставленной взрывом. Холодный, осколочный асфальт, усеянный обломками и пеплом, блестел под первыми лучами солнца, словно слёзы на лице мертвеца. От штаб-квартиры Марка Эдвина и Ричарда Гронингена, от когда-то неприступной крепости, теперь исходили лишь злобные языки пламени, жадно пожирающие остатки былого величия. Огонь ревел, потрескивал, выплёвывал клубы чёрного дыма, отравляя и без того спёртый воздух. Внезапно, словно эхо взрыва, в памяти всплыла картина: Ричард, бледный как полотно, с безумным блеском в глазах, выпрыгивающий из окна за мгновение до того, как здание содрогнулось от чудовищной силы взрыва. Взрыва эрупции, взрыва, который должен был похоронить все улики и свидетелей. Найт почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ричард выжил. Но какой ценой? И где он сейчас Адреналин хлынул в кровь, разгоняя остатки сна. Ночь должен найти его. Должен узнать, что произошло. Должен остановить их, пока не стало слишком поздно. Он огляделся, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, хоть малейший след. Запах гари и пороха душил, резал глаза. В воздухе висела густая пелена тревоги и страха. Темнокожий сделал глубокий вдох, собираясь с силами. Он был один, против целой армии. Но он не мог сдаться. Ричард был для Марка другом, его товарищем, его последней надеждой. Естественно, он постарается того предупредить. Стиснув зубы, юноша в красной ветровке с принтом из белых чисел большого размера и крупного шрифта, которые образовывали собой сумму «78», двинулся вперёд, в самое пекло, в самое сердце хаоса. Он шёл по осколкам прошлого, по пеплу надежд, ведомый лишь одной целью — найти Ричарда и остановить безумие Марка. Каждый шаг отдавался гулким эхом в его голове, каждый вздох обжигал лёгкие. Он чувствовал, как огонь лижет его кожу, как дым разъедает глаза. Но он не останавливался. Он знал, что времени почти не осталось. Впереди, сквозь завесу дыма, он увидел движение. Слабое, едва заметное, но достаточное, чтобы зажечь в его сердце искру надежды. Найт прибавил шаг, готовый к любому повороту событий. Он знал, что он вступает в игру, где ставка — жизнь. И он намерен выиграть. Приблизившись, Найт различил фигуру, сгорбленную, дрожащую. Приблизившись, это был обрубок изогнувшейся древесины. Кусок ткани от гавайской рубашки лежал на земле, прикрытый обломком стены, словно пытаясь спрятаться от всевидящего Ока пламени. Его одежда была изорвана, лицо небось в копоти и крови. Но самого Ричарда под обломками не было. Тот тяжело дышал, каждое движение отдавалось стоном боли, преодолевая очередные приступы, уже бежал, прихрамывая. Игнесс же заминировала их апартаменты, пытаясь уничтожить все доказательства и следы компромата. Найт пронял, что упустил инженера-координатора из виду, оглядываясь по сторонам.
Глаза, словно склеенные веками, тяжко разлепились, пропуская в сознание мутный свет. Марк ощутил острую боль в запястьях и лодыжках. Он был прикован к холодному металлическому стулу, стяжки безжалостно врезались в плоть, фиксируя руки за спиной и ноги. Паника, ледяной волной окатившая его, попыталась парализовать волю, но он отчаянно сопротивлялся, собираясь с мыслями. В этом случае ему послужит подспорьем тачтайпинг — техника быстрого и практически бесшумного письма вслепую. С английского языка термин переводится как «касание-печатание». Он мог писать текст, практически не меняя положение рук, только пальцев. Пальцы должны постоянно находиться на буквах. Набирая текст вслепую, можно выполнить тот же объём работы за меньшее время. При слепой печати фокусируются непосредственно на тексте, что повышает точность и помогает сразу замечать опечатки. Его спасением стал наручный мини-компьютер. С трудом, преодолевая ноющую боль, он пальцами левой руки дотянулся до гладкой поверхности. Тачтайпинг — техника, ставшая его второй натурой, сейчас была единственной надеждой. «Касание-печатание», как её называли на Земле, позволяло набирать текст быстро и практически бесшумно, не меняя положения рук, лишь кончиками пальцев. Он помнил слова, похожие на мантру: «Фокусируйся на тексте, Марк, доверься памяти мышц. Точность — это жизнь». Пальцы заскользили по сенсорному блоку управления, словно танцоры на невидимой сцене. Активирован режим видеозаписи в нейро очках. С этой секунды всё происходящее фиксировалось, становясь неопровержимым свидетельством. Медленно, с нечеловеческим усилием, Марк повернул голову. Шея хрустнула, словно сломанная кость, и он прошипел от сковывающей боли. Вокруг простирался обширный контейнер, стены которого уходили в размытую даль. Его заперли. Как крысу в клетке. Неожиданно, с лязгом, ворота контейнера двусторонним образом отворились, впуская внутрь полосу яркого света. Впереди, словно из клубов чёрного дыма, возникла фигура высокого мужчины. Тень, казалось, обволакивала его, скрывая истинные черты. По мере того, как он приближался, свет выхватывал из мрака знакомые детали. Брови Марка чуть приподнялись вверх в изумлении и ужасе. Это был Дэрион МакГэвори, мэр их города. Человек, которому многие доверяли. Дэрион МакГэвори, мэр их города, восседал на троне общественного доверия, словно король на золотом пьедестале. Его имя, выгравированное на скрижалях местной политики, звучало как мантра, успокаивая и вселяя надежду. Наибольший процент граждан, словно зачарованные флейтой крысолова, ставили галочку напротив его фамилии, веря в его непогрешимость, в его искреннее стремление к благу. Он был воплощением стабильности, оплотом порядка, маяком, указывающим путь к процветанию. Его речи, отточенные до блеска, лились как мёд, обволакивая сердца слушателей. Он говорил о прозрачности власти, о борьбе с коррупцией, о создании равных возможностей для всех. Его улыбка, широкая и располагающая, казалась искренней, а взгляд, прямой и открытый, убеждал в честности намерений. Он умел слушать, умел сочувствовать, умел вселять уверенность. Он был идеальным политиком, образцом для подражания, гордостью города. Но за этой безупречной маской скрывался искусный кукловод, плетущий паутину интриг и манипуляций. Дэрион МакГэвори был архитектором тщательно выстроенной иллюзии, гением обмана, виртуозом гипокризии. Он был коррупционером, бюрократом, человеком, погрязшим в болоте личных интересов. Каждый его жест, каждое слово, каждый взгляд были тщательно просчитаны, направлены на укрепление его власти и обогащение его кармана. Он умело использовал общественное доверие, как щит, прикрываясь им от любых подозрений. Он заключал тайные сделки, получал откаты, раздавал выгодные контракты своим приближённым. Городские деньги, предназначенные для развития инфраструктуры, для поддержки нуждающихся, утекали в его бездонные карманы, словно вода сквозь пальцы. Он был мастером дезинформации, умело манипулируя общественным мнением. Создавал видимость бурной деятельности, организовывал пышные мероприятия, запускал громкие проекты, которые на поверку оказывались лишь пустышками, призванными отвлечь внимание от его тёмных дел. Никто не догадывался о его истинной сущности. Люди видели лишь то, что он хотел, чтобы они видели. Они верили в его ложь, потому что хотели верить. Они были ослеплены его харизмой, оглушены его обещаниями, парализованы своим собственным доверием. Мэр Рич-Аймонда, был волком в овечьей шкуре, хищником, прикрывающимся маской благодетеля. И пока люди продолжали верить в его ложь, он продолжал править, обогащаться и плести свои коварные сети, погружая город в пучину коррупции и беззакония. Ирония заключалась в том, что именно те, кто больше всего ему доверял, становились его главными жертвами. За его плечами, словно выкованные из стали, выросли два исполина — охранная служба поддержки. Их лица, лишённые всякого выражения, были непроницаемы, а мускулистые руки, казалось, сдерживали нечеловеческую силу. Они стояли неподвижно, как каменные изваяния, готовые выполнить любой приказ своего хозяина. МакГэвори остановился в нескольких шагах от Марка, и в полумраке его лицо казалось зловещей маской. В глазах, обычно излучавших доброжелательность и уверенность, сейчас плескалось что-то холодное и расчётливое. Он молчал, словно наслаждаясь моментом, позволяя Марку в полной мере осознать всю безысходность своего положения. Тишина в контейнере давила, как бетонная плита, и лишь тихий, практически недосягаемый шелест пальцев Марка, продолжавших набирать текст, нарушал её зловещую монотонность. Он знал, что это может быть его последним посланием миру. Последней попыткой донести правду.
— Где диск? — Зловеще прошипел шатен. Его голос, пропитанный ядом и угрозой, эхом отдавался в тесном металлическом контейнере.
Марк, прикованный к стулу, был избит до полусмерти. Два багровых ручейка стекали из разбитого носа, окрашивая верхнюю губу в зловещий оттенок. Амбалы МакГэвори постарались на славу, превратив его лицо в кровавое месиво. Каждый вдох давался с трудом, рёбра ныли от боли.
— Пошёл ты. — Выплюнул он, и сгусток крови, смешанный со слюной, попал прямо в лицо его мучителю.
Мужчина, чьё лицо исказила гримаса отвращения, вытер правую щёку тыльной стороной ладони. Эдвин, казалось, потерялся во времени. Он не помнил, как оказался в этом жутком контейнере, сколько часов, а может, и дней, он здесь провёл. В голове царил хаос, а тело протестовало против каждой секунды, проведённой в этом аду. Неожиданно впереди, в полумраке, вырисовалось очертание ещё одной фигуры. Силуэт приближался, и Марк не знал Найта — мелкого негоцианта, торговца краденым и по совместительству лидера местной преступной шайки.
— Вот, как и договаривались. — Прозвучал приглушённый голос темнокожего парня. Капюшон, накинутый на голову, скрывал часть его лица, оставляя в тени взгляд. Он остановился слева, соблюдая дистанцию, словно боялся замараться.
— Этот кусок фекалий всё равно ни черта не говорит. — Процедил шатен, и в его руке блеснул металл пистолета. Нейро очки на лице Марка, несмотря на повреждения, продолжали записывать происходящее.
— Э, что за батва? — Найт приподнял ладони в жесте примирения, явно давая задний ход. — Этого пункта не было в нашей сделке. Вы просили приволочь его, что и было выполнено.
Оружие зловеще блеснуло в тусклом свете, медленно поднимаясь вверх.
— А теперь ты спустишь курок. Можешь отправить свинец ему промеж глаз. — Цинично процедил Дэрион, не отрывая взгляда от Марка.
Аршинник, побледнев, шагнул назад.
— Я на это не подписывался. — Голос его заметно дрогнул, выдавая панический страх. Нервозность считывалась на его физиономии.
— Знаешь, в чём твоя ошибка? — Зловеще прошипел Дэрион, приближаясь к нему. — В том, что ты слишком глуп.
Выставив руку, он выстрелил. Глухой хлопок эхом разнёсся по контейнеру. Встроенная камера в нейро очках Марка запечатлела этот важный момент. Ночь рухнул плашмя на спину, и под ним начала расползаться зловещая лужа крови. МакГэвори хладнокровно застрелил одну из своих шестёрок, словно раздавил надоедливого жука.
— Разберитесь с ним. — Отдал приказ он, отворачиваясь. Его лицо не выражало никаких эмоций, словно он только что выпил стакан воды со вкусом малины, подсластёную, охлаждающую, как ни в чём не бывало, отдаляясь.
Всё это время Марк, несмотря на боль и слабость, орудовал отмычкой, расслабляя стяжки на запястьях, пока они вели свои светские беседы. Мелкая моторика, отточенная годами, не подвела его даже в таком состоянии. Перебирая пальцами, он нащупал в потайном кармане складной универсальный инструмент. Между его окровавленными фалангами показался тонкий, но острый нож. Двое атлантов, чьи лица выражали тупое повиновение, надвигались на Эдвина. Их массивные фигуры заслоняли собой и без того скудный свет. Марк понимал, что это его единственный шанс. Он должен действовать быстро и решительно, иначе его ждёт та же участь, что и Найта. Собрав последние силы, он резко дёрнул руками, разрывая ослабленные стяжки. Боль пронзила запястья, но он не обратил на неё внимания. В мгновение Ока нож оказался в его руке. Первый амбал, не ожидавший сопротивления, получил удар в шею. Лезвие вошло легко, словно в масло. Кровь хлынула фонтаном, забрызгав стены контейнера. Мужчина захрипел и рухнул на пол, дёргаясь в предсмертной агонии. Второй амбал, опешив от неожиданности, попытался схватить Марка. Но тот был быстрее. Он уклонился от неуклюжей атаки и вонзил нож в живот противника. Тот зарычал от боли и попытался сжать Марка в своих объятиях, но силы покидали его с каждой секундой. Далеко не субтильный воришка вырвался из его хватки и оттолкнул его. Амбал повалился на тело своего товарища, заливая всё вокруг кровью. Обессиленный, но живой, брюнет опёрся о стул, пытаясь отдышаться. Боль пронзала всё тело, но адреналин держал его на ногах. Он знал, что Дэрион не оставит это просто так. Он вернётся, и тогда ему не поздоровится. Нужно было выбираться отсюда как можно скорее. Он оглядел контейнер в поисках выхода. Единственной возможностью была дверь, через которую его притащили сюда. Но она наверняка охранялась и была заблокирована. Собрав остатки сил, Марк направился к двери. Он знал, что его ждёт впереди, но у него не было выбора. Он должен был распространить информацию о МакГэвори и отомстить за всё, что с ним сделали. Приблизившись к двери, он услышал приглушённые голоса. Двое охранников стояли снаружи, о чём-то оживлённо беседуя. Марк прислушался.
— …говорил, что этот кусок мяса знает, где диск.
— Да плевать, где он. Главное, чтобы Дэрион получил то, что хочет.
— А если он не скажет?
— Тогда сдохнет. — Прыснул второй, отмахиваясь, как от навязчивой мухи. — Хозяин не любит, когда ему перечат.
Марк усмехнулся. Они думают, что он сломлен. Они думают, что он сдался. Но они ошибаются. Он ещё покажет им, на что способен. Прислонился к двери и глубоко вдохнул. Пришло время действовать.
Филейная часть горела огнём, онемев от долгих часов, проведённых в неподвижности на проклятом стуле. Ноги, словно чужие, дрожали под ним, и Марк, шатаясь, передвигался вдоль стен контейнера, проводя рукой по холодному металлу изнутри, словно ища в нём хоть какую-то опору, хоть каплю уверенности. Он ждал, затаив дыхание, пока прихвостни МакГэвори, эти тупые псы, отойдут от охраняемого ими куска железа. Только тогда он сможет изучить его содержимое, понять, что за дьявольскую игру затеял этот старый лис. Внутри контейнера царил хаос: вдоль стен, словно призраки, вдоль и в вертикальном положении висели полиэтиленовые пакеты, а с левой стороны громоздились металлопластиковые ящики с удобными ручками. Что в них? Оружие? Наркотики? Или что-то гораздо более зловещее? По привычке Марк похлопал себя по бёдрам, по груди, ища знакомый вес снаряжения. Но там было пусто. Холодная, обжигающая пустота. В голове словно взорвалась граната. Вот оно. Осознание ударило, как обухом по голове. Захват… усыпляющий газ… ловушка. Всё его оборудование, всё, что делало его Марком Эдвином, было изъято этими головорезами. Тяжело выдохнул, запрокинув голову. Нельзя терять времени. Охранники отошли, оставив контейнер без присмотра. Идиоты. Они не смогли найти его главный козырь — незаменимую отмычку и универсальный инструмент, спрятанные в тайнике, замаскированном под обычный карман в комбинезоне. Это был вшитый изнутри, под слоем ткани, загашник — потайной карман, который не сразу можно было обнаружить или прощупать. С хрустом в коленях Марк присел на корточки. Пальцы, онемевшие от холода и напряжения, нащупали потайной шов. Сердце бешено колотилось в груди. Он начал взламывать замок основной отмычкой, но она не подошла. Проклятье! Вся надежда оставалась на универсальный инструмент. Минуты тянулись, как часы. Пот струился по лицу, смешиваясь с запёкшейся кровью. Наконец, спустя долгих пятнадцать минут, замок поддался. Свобода. Марк выбрался наружу, жадно вдыхая свежий, влажный воздух. Поздний вечер окутывал всё вокруг. Он бродил, словно раненый зверь, пытаясь найти выход из этого проклятого места. Вскоре его настиг проливной дождь. Холодные струи болезненно хлестали по лицу, смывая застывшие струйки крови над верхней губой и с избитого лица, на котором красовались багровые синяки и всё ещё кровоточащие ссадины. Волосы намокли и слиплись на лбу, закрывая обзор. Он шёл, чуть приоткрыв рот, словно пытаясь поймать хоть каплю воздуха. Затем, обессиленный, приподнял голову и, закрыв глаза, подставил лицо под дождь. Капли, словно благословение, смывали грязь и боль. Мышцы ныли, каждая клеточка тела протестовала. Он был беззащитен, без привычного снаряжения. Аптечка, как назло, осталась в рюкзаке, который забрали эти бугаи Дэриона. Наушник с выходящей биохимической связью был сломан, превратившись в бесполезный кусок пластика и микросхем. Ни Ричард, ни Марк не могли связаться друг с другом. По этой причине Гронинген не смог предупредить его о надвигающейся опасности. Предательство. Оно всегда приходит, когда его меньше всего ожидаешь. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Марк чувствовал, как холод проникает под кожу, словно под самые кости, но он не останавливался. Он должен был выбраться отсюда. Должен был узнать, что задумал МакГэвори. Должен был отомстить. Внезапно, впереди, сквозь пелену дождя, он увидел свет. Слабый, мерцающий огонёк, похожий на маяк в бушующем море. Надежда вспыхнула в его груди, разгоняя мрак отчаяния. Он ускорил шаг, спотыкаясь и проваливаясь в грязь, но не останавливаясь. По мере приближения свет становился ярче, и вскоре Марк различил очертания небольшого строения. Это была старая, покосившаяся конструкция, чем-то напоминающая хижину, из трубы которой поднимался тонкий дымок. Марк остановился, прислушиваясь. Сквозь шум дождя он услышал приглушённые голоса. Мужские голоса. Он не мог разобрать, что они говорят, но что-то в их тоне заставило его насторожиться. Он медленно, осторожно, приблизился к строению, стараясь не издавать ни звука. Прижавшись к стене, он заглянул в щель между досками. Внутри, за грубым деревянным столом, сидели двое мужчин. Один был крупным, широкоплечим, с бритой головой и татуировками на руках. Второй — худощавым, с длинными, сальными волосами и крысиными глазками. Они пили что-то из грязных кружек и о чём-то оживлённо спорили. Марк узнал их. Это были одни из наёмников МакГэвори. Те самые, которые схватили его. Те самые, которые также пытали его. Ярость захлестнула его. Он сжал кулаки, готовый броситься внутрь и разорвать их на куски. Но он знал, что это было бы глупо. Он был один, безоружен и измотан. Ему нужно было придумать план. Он отступил на несколько шагов, стараясь не шуметь. Он должен был найти оружие. Должен был перехитрить их. Должен был выжить. Дождь продолжал лить, смывая с его лица кровь и грязь, но не смывая жажду мести. Марк стоял в темноте, под проливным дождём, и клялся, что МакГэвори и его прихвостни заплатят за всё. Заплатят кровью.
«Задание: Следуй за охранниками, у которых находится твоя экипировка»
Уйдя влево, он долго проходил вперёд. Каждый шаг отдавался гулкой болью в натружённых ступнях, каждый вздох обжигал пересохшее горло. Путь был долгим, измотанным, избитым и уставшим, но в глазах, запавших глубоко в измождённом лице, горел упрямый огонь. Он не сдавался, продолжая путь, словно одержимый невидимой силой, толкавшей его вперёд, сквозь мрак и усталость. Мир вокруг представлял собой хаотичное нагромождение теней и полутонов. Заброшенный склад, пропахший сыростью и машинным маслом, запах цемента, песка, щебня — казался бесконечным лабиринтом, где каждый поворот мог привести к свободе или к неминуемой гибели. Двигался, прижимаясь к стенам, словно тень, стараясь не издавать ни звука. Наконец, силы оставили его. Опустился на мокрую после дождя землю, спиной прислонившись к холодной бетонной стене. Земля была пропитана влагой, и сквозь почти что прочную ткань брюк он чувствовал её леденящее прикосновение. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Нужно было перевести дыхание, хоть немного восстановить силы, чтобы продолжить этот безумный марафон. Светлело. Слабые лучи рассвета пробивались сквозь щели в крыше, окрашивая пыль в воздухе в призрачные золотистые оттенки. Он поднялся, опираясь на стену, и побрёл дальше, словно сомнамбула, ведомый лишь инстинктом. Спустя некоторое время он заметил нагромождение ящиков, сложенных в беспорядочные штабеля. За ними виднелся тёмный зев вентиляционной шахты. Присел, огляделся, убедился, что поблизости никого нет, и, подтянувшись, залез в узкий лаз. Внутри шахты было темно и душно. Двигался медленно, ощупывая руками шершавые стены, стараясь не задеть острые края. Вскоре впереди забрезжил слабый свет. Подполз ближе и увидел решётку, ведущую в соседнее помещение. Осторожно открутив болты, он снял решётку и выглянул наружу. Комната была заполнена ящиками, сложенными в высокие пирамиды. Под потолком проходила толстая труба. Он оценил расстояние и, собравшись с силами, перебрался на трубу. Вид сверху открывался неплохой. Внизу, между ящиками, патрулировали двое охранников. Их голоса, приглушённые расстоянием, доносились до него обрывками фраз. Ждал, затаив дыхание, пока они не уйдут из поля его зрения. Когда охранники скрылись за углом, он спрыгнул вниз, стараясь приземлиться как можно тише. Удар отдавался болью в коленях, но он не обратил на это внимания. Подбежал к двери, приоткрыл её и выглянул наружу. Коридор был пуст. Выскользнул из комнаты и направился в сторону ограждения, видневшегося в конце коридора. Он выбрал верный путь. Это он знал наверняка. Чувство, словно компас, указывало ему направление, несмотря на усталость и боль. Он был близок к цели, и ничто не могло его остановить. Свобода ждала его за ограждением, и он доберётся до неё. Двигался быстро, но осторожно, стараясь не привлекать внимания. Коридор был длинным и мрачным, освещённым лишь тусклыми лампами, мерцающими под потолком. Каждый шаг отдавался эхом, заставляя его вздрагивать. Чувствовал, как адреналин бурлит в крови, притупляя усталость и боль. Вскоре достиг ограждения. Это была высокая стена из колючей проволоки, увенчанная острыми шипами. Огляделся, ища способ перебраться через неё. Справа от себя заметил груду пустых бочек. Это был его шанс. Он подтащил бочки к ограждению и, взбираясь на них, начал карабкаться вверх. Колючая проволока царапала руки и одежду, однако не обращал на это внимания. Был слишком близок к свободе, чтобы сдаться. Наконец, достиг вершины ограждения. Перекинул ногу через колючую проволоку и спрыгнул вниз, на другую сторону. Приземление было жёстким, но он устоял на ногах. Огляделся. Почти что был на свободе. Глубоко вдохнул свежий воздух и побежал, не оглядываясь. Бежал, словно птица, выпущенная из клетки, словно зверь, вырвавшийся на волю. Не знал, что ждёт его впереди, но был готов ко всему. Пережил ад, и теперь оставался на пару оков свободен. Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая небо в яркие цвета. И в этот момент он почувствовал, что всё, что он пережил, было не зря. Он был жив — и это было главное. Дальнее ограждение находилось под напряжением. Дотронешься — и погибнешь от мгновенного удара током. За ним простиралось поле, уходящее вдаль, к горизонту. Направляется в сторону другой ограды. Может, удастся пройти в обход.
«Задание: Пробраться в будку канатной дороги»
Солнечный свет обволакивал горы густым, смолистым мраком. Лишь редкие звёзды глубокой ночью, пробиваясь сквозь пелену облаков, робко освещали заброшенную станцию канатной дороги. Ветер, холодный и пронизывающий, свистел в поржавевших тросах, напоминая о былом величии этого места, ныне преданного забвению. Эдвин двигался бесшумно, как тень, сливаясь с темнотой исходящей от некоторых конструктивов. Его фигура, облачённая в тёмно-синию одежду, казалась продолжением ночи. Цель была ясна — будка управления канатной дорогой, одиноко возвышавшаяся над пропастью. Вилочный погрузчик, брошенный у входа, выглядел как ржавый зверь, застывший в ожидании. Подошел к нему, ощущая под пальцами холодный металл. Замок зажигания поддался без труда — годы бездействия сделали своё дело. Мотор взревел, разрывая тишину, и заглох, закашлявшись клубами сизого дыма. После нескольких попыток, с неохотой, но всё же ожил, заурчав утробно и неуверенно. Он почти что умело управлял рычагами, поднимая вилы погрузчика вверх. На земле стоял старый деревянный ящик, когда-то наполненный инструментами. Он подтащил его к погрузчику и, с усилием, водрузил на вилы. Ящик жалобно скрипнул под тяжестью. Забравшись на ящик, он почувствовал, как тот шатается под ногами. Высота была достаточной, чтобы дотянуться до опоры светильника, выходящей торчком из земли рядом с будкой. Металл был холодным и скользким после дождя, но он крепко обхватил его руками, подтягиваясь вверх. Мышцы напряглись, вздулись под кожей. С опоры светильника до крыши будки оставалось совсем немного. Прыжок должен быть точным, без права на ошибку. Он прицелился, глубоко вдохнул и оттолкнулся. В полёте на мгновение почувствовал невесомость, а затем — глухой удар о металлическую крышу. Перекатился, гася инерцию, и подполз к люку. Ржавчина осыпалась под его руками. Замок, как и ожидалось, был сломан. Он приподнял крышку люка, и в лицо ударил затхлый запах пыли и плесени. Внутри было темно и сыро. Некогда лунный свет, проникая сквозь щели в стенах, выхватывал из мрака очертания старых приборов и пультов управления. Он спрыгнул внутрь, и ноги коснулись холодного, каменного пола. Цель была близка. Оставалось лишь найти то, что он искал. И он знал, что оно здесь, в этой забытой Богом будке, погребённой под слоем пыли и времени.
«Задание: Подняться на гору»
Стук колёс, монотонный и неумолимый, отсчитывал секунды бегства. Марк, прижавшись спиной к холодной обшивке вагона, чувствовал, как вибрация пронизывает его до костей. Время тянулось мучительно медленно, каждая минута казалась вечностью. Он крался вдоль состава, стараясь не привлекать внимания немногочисленных пассажиров в виде орудующих вокруг периметра старожил, погружённых в свои мысли или задремавших под некогда мерный стук колёс. Лица их, тускло освещённые лампами, казались отстранёнными и безразличными к его отчаянному положению. Благо, они его не замечали. Вот оно, личная пыточная мэра, место для экзекуции. Со временем, обойдя вагон, он наконец увидел то, что искал — тёмный прямоугольник открытого люка вентиляционной шахты. Сердце забилось чаще, в горле пересохло. Это был его шанс, рискованный, но единственный. Он оглянулся, убеждаясь, что никто не наблюдает, и, подтянувшись на руках, залез внутрь. Внутри шахты было темно и сыро. Запах пыли и нефти щекотал ноздри. Марк ощущал под пальцами шершавую поверхность металла, покрытую слоем грязи. Он полз вперёд, с трудом протискиваясь в узком пространстве, чувствуя, как холодный металл обжигает кожу. Каждый вдох давался с трудом, воздух казался спёртым и тяжёлым. Впереди забрезжил слабый свет. Марк ускорил движение, превозмогая усталость и страх. Наконец, он добрался до выхода. Это был небольшой выступ, едва достаточный, чтобы удержаться. Он осторожно высунулся наружу, оценивая обстановку. Внизу, под ним, простиралась бездна. Рельсы, словно серебряные нити, тянулись вдаль, теряясь в густой зелени леса. Ветер, резкий и холодный, хлестал по лицу, срывая с губ невольный стон. Собрав всю свою волю в кулак, перебрался на выступ, стараясь не смотреть вниз. Он медленно, дюйм за дюймом, двигался вдоль вагона, цепляясь за любые выступы и неровности. Ветер усиливался, грозя сбросить его в пропасть. В голове пульсировала одна мысль: «Держаться! Только держаться!». Наконец, он увидел его — мост. Огромная конструкция из металла и бетона, возвышающаяся над глубоким ущельем. Это был его последний шанс. Сделав глубокий вдох, Марк прыгнул. В следующее мгновение он почувствовал под ногами твёрдую поверхность крыши вагона. Удар был сильным, но он устоял. Марк лежал, тяжело дыша, прижавшись к холодному металлу, чувствуя, как дрожит всё тело. Поезд, набирая скорость, медленно полз вверх по склону горы. Марк поднялся на ноги, оглядываясь вокруг. Перед ним открывалась захватывающая дух панорама: бескрайние леса, горные вершины, уходящие в облака, и глубокое ущелье, над которым он только что пролетел. Через пару секунд он будет находиться на крыше вагона, поднимающегося на гору. Он знал, что его преследователи не остановятся, но сейчас, стоя на крыше поезда, он чувствовал себя свободным. Свободным от страха, свободным от преследования, свободным, чтобы бороться за свою жизнь. Он вдохнул полной грудью свежий горный воздух и посмотрел вдаль, туда, где солнце пробивалось сквозь облака, освещая его путь. Впереди его ждала неизвестность, но он был готов к ней. Готов к борьбе, готов к выживанию. Солнце, пробиваясь сквозь рваные клочья облаков, ослепительно сверкало на мокрых от росы листьях деревьев. Ветер, свистевший в ущелье, доносил до него отдалённый гул приближающейся грозы. Марк понимал, что это лишь временная передышка. Преследователи не отстанут, и ему нужно было использовать каждую секунду, чтобы оторваться от них. Он присел, стараясь не привлекать внимания, и начал осматривать крышу вагона. Она была покрыта слоем угольной пыли и сажи, скользкой от утренней росы. Вдоль крыши тянулись металлические поручни, предназначенные, вероятно, для обслуживания вагона. Марк осторожно приблизился к краю, заглядывая вниз. Поезд медленно, но неуклонно поднимался в гору, огибая крутые повороты. Под ним простиралась пропасть, усеянная острыми скалами и густым лесом. Прыгать было самоубийством. Ему нужно было найти другой способ. Внезапно его внимание привлекло небольшое отверстие в крыше, прикрытое ржавой металлической решёткой. Это мог быть ещё один вентиляционный люк, ведущий внутрь вагона. Марк подёргал решётку. Она поддалась с трудом, издав скрипучий звук, который эхом разнёсся по ущелью. Заглянул внутрь. Внизу была темнота, но он различил очертания каких-то ящиков и мешков. Это мог быть багажный вагон. Риск был велик, но оставаться на крыше было ещё опаснее. Решительно сорвал решётку и, ухватившись за край отверстия, осторожно спустился внутрь. Он повис на руках, чувствуя, как напрягаются мышцы. Внизу была кромешная тьма. Он отпустил руки и упал. Удар был болезненным, но не смертельным. Приземлился на мягкие мешки, набитые, судя по запаху, зерном. Марк поднялся на ноги, ощупывая себя. Все кости были более-менее целы. Осмотрелся. Вагон был заполнен мешками и ящиками, сложенными до самого потолка. В воздухе висела густая пыль, затрудняющая дыхание. В углу вагона он заметил тусклый свет, пробивающийся сквозь щель в стене. Осторожно пробрался к свету. Щель оказалась небольшой, но достаточной, чтобы увидеть, что происходит снаружи. Он прильнул к ней глазом. Поезд продолжал подниматься в гору. Вдалеке он увидел небольшую станцию, окружённую густым лесом. Это мог быть его шанс. Если он сможет незаметно покинуть поезд на станции, то у него появится шанс скрыться в лесу. Но как это сделать? Вагон был заперт изнутри, а снаружи, наверняка, дежурили охранники. Ему нужно было придумать план, и времени у него оставалось совсем немного. Поезд замедлял ход, приближаясь к станции. Марк почувствовал, как сердце забилось чаще. Он должен был действовать быстро.
«Задание: Найти рюкзак со снаряжением и экипироваться»
Холодный пот липкой плёнкой покрывал спину. Под грудой мешков с зерном, пропахших пылью и затхлостью, он затаил дыхание, стараясь слиться с окружающей обстановкой. Сердце колотилось в груди, отбивая нервный ритм, но он знал, что малейшая ошибка — и все его усилия пойдут прахом. Он остался незамеченным, лишь смутно ощущая вибрацию шагов охранников, проходящих мимо. В голове пульсировала одна мысль: он должен идти в верном направлении. Когда голоса охранников стихли, он осторожно, словно мышь, выскользнул из своего укрытия. Движения были отточены до автоматизма, каждый шаг выверен. Он прошмыгнул мимо них, словно тень, растворяясь в полумраке складских помещений. Время тянулось мучительно медленно. Спустя несколько часов, когда луна поднялась высоко в небо, заливая серебристым светом территорию, он незаметно подкрался к будке охраны. Охранник, как и ожидалось, совершал обход, погружённый в монотонность своей работы. Он действовал быстро и решительно. Бесшумно проникнув внутрь, он нащупал на стене рычаг и с глухим щелчком опустил его. Камера слежения, расположенная рядом с дверью, мгновенно погасла. Выскользнув из будки, он, не теряя ни секунды, вошёл в заветную дверь. Кулуар был пуст, лишь тусклый свет одинокой лампы отбрасывал причудливые тени на стены. Он двигался бесшумно, словно призрак, пока не достиг комнаты с запертой дверью. За ней, как он знал, находился один охранник. Сменщики отходили в боковую часть зала, обходя оставшиеся области коридоров. Вентиляционная шахта, узкая и пыльная, оказалась его единственным путём. С трудом протиснувшись внутрь, он пополз вперёд, ощущая, как пыль забивается в нос и горло. Вскоре он оказался над комнатой, в которой находился охранник. Осторожно, стараясь не издать ни звука, он вытолкнул решётку и спрыгнул вниз. Приземлившись на стол, стоящий рядом с рамкой металлоискателя, он едва удержался на ногах. Металлоискатель противно запищал, но охранник, уткнувшийся в газету, даже не поднял головы. Он быстро нажал на кнопку на столе, и дверь слева с тихим щелчком отперлась. Проскользнул внутрь. Впереди виднелась лестница, ведущая наверх, к выходу. Поднимаясь по ступеням, он чувствовал, как напряжение нарастает с каждой секундой. Наконец, он оказался на крыше. Впереди возвышалось здание, в которое вошли охранники с его снаряжением. Он знал, что там его ждёт последний шанс. Без своей амуниции — он как без рук. Используя ящики в качестве ступеней, взобрался на крышу. Подойдя к ограждению, увидел трос, натянутый между крышей и вышкой. Это был рискованный шаг, но у него не было выбора. Зацепившись за трос, он начал медленно продвигаться вперёд, балансируя над пропастью. Ветер свистел в ушах, раскачивая трос из стороны в сторону. Он сосредоточился на одной точке — вышке — и продолжал двигаться вперёд. Добравшись до вышки, он использовал опоры фонарей для прыжков в сторону скалы. Каждый прыжок был рассчитан до миллиметра, каждая секунда могла стать последней. Но адреналин бурлил в крови, придавая сил и уверенности. Он достиг расщелины между скалами. Мрак и сырость окутывали его, но он знал, что обрыв уже близко. Пробираясь сквозь узкий проход, ощущал холодный камень под руками. Впереди зияла пропасть. Узрел каменный выступ, покрытый снежной шапкой. Это был его единственный шанс. Сделав глубокий вдох, он прыгнул. В полёте время словно замедлилось. Видел, как приближается выступ, чувствовал ледяной ветер, обжигающий лицо. Удар был сильным, но он удержался, вцепившись руками в скользкий камень. С трудом поднявшись на ноги, заметил трубу, ведущую к противоположному выступу. Зацепившись за неё, начал медленно перебираться, ощущая, как леденящий холод проникает сквозь перчатки. Добравшись до противоположного выступа, взгляд пал на вертолётную площадку. Её патрулировал один охранник. Это был последний рубеж для последующего этапа. С разбегу прыгнул, целясь в край верхнего выступа. Пальцы судорожно вцепились в камень, удерживая его от падения в бездну. С невероятным усилием он подтянулся и перевалился на площадку. Охранник, заметив движение, резко обернулся. Но было уже поздно. Он бросился к контейнеру, что находился слева от него. Контейнер, ржавый и обшарпанный, служил отличным укрытием. За ним он мог перевести дух, оценить ситуацию и разработать план дальнейших действий. Сердце бешено колотилось, но в глазах горел огонь решимости. Он был близок к цели, и ничто не могло его остановить. Впереди ждала свобода.
Чуть передохнув, по ящикам поднимается на его крышу. Ледяной ветер хлестал лицо, обжигая кожу, словно тысячи невидимых игл. Марк замер на краю каменного утёса, вглядываясь в белую бездну внизу. Снег, казалось, поглотил все звуки, оставив лишь свист ветра в ушах. Он глубоко вдохнул, ощущая морозный воздух в лёгких, и оттолкнулся от камня. Прыжок. Мгновение невесомости, а затем — удар. Снег принял его, смягчив падение, но холод пронзил до костей. Марк вскочил, отряхиваясь, и побежал. Он двигался быстро и бесшумно, словно тень, скользя по узкому проходу между глухой стеной здания и металлическим ограждением вертолётной площадки. Здесь, в тени, ветер не так сильно терзал, но ощущение опасности сгущалось с каждым шагом. Впереди маячили штабеля ящиков. Марк подпрыгнул, ухватился за край нижнего, подтянулся и, словно кошка, вскарабкался наверх. С крыши открывался вид на заснеженный двор, усеянный камерами слежения и патрулями. Он пригнулся, стараясь не привлекать внимания, и направился к неприметному люку в дальней части крыши. Ржавый металл заскрипел, когда парень откинул крышку пробоины. Внутри пахло сыростью и привычным машинным маслом. Он осторожно спустился по шаткой лестнице, оказавшись в полумраке коридора. За перегородкой, словно призрачный страж, стоял стол. На нём тускло мерцал экран монитора и одиноко возвышалась красная кнопка. Марк, не колеблясь, нажал её. В глубине здания раздался приглушённый щелчок — дверь склада открылась. Теперь предстояло самое сложное. Две камеры слежения, словно бдительные стражи, сканировали пространство перед складом. Одно неверное движение, и двери захлопнутся с активацией мгновенного блокирования, а орда наёмников МакГэвори вырвется из своих нор, чтобы схватить его. Марк двигался медленно, почти неподвижно, используя тени и особенности архитектуры, чтобы оставаться незамеченным. Он чувствовал, как пот струится по спине, несмотря на ледяной холод. Наконец, он достиг двери склада. Проскользнув внутрь, облегчённо выдохнул. Внутри было темно и холодно, но здесь он был в безопасности, по крайней мере, на какое-то время. Он любил неосвещённую область, сливаясь с ней, чувствуя себя в безопасности в тени или в очертаниях сгущающейся ночи. Темень — союзник, проникающий луч света — вражина. Склад представлял собой лабиринт из полок, заставленных ящиками и контейнерами. Эдвин быстро отыскал нужную полку. Там, среди прочего хлама, лежал его пистолет-фотоаппарат — гениальное изобретение, сочетающее в себе смертоносное оружие и незаметный инструмент для шпионажа. Он взял его в руки, ощущая знакомый вес, и почувствовал, как уверенность возвращается к нему. Покинув склад, направился к столу за перегородкой. В ящике он обнаружил то, что искал — аннулятор, устройство, способное временно парализовать нервную систему человека. За перегородкой, словно оживший из кошмара, гудел терминал. Перед ним, спиной к Марку, стоял охранник. Он что-то бормотал себе под нос, уставившись в экран. Бесшумно подкрался сзади. Два дротика с аннулятором, выпущенные из его пистолета, вонзились в шею патрульного. Тот вздрогнул, его тело пронзила судорога. Глаза закатились, руки затряслись, и он рухнул на пол, словно подкошенный, биясь в конвульсиях. Марк брезгливо перешагнул через его тело. Он сел за терминал. Пальцы быстро забегали по клавишам. Интерфейс был сложным, но тать знал его как свои пять пальцев. Спустя несколько минут отключил обе камеры слежения, открыл дверь и загрузил карту комплекса в свой наручный сенсорный мини-компьютер. Теперь он знал каждый коридор, каждую вентиляционную шахту, каждую потайную дверь. Закончив, Марк встал и направился к выходу. Над дверью висела табличка «EXIT», словно насмешка над его положением. Он толкнул дверь и вышел в коридор, готовый к новым испытаниям. Впереди его ждала неизвестность, но он был готов к ней. Он был настоящим профессионалом своего дела.
«Задание: Пробраться в комплекс»
Когда-то нчь обволакивала периметр базы «Криптос» густой, непроницаемой мантией, которую Дэрион узурпировал под свои владения. Лишь редкие, хищные лучи прожекторов, словно когти, царапали тьму, выхватывая из неё куски колючей проволоки и стальные бока сторожевых вышек. Под покровом нового дня, словно тень, скользил он — человек, чьё имя, произнесённое вслух, вызывало дрожь у самых закалённых оперативников. Как-то раз Марка в шутку прозвали «Вороном». Его звали просто — «Ворон», но ему не нравилось подобранное прозвище. Прижался к холодной бетонной стене, впитывая в себя остатки ночной прохлады. Сердце билось ровно, как метроном, отсчитывая секунды до начала операции. Он знал, что каждая ошибка может стать последней. Бывшая база «Криптос» была неприступной крепостью, напичканной датчиками движения, инфракрасными сканерами и бдительными охранниками. Но Марк был не просто человеком — он был невидимкой, способным просачиваться сквозь самые плотные сети безопасности. Первая вышка. Он двигался бесшумно, словно ветер, обходя зоны видимости прожекторов, используя тени как союзников. Вот и ящики — штабеля грубых деревянных контейнеров, сложенных у подножия вышки. Как истинный акробат, взбирался по ним, цепляясь за неравномерные доски, пока не достиг основания скалы, на которой возвышалась вышка. Скалы были скользкими от ночной росы, но Эдвин, словно горный козёл, уверенно находил опору, карабкаясь вверх. Ветер свистел в ушах, донося обрывки разговоров охранников. Он прижался к скале, затаив дыхание, пока патруль не прошёл мимо. Наконец, он достиг цели — небольшого люка, ведущего в вентиляционную шахту. Металл был холодным и влажным. Бегло достал из рюкзака миниатюрный резак, работающий на плазменной дуге. Тонкий луч света пронзил тьму, вычерчивая ровный круг на металле. С шипением и искрами всё же поддался. Внутри шахты было темно и тесно. Полз вперёд, ощущая под руками холодный металл воздуховода. Воздух был затхлым и пах на этот раз овсом с примесью масла ши. Он знал, что впереди его ждёт множество препятствий, но отступать было нельзя. Полз он долго, ориентируясь по карте, загруженной в его запасной нейроимплант, если контакт с мини-ботом будет прервано, ведь при отключении электроэнергии или при перебоев системных ресурсов должна будет активироваться синхронизация данных и резервное копирование, передающие сохранившиеся копии в этот самый нейроимплант. Всё из-за того случая, когда наручный мини-компьютер заглючил, тотчас погаснув, и перестал запускаться. Наконец, шахта расширилась, образовав небольшой отсек. Включил фонарик, и луч света выхватил из темноты странное устройство, закреплённое внизу, под стеной. Это была дюза — устаревшая модель, судя по маркировке. Но что-то в её конструкции привлекло внимание. Он придвинулся ближе, внимательно изучая устройство. Это была дюза для выброса сжатого воздуха, но к ней не был прикреплён небольшой контейнер с дротиками. Однако, у Марка уже имелся свой дротикомёт. Приспособление, которое можно было модифицировать. Дюза — устаревшее название наконечника (сопла, насадки) для выброса (распыления) направленной струи жидкости или газа. Также дюзой может называться щит, располагаемый на столбах почти параллельно подветренному склону горы. Он способствует увеличению скорости снего-ветрового потока в приземном слое с целью предотвращения лавин. Про себя усмехнулся. Архаичное оружие, но в умелых руках оно могло стать смертельно опасным. Особенно, если учесть, что в его рюкзаке лежал небольшой флакон с нейротоксином, для особо необходимых и экстренных случаев. Сопла с отравленным наконечником дротикомёта ещё пригодятся. Ричард Гронинген не только инженер-координатор, но ещё и гениальный химик и физик, был его другом и наставником. Именно он научил Эдвина разбираться в тонкостях баллистики и химии. Сейчас Ричарда не было рядом, но его знания, словно эхо, звучали в голове. Он активировал сенсорный дисплей, встроенный в его перчатку. Нейроалгоритм, разработанный Гронингеном, начал анализировать конструкцию дюзы, предлагая варианты модификации. На экране появились схемы, графики, расчёты. Подобно хирургу, препарирующий сложный механизм, внимательно изучал каждую деталь. Алгоритм предлагал заменить сопло на более современное, увеличить давление воздуха, оптимизировать траекторию полёта дротика. В итоге полобрал оптимальный вариант, учитывая имеющиеся ресурсы и условия окружающей среды. Он достал из рюкзака набор инструментов и начал работу. Миниатюрная отвёртка, самодельный паяльник, кусачки — в его руках они превращались в продолжение его воли. Он работал быстро и точно, словно машина. Каждое движение было отточено до совершенства. Он заменил сопло, усилил пружину, отрегулировал механизм подачи дротиков. Нейроалгоритм постоянно корректировал его действия, предлагая оптимальные решения. Через несколько минут дюза была модифицирована. Теперь это было не просто анахроничное устройство, а смертоносное оружие, способное бесшумно и точно поражать цели на расстоянии. Марк заправил контейнер дротиками, смоченными в нейротоксине. Один выстрел — и враг будет нейтрализован мгновенно и без лишнего шума. Он проверил работу дротикомёта, сделав несколько пробных выстрелов в стену. Дротики вонзались в металл с тихим щелчком, почти неслышным в гуле вентиляционной системы. Мазурик был доволен. Спрятал модифицированный дротикомёт в рюкзак и продолжил свой путь по вентиляционной шахте. Впереди его ждали новые испытания, новые опасности. Но теперь он был готов. У него было оружие, знания и воля к победе. Тьма была его союзником, а ночь — его покровом. Продолжал скользить по базе с бывшим топонимом «Криптос», словно моль летевшая на фитиль, приближаясь к своей цели. Он знал, что его ждёт впереди. Он знал, что ему предстоит сделать. И он был готов.
«Задание: Пробраться в здание на вершине горы»
Вентиляционные шахты, хитросплочённые змеиные норы, извивались под потолком, обещая зыбкую, но единственную возможность проникновения. Марк скользил по их металлическим внутренностям, каждый скрежет металла отдавался гулким эхом в его напряжённом сознании. Внизу, словно разгневанные духи, плясали электрические разряды, выжигая воздух озоном и угрожая испепелить любого, кто осмелится ступить на эту проклятую землю. Добравшись до нужной точки, бесшумно выскользнул из шахты и, едва коснувшись земли, юркнул в дверь, расположенную сразу за поворотом. Коридор был тускло освещён аварийными лампами, отбрасывающими зловещие тени. Впереди маячила фигура охранника, монотонно патрулирующего свой участок. Марк прижался к стене, сливаясь с полумраком, и крался следом, словно хищник, выслеживающий добычу. Охранник скрылся за дверью, и Марк, не теряя ни секунды, прильнул к замку. Отмычки, словно продолжение его нервной системы, послушно скользили в скважине, улавливая малейшие нюансы механизма. Время тянулось мучительно медленно, каждый щелчок казался оглушительным. Из-за противоположной двери доносился какофонический хор — бряцание столовых приборов об посудину, стук подносов, чоканье кружек и, самое главное то, как охранники начинали воздырять, жадно и спешно хлебая из своих тарелок, явно изголодавшиеся после долгой смены, с остервенением набрасывались на еду, даря карманнику драгоценные секунды. Наконец, замок поддался. Марк бесшумно открыл дверь и проник внутрь. Комната была заставлена сложным оборудованием, но его взгляд сразу же упал на объёмный рычаг, утопленный в стене. Без колебаний он опустил его. В комплексе воцарилась тишина, нарушаемая лишь ворчливым гулом отключающихся систем. В глубине зала и смежных кабинетов послышались встревоженные голоса, поднявшийся гул и гам недовольства волной окатывался по боковым залам. Юнец активировал инфракрасное освещение, встроенное в его нейро очки. Мир вокруг окрасился в зловещие оттенки зелёного и красного, позволяя видеть в полной темноте. Сонар был преимущественно в сине-голубых тонах, а силуэты и фантомы в виде очертаний людей и фигур, преобразовывались в серо ложащиеся линии и контуры. Теперь предстояло добраться до подсобного помещения и спуститься в недра земли. Поскольку всё световое оборудование было отключено, Марк активировал сонар и ночное видение в своих нейро очках. Эхолокация рисовала в его сознании карту помещения, позволяя обходить препятствия и ориентироваться в кромешной тьме. Выбравшись из комнаты, на долю секунды замер, прислушиваясь. Вдалеке слышался приглушённый голос охранника, который, судя по всему, пытался разобраться в происходящем. Луч фонаря беспорядочно метался по сводам пещеры. Молодой человек прижался к стене, стараясь не издавать ни звука, и дождался, пока охранник не пройдёт мимо. Теперь нужно было пройти в дверь, которая ранее была недоступна из-за электрических разрядов. Именно поэтому Марк и пошёл на риск, отключая питание всего комплекса. Без этого он не смог бы деактивировать смертоносные ловушки, а значит, не смог бы через них пройти.
Коридор был длинным и мрачным. Марк шёл, стараясь не издавать ни звука, каждый шаг выверяя с хирургической точностью. В конце коридора виднелась дверь с табличкой «Turbine Sector». Замок, как и ожидалось, был сложным, но отмычки в руках превращались в продолжение его воли. С тихим щелчком замок поддался. Прямо напротив была ещё одна дверь. Вошёл в небольшое помещение, заставленное терминалами и мониторами. Он подошёл к одному из них и начал взлом. Пальцы быстро скользили по сенсорной панели, обходя защитные протоколы и проникая в систему управления турбинами. Наконец, на экране появилась карта турбинного зала. Марк загрузил её в свой сенсорный мини-компьютер, встроенный в правую руку. Теперь у него была подробная схема расположения турбин, вентиляционных шахт и других важных объектов. Выйдя из помещения, глубоко вздохнул, собираясь с духом. Впереди его ждал турбинный зал — сердце комплекса, кишащее охранниками и напичканное датчиками. Он должен был быть предельно осторожным. Турбинный зал встретил его оглушительным рёвом. Огромные турбины, словно гигантские металлические звери, вращались с бешеной скоростью, наполняя воздух вибрацией и гулом. В полумраке, освещённом лишь аварийными лампами, мелькали тени охранников. Марк, используя карту в своём мини-компьютере, начал пробираться к своей цели, словно призрак, скользя между турбинами и избегая лучей света. Каждый шаг был тщательно выверен, каждое движение — бесшумным. Он знал, что одна ошибка может стоить ему жизни. Солнце безжалостно палило сквозь прорехи в брезентовом навесе каморки, выжигая последние остатки прохлады. Пыль, осевшая на полу и стенах, казалась осязаемой, словно тонкая пелена, покрывающая всё вокруг. Он прикрыл глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Каждая секунда, проведённая здесь, в этом укрытии, была драгоценна, глотком воздуха перед очередным погружением в хаос. Его запас аптечек был ничтожно мал, жалкие остатки былой щедрости снабжения. Он знал, что этого недостаточно, но это было всё, что у него осталось. С тяжёлым вздохом он приподнялся, опираясь на стену, и оглядел себя. Рваные края ткани на плече кровоточили, сквозь прорехи в штанине виднелась глубокая царапина, багровеющая на фоне побледневшей кожи. Раны были повсюду, словно карта сражения, выгравированная на его теле. Он достал из аптечки початый флакон перекиси водорода. Жидкость шипела и пенилась, соприкасаясь с раной на плече, вызывая острую, обжигающую боль. Он стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Боль была его спутницей, постоянным напоминанием о цене, которую он платил. Закончив с перекисью, он нанёс толстый слой мази на рану. Она пахла резко и неприятно, смесью трав и химикатов, но он знал, что она поможет остановить кровотечение и предотвратить заражение. Его пальцы, загрубевшие и покрытые шрамами, двигались уверенно и быстро, словно знали свою работу наизусть. Следующей была царапина на ноге. Он тщательно промыл её водой из фляги, стараясь удалить всю грязь и пыль. Затем, дрожащими руками, он наложил повязку, стараясь затянуть её достаточно туго, чтобы остановить кровотечение, но не настолько, чтобы перекрыть кровоток. Знал, что это лишь временная мера, что раны нуждаются в более серьёзном лечении. Но сейчас, в этой каморке, вдали от посторонних глаз, это было всё, что он мог сделать. Он был один, и ему приходилось рассчитывать только на себя. Закончив с перевязками, он откинулся на стену, чувствуя, как усталость наваливается на него с новой силой. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Ему нужно было придумать план, найти способ выжить. Он знал, что его враги не остановятся, пока не добьются своего. Но он тоже не собирался сдаваться. Выжил во многих битвах, пережил множество ран. Он был сломлен, но не извне, не изнутри. И он будет бороться до конца. На мгновение открыл глаза не позволяя себе погрузиться в сон, и в них горел огонь решимости. Встал, опираясь на стену, и направился к выходу из развилок грота. Солнце жгло его кожу, но он не обращал на это внимания. Был готов вернуться в бой. Он был готов к последующей войне. Во время своих передышек он смог подлатать свои ранения уже раза три точно.
«Задание: Пробраться в шахту, ведущую на верхние этажи»
В огромном зале, словно в утробе каменного великана, эхом отдавались приглушённые шаги. Три тени, облачённые в спецуниформу подразделения «K-12», методично патрулировали периметр, их движения были выверены до автоматизма, а взгляды — настороженны и бесстрастны. Марк, притаившись в тени грузной колонны, терпеливо ожидая. Сердце колотилось в груди, отсчитывая секунды, приближающие его к цели. Он выждал, пока охранник, контролирующий нижний сектор, не удалился на достаточное расстояние, чтобы не представлять непосредственной угрозы. Движения Марка стали стремительными, как киллер выслеживающего своего часа и лёгкую добычу. Он скользнул к лестнице, прильнувшей к стене слева, и начал быстро подниматься, цепляясь за холодные металлические ступени. Мостик, нависший над залом, казался тонкой нитью, связывающей два мира — мир безопасности и мир риска. Марк достиг его, затаив дыхание. Второй охранник, стоявший спиной, был лёгкой мишенью. Аккуратно достал из кармана тонкую, почти невидимую нить — инфракрасную растяжку. С ловкостью фокусника он натянул её между двумя опорами мостика, создавая смертельную ловушку. Охранник, не подозревая о подстерегающей его опасности, сделал шаг вперёд и задел невидимый барьер. Раздался короткий, приглушённый треск, и тело охранника обмякло, безвольно оседая на пол. Марк, не теряя ни секунды, побежал по мостику, его ботинки с бесшумно тихой подошвой касались металлической поверхности. Адреналин бурлил в крови, обостряя чувства и притупляя страх. И вдруг, словно удар молнии, в наушнике раздались хаотичные шумы, энигматичные потрескивания, словно кто-то пытался прорваться сквозь толщу помех.
— Ма… Марк, ты слышишь меня? —До боли знакомый голос, искажённый помехами, то пропадал, то вновь пробивался сквозь шум. Это был Ричард.
Марк резко остановился, словно споткнувшись о невидимую преграду. Он прижал руку к наушнику, пытаясь уловить каждое слово. В голове промелькнула тревожная мысль: что-то случилось.
— Ричард? Ты в порядке? Что произошло? — Не понимающе вопрошал, его голос был полон беспокойства. Он начал судорожно настраивать биохимическую связь, вращая миниатюрный регулятор на виске, выстраивая нужную волну из килогерц, чтобы пробиться сквозь стену помех.
— Игнесс, она работает на Дэриона МакГэвори. Я хотел тебя предупредить, да не успел, поскольку они ворвались к нам и всё подорвали.
— Что? — Марк поразился услышанному. Всё это казалось нереальным, кошмарным сном. Агент работающий на самого опасного человека в этом секторе?
— Еле уцелел. Взрыв пронёсся огненной волной, чуть пятую точку не опалил. Но не будем валандаться, нужно как можно скорее настроить резервные копии наших с тобой устройств. У меня уйдёт некоторое время на настройку и перепрошивку кодов и двойных каналов, также мне нужно скрыть и зашифровать трёхступенчатые фазы и наши данные в коде специального шифрования, дабы нас не отслеживали и не прослушивали. Тогда я смогу быть с тобой на связи на постоянной основе, не пропадая.
Рябь в наушнике усилилась, превращаясь в невыносимый гул. Усилившийся шум, резко бьющие по ушным перепонкам помехи, гнусный звук, от которого немного побаливала голова, словно кто-то сверлил мозг изнутри. Марк поморщился, пытаясь игнорировать дискомфорт и сосредоточиться на словах Ричарда.
– Слышишь меня? — Его тембр голоса звучал всё более приглушённо, словно он говорил из-под толщи воды.
— Слышу, Ричард. — Ответил Марк, стараясь говорить чётко и уверенно, несмотря на нарастающую тревогу.
— Кажется, канал пытаются перекрыть со второго подключения. Жди, скоро свяжусь.
Связь оборвалась, оставив парня в оглушающей тишине, нарушаемой лишь гулом в ушах. Он стоял посреди мостика, словно громом поражённый. Предательство, поддон для абдукции, спланированное покушение, расставленные капканы в виде ловушек, взрыв, МакГэвори — всё это обрушилось на него, как лавина. Он чувствовал себя дезориентированным и уязвимым. Огляделся. Третий охранник, патрулирующий верхний сектор, пока не заметил ничего подозрительного. Но времени оставалось катастрофически мало. Нужно было действовать. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Ричард прав, нужно сосредоточиться на главном — на защите информации и восстановлении связи. Он достал из рюкзака небольшой коммуникатор, замаскированный под обычный наручный браслет. Это был его резервный канал связи, разработанный Ричардом на случай чрезвычайной ситуации. Марк активировал устройство. На крошечном экране побежали строки кода, словно живые символы, танцующие в хаосе. Он начал быстро вводить команды, следуя инструкциям Ричарда, заученным наизусть. Пальцы дрожали от напряжения, но он старался сохранять концентрацию. Каждая секунда казалась вечностью. Чувствовал, как нарастает давление, как сжимается кольцо вокруг него. Он знал, что МакГэвори не остановится ни перед чем, чтобы заполучить то, что ему нужно. И если Игнесс действительно работает на него, то времени у Марка почти не осталось. Он закончил ввод последней команды. Экран коммуникатора погас. Марк затаил дыхание, ожидая. И вдруг, словно из ниоткуда, в наушнике раздался тихий, но отчётливый щелчок. Связь восстановлена.
— Ричард? — Прошептал Марк, надеясь, что это не мираж.
— Я здесь. — Ответил Ричард, его голос звучал слабо, но уверенно. — Всё готово. Мы в безопасности… пока. Но нам нужно уходить. Они уже близко. Переключись через нейроимплант. Отверстие кругообразной формы засветилось персиково-бежевым оттенком, чуть вдавливаясь под подушечками пальцев. Холодный пот скользил по спине, пропитывая ткань чёрно-синего комбинезона. Ветер, пронизывающий до костей, трепал волосы, но сейчас это было последним, о чём думалось. Вцепился пальцами в поверхность вентиляционной трубы, чувствуя, как сталь обжигает кожу. Каждый вдох давался с трудом, воздух казался густым и тяжёлым, пропитанным запахом переработанного эфира и феромонов. Внизу, в лабиринте теней, простирался периметр охраняемой зоны — змеиные тропы патрулей, мерцающие огоньки камер наблюдения. Ошибка здесь равнялась смерти. Медленно, но уверенно взбирался вверх, используя каждый выступ, каждую неровность. Мышцы горели от напряжения, но он не позволял себе ни на секунду ослабить хватку. Он был тенью, призраком, растворяющимся в ночи. Наконец, он достиг вершины. Задержав дыхание, перевёл взгляд налево. Расстояние до следующей трубы казалось предательски большим. Вот, заметил ржавую перекладину, соединяющую обе трубы. Единственный шанс. Собрав всю свою волю в кулак, оттолкнулся от трубы, используя перекладину как трамплин. В полёте время словно замедлилось. Он видел, как приближается холодная сталь противоположной трубы, чувствовал, как ветер свистит в ушах. Пальцы сомкнулись на металле, и резкая боль пронзила плечо. Он удержался. Не давая себе передышки, разбежался по трубе и прыгнул на крышу небольшой будки, приютившейся внизу. Приземление получилось жёстким, но он устоял на ногах, в который раз. Под ногами хрустнул гравий. Он присел, прислушиваясь. Тишина. На крыше будки виднелся ржавый люк. Подёргал его — заперт. Достав из кармана отмычку, он принялся за работу. Замок поддался на удивление быстро. Скрип петель, казалось, оглушил его. Он заглянул внутрь. Темнота. Спрыгнув внутрь, оказался в тесном, затхлом помещении. В углу стоял старый, обшарпанный сейф. Это то, что ему нужно. Он достал из рюкзака набор инструментов и принялся взламывать замок. Металл против металла. Время тянулось мучительно медленно. Пот заливал глаза, но он не останавливался. Наконец, замок щелкнул. Распахнул дверцу сейфа. Внутри лежал пластиковый пропуск с магнитной полосой. Карта доступа. Он схватил её и выскочил из будки. Обратный путь был ещё более рискованным. Бежал, не чувствуя под собой ног. Он снова взбирался на вентиляционную трубу, перепрыгивал через пропасть, скользил по ржавой стали. Адреналин бурлил в крови, заглушая страх. Добравшись до конца мостика, приложил карту доступа к считывающему устройству. Зелёный свет. Замок щёлкнул. Дверь открылась. Он ворвался внутрь, захлопнув её за собой. Короткий коридор. В конце — ещё одна дверь. Он распахнул её и оказался в небольшом помещении, заполненном гулом вентиляционных шахт. Прямо перед ним, в стене, зияла решётка, закрывающая вход в одну из них.
Марк бросил взгляд на часы. 59 секунд.
Он выхватил из рюкзака компактную плазменную горелку. Холодный металл приятно обжёг ладонь. Он прижал сопло горелки к решётке и нажал на кнопку. Яркая, ослепительная искра пронзила темноту. Время потекло как патока. Каждая секунда казалась вечностью. Горелка ревела, выплёвывая сноп искр и расплавленного металла. Запах горелой стали ударил в нос, вызывая тошноту.
30 секунд.
Марк работал как одержимый. Он вёл горелкой по контуру решётки, чувствуя, как металл плавится под её воздействием. Руки дрожали от напряжения, но он не останавливался. Он знал, что от этого зависит его жизнь.
15 секунд.
Почти закончено. Последний кусок металла. Надавил сильнее, и решётка с громким скрежетом отвалилась.
5 секунд.
Он отбросил горелку в сторону и, не раздумывая, нырнул в тёмную пасть вентиляционной шахты.
0 секунд.
В тот же миг помещение содрогнулось от оглушительного взрыва. Воздух наполнился едким запахом газа. Эдвин почувствовал, как его лёгкие обжигает изнутри. Он закашлялся, пытаясь вдохнуть хоть немного чистого воздуха. Уже полз по узкому, извилистому туннелю, не зная, куда он ведёт. Единственное, что он знал — нужно двигаться вперёд, нужно выжить. Газ преследовал его по пятам, заполняя шахту своим смертоносным дыханием. Он полз, кашляя и задыхаясь, чувствуя, как силы покидают его. Он видел перед собой только темноту и чувствовал только жгучую боль в лёгких. Он был готов сдаться, готов принять свою смерть. Но в этот момент он увидел свет. Впереди, в конце туннеля, мерцал слабый луч света. Надежда вспыхнула в его сердце, как искра в темноте. Собрал последние силы и пополз к источнику света. С каждым движением луч становился всё ярче и ярче. Чувствовал, как воздух становится чище и свежее. Почти добрался. Наконец, вывалился из вентиляционной шахты на свежий воздух. Лежал на земле, тяжело дыша, чувствуя, как жизнь возвращается в его тело. Он выжил. Поднялся на ноги и огляделся. Находился на заднем дворе комплекса, окружённого высокими стенами и колючей проволокой. Впереди, в нескольких метрах, виднелась небольшая калитка. Знал, что его миссия ещё не закончена. Он должен проникнуть внутрь, найти то, что ему нужно, и выбраться отсюда живым. Он был готов к этому. Он был тем самым «Вороном», тень в ночи, и он не остановится ни перед чем, пока не достигнет своей цели.
Периодически в микрофон доносился голос Гронингена. Холодный воздух обжёг разгорячённую кожу, когда он, наконец, выбрался наружу. Марк замер на мгновение, вдыхая полной грудью этот пьянящий коктейль из запахов мокрой земли и далёких огней города. Свобода. Она ощущалась как покалывание на кончиках пальцев, как дрожь в коленях. Но времени на наслаждение не было. Он отполз подальше от зияющей дыры в ограждении, стараясь не оставлять следов на влажной траве. Как же колотилось в груди, отбивая лихорадочный ритм. В кармане ощущался холодный металл ножа — верный спутник в этой безумной авантюре. Присел на корточки, внимательно осматривая периметр. Ни движения, ни звука, кроме монотонного гула далёкого трафика. Он достал нож, его лезвие тускло блеснуло в свете луны, отображающейся от стекловатой призмы. Принялся методично разрезать проволочную сетку, ограждавшую вентиляционную шахту. Проволока с противным скрипом поддавалась, оставляя на руках тонкие красные полосы, каким-то образом прочная ткань на перчатках была частично повреждена. Вот тебе и новейший материал. Когда проход был достаточно широк, Марк пролез внутрь, стараясь не зацепиться одеждой. Внутри пахло сыростью и пылью. Он опустился на четвереньки и пополз вперёд, в непроглядную тьму. Ага, цветовая палитра — это лишь обманка. На схемах, которые он изучал до мельчайших деталей, вентиляционная система казалась простой и логичной. В реальности же это был настоящий лабиринт из многочисленных развилок, переходов и тупиков. Каждый поворот, каждая развилка заставляли его замирать, сверяться с картой, мысленно прокладывать маршрут. Стены шахты были покрыты толстым слоем пыли, которая оседала на лице, забивалась в нос и рот. Дышать становилось всё труднее. Марк полз, ощущая, как нарастает усталость, как ноют мышцы. Казалось, он ползёт уже целую вечность. Несколько раз ему казалось, что он видит впереди слабый проблеск света, но каждый раз, добравшись до него, он оказывался в тупике. Разочарование обжигало, как кислота. Приходилось разворачиваться, с трудом протискиваясь в узком пространстве, и ползти дальше, наугад, полагаясь лишь на интуицию и смутные воспоминания о схеме. В какой-то момент он почувствовал, что ползёт вверх. Уклон становился всё круче, и ему приходилось цепляться руками за неровности стен, чтобы не соскользнуть вниз. Наконец, он добрался до небольшого отверстия, из которого тянуло свежим воздухом. Это была вентиляционная труба, ведущая в одну из комнат. Марк с трудом протиснулся в трубу и пополз дальше, уже не на четвереньках, а на животе, подтягиваясь руками. Металл трубы был холодным и скользким, и он боялся сорваться. Впереди забрезжил свет. Он подполз к решётке вентиляционной шахты, прислушался. Тишина. Осторожно, стараясь не шуметь, он открутил несколько болтов, удерживающих саму решётку. Она поддалась с тихим скрипом, и, наконец, вытолкнул её наружу. Перед ним открылась шахта. Он заглянул внутрь. Темнота. Глубина пугала. Но выбора не было. Перекинул ноги через край трубы и повис, держась руками за её край. Он осмотрелся, пытаясь разглядеть хоть что-то внизу. Ничего. Лишь кромешная тьма. Он глубоко вдохнул, собрался с духом и отпустил руки. Падение было коротким, но болезненным. Он приземлился на что-то мягкое — видимо, на кучу мусора, скопившегося на дне шахты. Боль пронзила лодыжку, но, к счастью, ничего не сломалось. Марк поднялся на ноги, стараясь не опираться на больную ногу. Он осмотрелся. Вокруг были лишь голые бетонные стены и узкий лаз, ведущий куда-то вглубь. Чуть прихрамывая направился к лазу. Воздух здесь был ещё более спёртым и тяжёлым, чем в вентиляционных трубах. Пахло плесенью и гнилью. Марк пролез в лаз и пополз дальше, в темноту. Он не знал, куда он ползёт, но знал, что должен продолжать двигаться. Он должен выбраться отсюда. Впереди забрезжил слабый свет. Ускорил шаг, несмотря на боль в ноге. Он полз к свету, как мотылёк к пламени. Наконец, он добрался до выхода. Это была небольшая дверь, ведущая в какое-то подсобное помещение. Марк толкнул дверь, и она с тихим скрипом открылась. Он выбрался наружу. Перед ним была узкая комната, заставленная ящиками и коробками. В углу стоял старый стол, заваленный бумагами. На столе горела тусклая лампа. Огляделся. Он был в каком-то подвале. Точно не знал, где именно, но знал, что он на свободе. Он выбрался. Прислушался. Надо же, снова тишина. Осторожно вышел из комнаты и направился к лестнице, ведущей наверх. Поднимался по лестнице, стараясь не шуметь. С каждым шагом он чувствовал, как нарастает напряжение. Он не знал, что его ждёт наверху. Постепенно добрался до двери, ведущей на первый этаж. Прислушался, приложив ухо. Ничего. Медленно открыл дверь и выглянул наружу. Был в коридоре, который оставался пуст. Осторожно вышел в коридор и направился к выходу. Прошёл по нему, стараясь не шуметь. Миновал несколько дверей, за которыми, как ему казалось, кто-то был. Он боялся, что его обнаружат. Через несколько минут добрался до входной двери.
3
