Русоволосый мужчина скрупулёзно орудовал пинцетом, извлекая из хитросплетения схемы крошечный микрочип. Движения его были выверены и точны, как у хирурга, проводящего деликатную операцию.
— Это? — Сдвинув брови, задался вопросом Эдвин, наблюдая за манипуляциями коллеги.
— Жучок слежения. За нами следили.
Ричард поднёс чип к свету настольной лампы, внимательно рассматривая его. Микроскопический датчик, замаскированный под безобидный элемент схемы, отслеживал каждое передвижение Марка. Кто-то тщательно и методично вёл за ним наблюдение. Ричард перевернул чип, поднося его к встроенному в микроскоп увеличительному стеклу. Его взгляд стал напряжённым, а губы сложились в тонкую линию.
— Вот оно что, — Пробормотал он, указывая пинцетом на едва заметную гравировку. — «A.P.E.C. Technology».
На поверхности микрочипа, под самым его основанием, красовались миниатюрные литеры. Марк склонился над плечом Ричарда, разглядывая находку. Теперь им предстояло выяснить, кто стоит за этой загадочной компанией. Подключив «Gardion Premium» и «Rokset Program», они углубились в виртуальные дебри, пытаясь отыскать хоть какую-то информацию об «A.P.E.C. Technology». Компания хранила свои секреты за семью печатями, но Марк и Ричард были полны решимости докопаться до истины. Уничтожив жучок слежения, Марк понимал, что пассивное ожидание больше не вариант. Ему придётся лично наведаться в эту таинственную организацию, чтобы узнать, кто и зачем следил за ним, и какие цели преследуют его недоброжелатели.
«Задание: Войти в канализацию»
Марк знал, что времени в обрез. Он рывком распахнул дверь в заброшенный цех. Пыль, поднятая сквозняком, закружилась в лучах тусклого света, проникающего сквозь разбитые окна. В дальней части помещения, заваленной покорёженным оборудованием и ржавыми деталями, виднелась высокая полка. Именно там, по его данным, находился необходимый ему блокатор. Молодой человек, не теряя ни секунды, направился к полке. Преодолев хаотичное нагромождение обломков, он достиг своей цели. На верхней полке, в потёртой картонной коробке, лежал искомый предмет. Сердце забилось быстрее. Это был именно тот блокатор, который сочленялся с его прибором слежения. Однако предстояло самое сложное — правильная комбинация. Закончив с подготовкой, Марк испытал дротики. Кто мог подумать, что он найдёт подходящий блокатор, который сочленяется с его прибором слежения, однако их нужно правильно скомбинировать. Теперь его дротики с аннуляторами, те самые аннуляторы, выстреливают, характерно искрясь. Убедившись в работоспособности модифицированного оружия, он начал продвигаться дальше. Взгляд его остановился на старом токарном станке, рядом с которым стоял ящик. Марк запрыгнул на него, а затем на крышу грузового подъёмника. Оттуда, с высоты, открывался лучший обзор. Он разбежался по стене, используя навыки паркура, и в верхней точке совершил прыжок на перекладину под потолком. Сохраняя равновесие, двинулся по перекладине. Внизу, под ним, остановилась лента конвейера. Резкий прыжок — и он уже на ленте. С неё — на ту часть помещения, которая ранее была недоступна из-за загромождающей её полки с ящиками. Перед ним зиял вход в вентиляционный канал. Пробравшись по нему, Марк оказался в соседнем помещении. Он быстро осмотрелся. В углу стоял электрический шкаф. Забравшись на него и перелез через небольшое ограждение, он спрыгнул вниз и обыскал шкаф слева. Теперь перед ним был открытый люк. Без колебаний Марк прыгнул в темноту. Его цель — канализация.
«Задача: Найти путь в тюрьму через канализацию»
Спрыгнув в люк, Марк ощутил резкий контраст: влажный, спёртый воздух, пропитанный запахом гнили и сырости. Канализационные воды неслись внизу, журча и булькая в темноте. Над головой, под низкими сводами, простирались бетонные тоннели. Но опасность таилась не только в недрах канализационной системы. Вскоре Марк заметил её источник. Под сводом, словно хищные птицы, были установлены подвижные пушки с прожекторами. Медленно вращаясь, они прощупывали пространство столпами яркого, пронзительного света. Марк понимал: если он попадёт в этот луч, последствия будут плачевны. Мощный электрический разряд — не смертельный, но способный надолго вывести его из строя. Преодолев первое ограждение, он продвинулся дальше. Путь преграждала гора мусора, наваленная в центре тоннеля. Он обошёл её справа, протиснувшись в узкий карман между стеной и отходами. Шаг за шагом, он углублялся в лабиринт канализации, пока не упёрся в массивную решётку, преграждающую проход. Сталь холодно блестела в полумраке, не оставляя надежды на лёгкий проход. Марк перевел взгляд налево. К трубе большого диаметра был приварен металлический лист. Это был его шанс. Нажав клавишу «E», он извлёк из рюкзака лазер. Тонкий красный луч пронзил темноту, коснувшись металла. Марк, используя клавиши управления, повёл лазер вдоль начерченной линии. Он знал: малейшая ошибка, слишком большое отклонение от курса, приведёт к перегреву лазера и временной остановке работы.
Разрезав дыру в металлическом листе, пригнувшись, протиснулся внутрь. Запах плесени и сырости стал ещё ощутимее, давящая влажность обволакивала тело. Впереди маячил долгожданный люк — выход из этого зловонного подземелья. Он решительно направился к цели. Однако путь к свободе преграждала ещё одна преграда: на пути возник каменный блок, на который зловеще уставилась камера видеонаблюдения. Марк обошел её, стараясь остаться незамеченным. Следующим препятствием стал обрыв. Подойдя к самому краю, Марк оценил расстояние и, прижавшись спиной к холодной, мокрой стене, начал осторожно перебираться по узкому выступу. Каждый шаг требовал максимальной концентрации, одно неверное движение — и он окажется в грязной воде внизу. Преодолев опасный участок, Марк, не теряя времени, с разбегу перепрыгнул через следующий обрыв. Приземлившись на ноги, он тут же вскочил как пружина и продолжил движение. Впереди возвышалась платформа, а над ней — массивная труба. Запрыгнув на платформу, подтянулся и ухватился за леденящий через материю металл. Перебравшись на другую сторону, он спрыгнул вниз, успев зацепиться руками за выступ. Чередуя движения, как переводя колышки с одной стороны на другую, он перебрался в область, свободную от наваленной повсюду кучи мусора, перебираясь исключительно на руках. Собравшись с силами, он подтянулся и выбрался наверх. Впереди, словно маяк надежды, виднелась дверь. Марк, не раздумывая, направился к ней.
Марк, сбросив скорость, стремительно преодолевал последние ступени, гравитация тянула его вниз, словно желая припечатать к холодному металлу пола. Не теряя ни секунды, он рванул к массивной перегородке, возвышавшейся на левой стене, словно каменный страж. Его пальцы, натренированные годами, молниеносно нашли утопленные в металле рычаги по обе стороны. С глухим щелчком они поддались, и помещение содрогнулось от натужного гула гидравлики. Из недр пола, словно из пасти механического чудовища, начали подниматься стальные контейнеры, обнажая свой груз — арсенал специализированного оборудования. Не тратя времени на изучение содержимого, развернулся и бросился обратно к двери, через которую ворвался в этот лабиринт. Контейнеры, выстроившись в причудливую лестницу, предлагали единственный путь к противоположному выступу, маячившему вдали. С лязгом и грохотом они поднялись из пола обнажая хаотичное нагромождение оснащение. Оголтелый взгляд по экспликации, на который хватило пару секунд. Теперь контейнеры представляли собой импровизированный путь к противоположному выступу. Он вскарабкался на ближайший ящик, ощущая под подошвами ботинок холодную сталь. Добравшись до цели, он нащупал ещё один рычаг, утопленный в стене. С усилием вдавив его, Марк услышал скрежет металла, и массивная решётка, закрывавшая вход в тёмную, зияющую трубу, начала медленно подниматься. Он нажал на рычаг, открывая решётку, скрывавшую вход в единственный проём, пронимая скрытую конструкцию.
— Марк, у тебя в запасе 45 секунд, пока решётка вновь не закроется. Поспеши. — Голос координатора, пропитанный тревогой, прорезал тишину биохимической связи. Ричард, словно хирург, отсчитывал секунды, понимая, что каждая из них может стоить Марку жизни. Тембр голоса оставался всё таким же расчётливым, сдерживая неподходящий тон, ибо, Ричарда Гронингена эмоциональным и впечатлительным человеком уж никак не назвать.
Адреналин хлынул в кровь, превращая коренастого брюнета в машину. Он оттолкнулся от стены и, с разбегу, прыгнул на трубу, ухватившись за неё обеими руками. Холодный металл обжёг ладони через ткань перчаток, но он не обратил на это внимания. Раскачиваясь, словно акробат, он рассчитал траекторию и, в пике амплитуды, совершил прыжок на крышу ближайшего контейнера. Приземление получилось жёстким, но Марк удержался на ногах. Он бросил быстрый взгляд вправо, оценивая расстояние до следующего контейнера. Прыжок. Ещё один. И ещё. Каждый раз, приземляясь, он чувствовал, как дрожит металл под ногами, как время неумолимо утекает сквозь пальцы. Добравшись до выступа в стене, он прижался к холодному камню, ощущая, как пот струится по спине. Камера, установленная и выставленная под углом 50-100 градусов, таким образом, чтобы была видна спина Эдвина, зафиксировала его напряжённую фигуру, готовую к последнему, самому рискованному броску. Он глубоко вдохнул, собираясь с силами. Он знал, что от этого прыжка зависит всё. Словно пантера, выслеживающая добычу, он сорвался с места. Разбег, мощный толчок, и он взмыл в воздух, стремясь к платформе, расположенной у дальней стены. Время замедлилось. Он видел, как приближается край платформы, как неумолимо опускается решётка, закрывая вход в трубу. Обратный отсчёт времени безжалостно сигнализировал о надвигающейся опасности.
— Ну же, давай! — Вопль Ричарда, полный отчаяния, эхом отдавался в его голове.
Марк приземлился на платформу, едва удержавшись на ногах. Не теряя ни секунды, он бросился к трубе, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Он нырнул в тёмный проём в последний момент, словно колибри, проскальзывающий в цветок, как в слоу-мо, его глаза приподнялись за долю секунды, узрев мгновенно опускающийся механизм. Решётка с грохотом захлопнулась за его спиной, едва не прижав его к стене. Марк лежал, тяжело дыша, чувствуя, как кровь стучит в висках. Скулы горели огнём, лицо пылало пунцовым румянцем. Он выжил. Но это была лишь одна победа в долгой и опасной игре. Преодолев короткий туннель, он наткнулся на люк. С усилием приподнимая лючину, тяжко выдохнул, наконец вылезая наружу и переводя дух.
«Задание: Найти диск с данными о системе безопасности тюрьмы»
Щелчок мышью осведомляющий о подключении связи.
В наушнике прозвучал сухой, бесстрастный голос:
— Ты находишься в тюремном клозете.
— Великолепно. — Сардоническим тоном прыснул Эдвин. — Здесь прогуливается один охранник. Выпусти в него дротик слежения и досконально изучи его маршрут на своей карте. Когда он будет находиться в безопасной для тебя области, подберись к двери туалета. Она заперта на замок. Экспликация прогружена. Теперь вся схема загружена.
Экран наладонного компьютера вспыхнул, возвещая об установлении связи. В любой момент инженер-координатор мог выйти с Марком на связь. Дверь действительно оказалась заперта. Эдвин достал из кармана набор отмычек — тонкие, блестящие инструменты, продолжение его нервной системы. Он прислушался к щелчкам, чувствуя, как металл касается металла, как пружины поддаются его воле. Замок сдался с тихим, почти интимным шёпотом. Коридор встретил его запахом хлорки и застоявшейся мочи. Он достал из рюкзака небольшую коробку с инфракрасными растяжками. Аккуратно, словно хирург, он прикрепил одну из них к стене, зная, что она станет его невидимым стражем, предупреждающим о приближении опасности. Она убережёт Марка от охранника, который впоследствии появится в коридоре. Следующей целью был сейф, встроенный в стену. Эдвин активировал мини-компьютер на запястье. Экран заполнился сложной матрицей цифр и символов. Он начал взлом, пальцы порхали по сенсорной панели, словно играя на невидимом пианино. Каждая ошибка могла привести к срабатыванию сигнализации, к провалу всей операции. Напряжение нарастало с каждой секундой. Наконец, замок щелкнул, и дверца сейфа отворилась. Внутри лежал небольшой листок бумаги с кодом доступа к двери напротив туалета. Обыскал шкафчик на другой стороне коридора, надеясь найти что-то полезное, но там оказалось лишь несколько старых тряпок и пустая бутылка из-под чистящего средства. Возвращаясь назад, он едва не столкнулся с охранником, совершавшим обход. Сердце подскочило к горлу, адреналин хлынул в кровь, обострив чувства до предела. Эдвин отреагировал мгновенно. Он разбежался, используя каждый сантиметр коридора, чтобы набрать скорость. В конце коридора была ограда, ведущая на второй этаж. Марк разбежался со всей скорости, набирая необходимую инерцию для прыжка. Он ухватился за край ограды, подтянулся и замер, прижавшись к потолку и спрятавшись за балками и лаги, вверху расположенной над потолком и вторым этажом. Внизу, охранник остановился, настороженно прислушиваясь, чуть повернув голову набок. Его силуэт, вытянутый в тусклом свете коридора, казался угрожающим. Эдвин затаил дыхание, стараясь не издать ни звука. Время тянулось мучительно медленно. Наконец, охранник пожал плечами и продолжил свой обход. Выдохнув, воришка тихо спрыгнул через перила лестницы, ведущей на нижний этаж. Он быстро пересёк коридор и вошёл в дверь напротив клозета. Теперь он был на шаг ближе к цели — диску с данными о системе безопасности тюрьмы. Но он знал, что самое сложное ещё впереди.
Марк замер у подножия винтовой лестницы, её металлические ступени уходили в непроглядную тьму. В затхлом воздухе витал запах машинного масла и отчаяния. Он глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в руках, и начал восхождение. Каждый шаг отдавался гулким эхом, казалось, усиливая тишину, которая давила на него, словно бетонная плита. На верхней площадке, освещённой тусклым аварийным светом, выстроились ряды тюремных камер. За толстыми решётками, словно тени, маячили фигуры заключённых. Марк прижался к стене, стараясь слиться с мраком, и заметил охранника, неспешно обходившего камеры. Его шаги, размеренные и монотонные, казались предвестниками беды. Выждав момент, Марк бесшумно двинулся следом, крадучись в тени. Поднявшись на следующую площадку, он достал из-за пояса универсальный инструмент — небольшой, но мощный электромагнит. Приблизившись к первой камере, он осторожно поднёс инструмент к замку. С тихим щелчком ключи примагнитились к нему. Он подошёл к краю площадки и, оценив расстояние, прыгнул на ржавую трубу, тянувшуюся вдоль стены. Металл под руками предательски заскрипел, но выдержал. С трубы он перепрыгнул на противоположную площадку, оказавшись перед ещё одним рядом камер. Здесь его ждала новая опасность — автоматическая охранная система. Слева от него, в полумраке, мерцали красные огоньки сенсоров. Марк знал, что стоит ему попасть в их поле зрения, как поднимется тревога. Вдоль коридоров, словно хищные птицы, носились электроботы. Эти летающие машины, вооруженные разрядами электричества, были безжалостны к нарушителям. Марк присел, стараясь не привлекать внимания. Он знал, что единственный шанс — обмануть систему. Дождавшись, когда один из электроботов пролетит мимо, он резко выскочил из тени и бросил в противоположную сторону небольшой металлический предмет. Электробот, отреагировав на движение, изменил траекторию и устремился к цели. Воспользовавшись замешательством системы, Марк бросился к лестнице, ведущей вниз. Спускаясь по ступеням, он чувствовал, как адреналин бурлит в его крови. Каждый шаг приближал его к свободе, но и увеличивал риск быть обнаруженным. Наконец, он достиг нижнего этажа и увидел дверь с табличкой «EXIT». Он глубоко вздохнул, сжал в руке ключи и толкнул дверь. За ней была лишь темнота и неизвестность.
Сердце колотилось в бешеном ритме, отсчитывая секунды до неизбежного провала. Единственный шанс — исчезнуть из поля зрения патрульного, затерявшись в лабиринте ржавых катушек с колючей проволокой. Он юркнул за них, ощущая, как острые шипы цепляются за ткань жилета и специально модифицированного обмундирования, словно пытаясь удержать его. Выждав, пока шаги охранника затихнут вдали, он бесшумно вернулся к тому месту, откуда только что бежал, притаившись в тени массивного контейнера. Терпение — вот что сейчас было его главным оружием. Он ждал, как хищник, выслеживающий добычу. Когда силуэт охранника вновь возник в поле зрения, он выскользнул из укрытия и стремительно взбежал по металлической лестнице, ведущей на площадку. Цель — открытый люк, зияющий чёрным провалом в крыше комнаты управления камерами наблюдения. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом пространстве. Он двигался осторожно, словно ступая по тонкому льду, стараясь не издать ни звука. Добравшись до края площадки, он замер, оценивая расстояние и выжидая подходящий момент. Патрулирующий, как назло, не спешил поворачиваться. Наконец, удача улыбнулась ему — мужчина средних лет развернулся спиной, погружённый в свои мысли. Резкий рывок, прыжок, и он уже на другой площадке, ощущая, как дрожит металл под ногами. Не теряя ни секунды, он бросился к следующей лестнице и, перебирая руками и ногами, взлетел наверх. Адреналин бурлил в крови, подгоняя его вперёд. Бег, бег, бег… Он не чувствовал усталости, только жгучее желание добраться до цели. Впереди показалась массивная труба, проходящая над головой. Не сбавляя скорости, он подпрыгнул, ухватился за холодный металл и, перекинув тело, перебрался на другую сторону. Спрыгнув вниз, он вновь побежал, пока не достиг края платформы. Последний рывок, прыжок в пустоту, и он приземлился на крышу комнаты управления. Не теряя времени, он подполз к открытому люку и, протиснувшись сквозь узкий проём, оказался внутри. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием мониторов, на которых отображались изображения с камер наблюдения. Он был внутри.
Марк приблизился к терминалу. Холодный, аквамариновый отблеск мониторов окутал его лицо, словно призрачная маска, подчёркивая резкие скулы и сосредоточенный взгляд. Пальцы, привычно скользнув по сенсорной панели, активировали интерфейс. Задача была проста, но от её выполнения зависело многое: деактивация электронного замка двери в комнату отдыха и загрузка свежей порции карт тюремного комплекса на наручный мини-компьютер. Секунды тянулись мучительно долго, пока данные переносились, а замок послушно щёлкнул, открывая путь. Он покинул комнату, ступая бесшумно, как тень. Коридор слева, залитый безжалостным светом люминесцентных ламп, казался ловушкой. Марк нырнул в полумрак комнаты отдыха, двигаясь направо, пригнувшись, словно хищник, крадущийся в зарослях. В полумраке, за столом, расположились трое охранников. Их голоса, приглушённые и хриплые, обсуждали грядущие выборы мэра. Марк затаил дыхание, стараясь не издать ни звука. Любая ошибка могла стоить ему свободы, а возможно, и жизни. Он проскользнул в коридор справа, двигаясь вдоль стены, словно приклеенный к ней. Каждый шаг был выверен, каждый мускул напряжён. Коридор вывел его на противоположную сторону комнаты. Он продолжал двигаться, словно ниндзя, растворяясь в тенях, пока не достиг двери, ведущей в следующий коридор. Здесь его ждало настоящее испытание. Коридор был опутан сетью лазерных лучей, словно паутиной, сотканной из невидимой стали. Марк глубоко вдохнул, оценивая ситуацию. Ему предстояло использовать все свои навыки акробатики и паркура, чтобы преодолеть это препятствие. Он присел, пружинисто сжавшись, и, словно пантера, бросился вперёд, перекатываясь, прыгая, изгибаясь в немыслимых позах, избегая смертоносных лучей. Каждый его жест был отточен, каждое движение — безупречно. В этом танце со смертью он был воплощением грации и силы, доказывая, что даже в самых безнадёжных ситуациях есть шанс на победу. Взрыв адреналина окатил его, словно ледяной душ. Первый выпад, дерзкий и отчаянный — и он уже вприсядку, тело пружиной сжалось, готовое к молниеносному рывку. Один из смертоносных лучей, словно голодный хищник, метнулся к его голове. От напряжения и бешеного ритма пряди волос, обычно послушно лежащие, взбунтовались, образовав на макушке подобие взъерошенного гребня. Каждая секунда — как удар колокола, отсчитывающий приближение неминуемой гибели. Стена слева — спасительная опора. Оттолкнувшись от неё, он взмыл в воздух, словно акробат, и тут же рухнул вниз, уйдя в кувырок по пыльной земле. Вертикальный лазер, раскалённый добела, пронёсся в миллиметрах от его спины, опаляя воздух едким запахом озона. Он чувствовал его жар, словно дыхание преисподней. Лазерная сеть, сплетённая из невидимых нитей смерти, то сжималась, то разжималась, словно живое существо, играющее со своей жертвой. На просчёт и манёвр оставались доли секунды, время сжималось в тугую пружину. Каждое движение должно быть выверено до микрона, каждая мышца — подчинена единой цели: выжить. Собрав всю волю в кулак, он совершил невероятное: сальто вперёд, опираясь лишь на одну правую руку. Тело выгнулось дугой, словно натянутый лук, готовый выпустить стрелу. Второе сальто — и он уже снова в воздухе, гравитация — его злейший враг и лучший союзник одновременно. Приземление — мягкое, как у кошки, и тут же — снова вниз, пригнувшись в три погибели. Очередной лазер, словно карающий меч, пронёсся над самой макушкой. Он чувствовал его обжигающее дыхание, слышал зловещее шипение энергии. Ещё мгновение — и он был бы пеплом. Но он выжил. Пока. Игра со смертью продолжалась, и ставки в ней были непомерно высоки. Каждая секунда — это шанс, каждая ошибка — это гибель. И он, словно танцор на раскалённых углях, продолжал свой смертельный танец.
Марк, словно тень, метнулся вправо, его ботинки бесшумно коснулись стены, и он, используя инерцию, взбежал по вертикальной поверхности. В мгновение ока он оттолкнулся, совершив акробатический прыжок в обратном направлении, и пальцы его сомкнулись на шершавом выступе противоположной стены. Вися в неудобной позе, он перебирал руками, словно паук, пока не достиг конца узкого коридора. Резкий прыжок вниз, приземление смягчилось отработанным кувырком, и он уже проскальзывал в следующее помещение. Здесь царил полумрак, лишь редкие лучи пробивались сквозь грязные окна, освещая пыльные станки и заброшенные инструменты. Лестница, ржавая и скрипучая, вела наверх, в сумрак под потолком. Марк поднялся по ней, стараясь не издавать ни звука. Вверху его встретила затхлая тишина. Он проскользнул под зияющим люком в потолке, ощущая холодный сквозняк, дующий из вентиляционной шахты. В этот момент в наушнике раздался голос, чуть хриплый и напряжённый. Вышедший на связь Ричард сообщит, что ему необходимо использовать терминал в этом помещении для взлома электронного замка люка вентиляционной шахты. Марк огляделся. В углу, под слоем пыли и паутины, мерцал экран старого терминала. Он подошёл, стряхнул пыль и запустил систему. Пальцы его забегали по клавишам, вводя сложный код. Экран замигал, выдавая череду ошибок, но Марк не сдавался, продолжая взламывать защиту. Наконец, замок поддался. Раздался щелчок, и люк слегка приоткрылся.
— Готово. — Прошептал брюнет в микрофон.
— Отлично, малец. Действуй быстро. — Ответил преданный ему координатор.
Марк снова двинулся в путь. Он свернул направо и пошёл вдоль стены, стараясь держаться в тени. Полумрак коридора был ему союзником, позволяя сливаться с окружением. Он скользил вдоль стен, словно призрак, его движения были плавными и бесшумными. Впереди показался открытый проём в стене, за которым виднелась пропасть. Марк перелез через ржавое ограждение и, не раздумывая, прыгнул вниз. Приземление было жёстким, но он устоял на ногах. Справа от него, на стене, виднелся рычаг. Марк подошёл и резко дёрнул его вниз. В глубине помещения что-то щёлкнуло и загудело. Затем он развернулся и достал из-за пояса дезактиватор — устройство, стреляющее специальными дротиками. Он прислушался. Вдалеке послышались шаги. Охранник. Парень быстро достал звуковой дротик и выстрелил им в противоположную сторону от лестницы. Звук привлёк внимание охранника, и тот направился в указанном направлении. Второй охранник, почти подошедший к укрытию Марка, стал представлять непосредственную угрозу. Марк, не теряя ни секунды, выстрелил в него дротиком с транквилизатором. Охранник пошатнулся и рухнул на пол, не успев издать ни звука. Убедившись, что путь свободен, юноша с изумрудным блеском глаз бесшумно поднялся по лестнице. Он вошёл в небольшую комнату, где находился терминал системы безопасности. Пальцы его снова забегали по клавишам, взламывая защиту. Он загрузил карту тюрьмы на свой портативный наручный мини-компьютер и, наконец, открыл люк вентиляционной шахты. Время не ждало. Марк понимал, что его могут обнаружить в любой момент. Он быстро приблизился к правой стене и прижался к ней, стараясь слиться с текстурой бетона. С левой стороны, мимо его укрытия, прошли двое патрульных. Затаил дыхание, стараясь не выдать себя ни единым движением.
Когда шаги охранников затихли, тот не теряя ни секунды, взбежал по стене и, оттолкнувшись, запрыгнул в тёмное жерло вентиляционной шахты. Холодный воздух обдал его лицо, принося с собой запах пыли и запустения. Внутри шахты было тесно и неуютно. Марк полз вперёд, ощущая под руками острые края металла и комков пыли. Полумрак сгущался, и вскоре он двигался практически вслепую, ориентируясь лишь на ощупь и интуицию. Вентиляционная шахта извивалась, словно кишка, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз. Каждый звук, каждый шорох отдавался эхом, усиливая напряжение. Наконец, впереди забрезжил свет. Марк ускорил движение и вскоре выбрался из шахты на крышу одного из корпусов тюрьмы. Холодный ветер обдувал его лицо, принося с собой запах свободы. Крыша была плоской и покрытой слоем гравия. Вдалеке виднелись высокие стены тюрьмы, увенчанные колючей проволокой. Прожекторы, установленные по периметру, рассекали ночную тьму, выхватывая из мрака отдельные участки крыши. Марк присел, стараясь не привлекать внимания. Он достал из кармана портативный мини-компьютер и сверился с картой. Ему нужно было пересечь крышу и спуститься на другую сторону здания. Начал двигаться, крадучись от одного укрытия к другому. Каждый шаг был выверен, каждое движение — обдумано. Избегал света прожекторов, стараясь оставаться в тени. Внезапно, вдали послышался лай собак. Марк замер, прислушиваясь. Собаки приближались. Он понимал, что времени у него осталось совсем немного. Рванулся вперёд, перебегая от одного укрытия к другому. Ветер свистел в ушах, гравий хрустел под ногами. Он чувствовал, как адреналин бурлит в его крови, придавая ему сил. Добравшись до края крыши, Марк увидел лебёдку, свисающую вниз. Он быстро спустился по ней, ощущая, как руки немеют от напряжения. Обернувшись, Марк посмотрел на тюрьму. Она возвышалась над ним, словно мрачный памятник человеческой жестокости. Пройдя через всю шахту, окажется на крыше одного из корпусов тюрьмы, но из-за сторожащих овчарок карабаш, кангал, и более агрессивной породы Ризеншнауцер, ему пришлось идти в обход.
Ящик у стены, приютившийся рядом с пыльной катушкой кабеля, оказался пуст. Лишь ворох пожелтевших бумаг и пара ржавых гаек. Разочарованно вздохнув, он окинул взглядом помещение. Вентиляционная труба, словно змея, тянулась вверх, к потолку. Без колебаний он ухватился за шершавый металл, подтягиваясь и цепляясь за выступы. Труба привела его к верхушке старого шкафа, откуда открывался вид на крышу. Перекладина, служившая когда-то частью строительных лесов, манила возможностью перебраться на соседнее здание. Он оценил расстояние, прикинул траекторию и, оттолкнувшись, прыгнул. В момент полёта ветер хлестнул по лицу, а внизу мелькнула пропасть. Приземление получилось жёстким, но он устоял на ногах. Внезапно тишину разорвал гул приближающихся шагов. Тяжёлые берцы барабанили по металлической поверхности крыши. Охранники. Он метнулся к ближайшему укрытию — груде пыльных ящиков, сваленных в углу. Прижавшись к холодному дереву, он сквозь щели наблюдал за приближающимися фигурами. Они остановились неподалёку, о чем-то оживлённо споря. Их голоса, приглушённые расстоянием, доносились обрывками фраз. Жесты были резкими, нервными. Двое отделились от группы и направились в противоположную сторону, а третий, самый крупный, с угрюмым лицом, свернул направо. Выждав момент, он скользнул к двери, ведущей внутрь здания. За ней начинался лабиринт коридоров и лестниц. Он крался, стараясь не издавать ни звука, следуя за охранником, который ушёл вправо. Миновав спящего напарника, свернул за угол и оказался в узком коридоре, ведущем к лифту. Внутри кабины царил полумрак. В глаза сразу бросились штабеля картонных коробок, большая чёрная сумка из плотной ткани и, самое главное — загадочный короб из тёмно-фисташкового металла. На его поверхности, словно выжженные лазером, красовались буквы, выгравированные в: «A.P.E.C. Technology». Топоним, звучавший зловеще и многообещающе одновременно. Он молниеносно выполнил арабское сальто, укрывшись за коробками и металлическим коробом. В этот момент двери лифта раздвинулись, и внутрь вошёл тот самый охранник. Сердце бешено колотилось. Марк затаил дыхание, прижавшись к холодному металлу. Лифт тронулся, медленно поднимаясь вверх. Всю дорогу он просидел, съёжившись в комок, стараясь не издать ни звука. Коробки и короб служили ему ненадёжным, но всё же укрытием. Каждый скрип, каждая трескотня лифта, казался оглушительным. Наконец, лифт остановился, и двери открылись, выпуская их на крышу. Теперь оставалось только дождаться подходящего момента и действовать.
Миновав возвышавшуюся над крышей фигуру охранника, Марк, словно тень, скользнул к самому краю. Холодный ветер трепал его волосы, а внизу зияла пропасть ночного города. Он закрепил альпинистское снаряжение, ощущая, как знакомая тяжесть троса успокаивает нервы. Отступив на несколько шагов, он приготовился к рывку, зная, что каждый сантиметр спуска — это игра со смертью. Обойдя смотровую площадку, на которую взобрался охранник, Марк крадучись приблизится к краю крыши и использует альпинистское снаряжение для спуска. Он отходит на несколько сантиметров, для того чтобы отталкиваться ногами от стены здания и потихоньку спускаться. Первый толчок, и он полетел вниз, отталкиваясь ногами от шершавой стены. Адреналин хлынул в кровь, обостряя чувства. Внезапно, тишину разорвал треск, и прямо над головой Марка вспыхнула ослепительная молния. Раскалённый воздух обжёг лицо, а на стене, где только что была белая известь, зияла чёрная дыра. Инстинкт заставил его резко повернуть голову. Слева, на выступе, витал электродот — зловещая машина смерти, нацелившая своё оружие прямо на трос. Марк не раздумывал ни секунды. Рука, натренированная до автоматизма, выхватила дротик с аннулятором. Выстрел! Взрыв сотряс воздух. Электродот разлетелся на куски, а Марка отбросило вправо взрывной волной. Он отчаянно цеплялся за трос, чувствуя, как пальцы скользят по холодной поверхности стены. Осколки металла градом посыпались вокруг, один из них просвистел в миллиметре от его виска, другой с глухим стуком вонзился в стену. Но это было только начало. Из темноты вынырнули новые вражины — вооружённые электрическими разрядами боты. Они набросились на Марка, словно стая голодных волков. Воздух наполнился треском электричества и запахом озона. Марк уклонялся от смертоносных лучей, чувствуя, как они обжигают кожу. Он отстреливался, посылая в ответ дротики с аннуляторами, но ботов было слишком много. Каждый выстрел, каждое уклонение требовали предельной концентрации. Марк чувствовал, как пот заливает глаза, а мышцы горят от напряжения. Он знал, что одна ошибка — и он превратится в обугленный труп, висящий на стене. Но страх лишь подстёгивал его, заставляя действовать быстрее, точнее, беспощаднее. Он был охотником, а не жертвой, и он не собирался сдаваться. Борьба за выживание только началась.
Медленная смерть в металлическом теле. Второй дротик, словно выпущенный самой судьбой, пронзил воздух с призрачной грацией. Камера, казалось, застыла, смакуя каждый кадр его полёта. Он вонзился в корпус электробота, словно жало скорпиона, точно рассчитанный удар в уязвимое место. Механизм взвыл в предсмертной агонии, короткое замыкание окрасило внутренности вспышками яростного света. Искры, словно рой разъярённых светлячков, вырвались наружу, предвещая неминуемый конец. Затем появился дым. Густой, удушливый, цвета вороньего крыла, он пополз вверх, словно призрак, покидающий обречённое тело. Бот, потеряв управление, рухнул вниз, превращаясь в стремительно приближающуюся точку. Удар о землю был оглушительным, разнёсшим металл и пластик на тысячи осколков. Марк, словно паук, скользил вниз по тросу, кровь в жилах бурлила, обостряя чувства. Он зафиксировал ноги в распор, упираясь в глянцевую поверхность стены, и поднял голову. Взгляд зацепился за зловещую картину: волокна троса, надтреснутые, изношенные, предательски истончались. Каждый миг мог стать последним.
— Если упадёшь, то помни, что лететь придётся долго. — Саркастически подчеркнул Ричард. Его голос, прозвучавший будто где-то сверху, был холоден и расчётлив, словно удар клинка, отдаваясь в наушнике. В этих словах не было ни сочувствия, ни надежды, лишь циничное констатирование факта.
Здание возвышалось над городом, словно каменный колосс, его этажи терялись в дымке. Высота давила, осознание опасности парализовало на мгновение. Марк оттолкнулся от стены, стремясь выиграть время, спуститься ещё ниже, пока проклятый трос не оборвался. И вот, этот момент настал. С треском, похожим на выстрел, верёвка лопнула, как воздушный шар. Марк почувствовал, как его тело теряет опору, как гравитация с утроенной силой тянет его вниз. Инстинкт самосохранения взревел в его голове. Он отчаянно выбросил руку вперёд, наугад, вслепую, в надежде зацепиться хоть за что-нибудь. Пальцы сомкнулись на прочном и тяжеленном выступе карниза. Боль пронзила плечо, мышцы взмолились о пощаде, но Марк держался. Висел над бездной, цепляясь за жизнь кончиками пальцев. Ветер свистел в ушах, город внизу казался игрушечным, далёким и безразличным. Сердце колотилось в бешеном ритме, отсчитывая последние секунды. Он знал, что долго не продержится. Нужно было что-то придумать, и придумать быстро. Каждый вдох был борьбой, каждый выдох — молитвой. Он чувствовал, как слабеют пальцы, как ускользает надежда. Но он не сдавался. Пока ещё нет.
«Прыгай!» — Возопил внутренний голос, словно демон, вырвавшийся из глубин подсознания. Этот приказ, резкий и бескомпромиссный, эхом отдавался в голове Марка, заглушая робкие голоса разума, пытавшиеся удержать его на краю. Губы его болезненно сжались в тонкую линию, а веки судорожно сомкнулись, отрезая от мира, который вдруг стал невыносимо чужим и враждебным. В этот момент он почувствовал, как слабеет хватка, как пальцы, до побеления стиснувшие соломинку надежды, невольно разжимаются. Это соломинка, такая хрупкая и ненадёжная, была единственной опорой, единственной связью с реальностью, и теперь он отпускал её, обрекая себя на падение. Мир перевернулся. Марк потерял равновесие, и гравитация, до этого момента незаметная, вдруг обрушилась на него всей своей мощью. Он упал набок, тело неловко вывернулось, и острая, пронзающая боль пронзила его от плеча до бедра. Земля, до этого казавшаяся такой твёрдой опорой, встретила его безжалостно, словно враг, готовый добить раненого зверя. Из горла вырвался нечеловеческий вой, крик отчаяния и боли, который, казалось, разорвал тишину на тысячи осколков. Боль пульсировала, растекалась по всему телу, парализуя волю и разум. Он лежал, скрючившись на земле, словно сломанная кукла, и чувствовал, как слёзы жгучей лавой текут по щекам. В голове мелькали обрывки воспоминаний, лица близких, моменты счастья, которые теперь казались такими далёкими и нереальными. Неужели всё это было зря? Неужели он действительно готов сдаться? В этот момент, сквозь пелену боли и отчаяния, пробился слабый луч надежды. Он почувствовал, как в груди зарождается крошечное, едва заметное пламя сопротивления. Нет, он не позволит этому голосу победить. Он не позволит боли сломить его. Он будет бороться. Он должен бороться. Собрав последние силы, Марк попытался приподняться. Каждая мышца отзывалась острой болью, но он не сдавался. Он полз, цепляясь за землю, словно за спасательный круг, и в каждом движении, в каждом вздохе, звучал тихий, но упрямый протест против тьмы, которая пыталась его поглотить. Он ещё не знал, что ждёт его впереди, но одно он знал наверняка: он не сдастся без боя. Резко охватившее покалывание в теле было временным. Сейчас отпустит, сейчас пройдёт. Пошатываясь на своих двоих, он привстал. Руки на автомате тянулись к рюкзаку, находившийся на его спине. Аптечка, бинты, обезболивающее, инъектор адреналина — всё это необходимо сейчас.
С трудом преодолев высоту, Марк пролез в распахнутое окно. Каждый мускул ныл от напряжения, напоминая о цене этой рискованной акробатики. Он ступил на чистый пол, и тишина коридора обрушилась на него, словно плотная завеса. В конце коридора маячила дверь, преграждая путь. Замок блеснул в тусклом свете, словно насмехаясь над его усилиями. Марк достал свой набор отмычек — верных спутников в подобных предприятиях. Тонкие инструменты заскользили в замочной скважине, и после нескольких мучительных секунд послышался тихий щелчок. Дверь поддалась. Следующий коридор был почти идентичен предыдущему, и в его конце снова высилась запертая дверь. Процедура повторилась: отмычки, напряжение, щелчок. Марк вошёл внутрь, чувствуя, как адреналин смешивается с усталостью. Впереди зиял дверной проём, из которого доносился рёв. Это была комната охраны. Марк прижался к стене, стараясь слиться с её холодной поверхностью и, медленно передвигался, слыша гоном исходящий из комнаты отдыха. Он двигался как слаженный механизм, почти бесшумно, словно тень, скользящая по полу. Звуки футбольного матча становились всё громче, заглушая его собственные шаги. Он пригнулся, пробираясь под закрытым окном, стараясь не привлекать внимания. В комнате, освещённой мерцающим экраном телевизора, охранники были полностью поглощены игрой. Их лица, искажённые азартом, не выражали ни малейшего подозрения. Марк, словно полтергейст, проскользнул мимо, используя колонну в качестве укрытия. Сердце колотилось в груди, абы пойманная птица, но он продолжал двигаться вперёд, к своей цели. Действовал тихо, как тень, скользящая по стенам. Звуковой излучатель, миниатюрное устройство, способное создать отвлекающий манёвр, был аккуратно вмонтирован в дверной косяк, через который он проник в здание. Блокиратор, предназначенный для выведения из строя системы электроснабжения, занял своё место в электрощите. И словно по команде, тьма поглотила помещение. Резкое отключение электричества вызвало бурю негодования среди охранников. Их голоса, полные раздражения, эхом разнеслись по коридорам. Надев нейро очки, Марк активировал режим ночного видения. Зеленоватый свет залил комнату, превратив её в призрачный ландшафт. Он двигался осторожно, словно хищник, крадущийся к своей добыче. От дивана, служившего временным укрытием, он перебрался к тумбе, где, как он знал, находился нужный ему механизм. Пальцы нащупали нужную клавишу «G» на сенсорном блоке. Лёгкое нажатие, и в коридоре раздался пронзительный звуковой сигнал. Охранники, словно потревоженный улей, загудели ещё громче. Жестикулируя и обмениваясь гневными репликами, они обсуждали внезапное отключение электричества, произошедшее, как назло, в самый разгар футбольного матча, прямо под окончание второго тайма. Марк терпеливо ждал, затаившись в тени. Когда комната опустела, он выбрался из своего укрытия и направился к выходу. Осторожно выглянув из-за угла, он оценил обстановку. У двери с табличкой «Security Control» стоял охранник, погружённый в разговор по рации. Марк выждал момент, когда охранник отошёл от двери на достаточное расстояние и повернулся к нему спиной. Словно ниндзя, он выскользнул из укрытия и бесшумно проскользнул в дверь, по стелсу. Внутри помещения царил полумрак. Марк быстро сориентировался. В поле зрения появился старожил, патрулирующий коридор. Мгновенно достав дротик слежения, он выстрелил. Миниатюрная игла вонзилась в спину охранника, который, ничего не подозревая, продолжал свой обход. Тот заметил, как охранник начал менять направление, двигаясь в его сторону. Не теряя ни секунды, Марк свернул налево и углубился в коридор. Он ждал связи с Ричардом, который должен был предоставить ему дальнейшие инструкции. Вскоре в наушнике раздался знакомый голос, направляющий его к цели. Взгляд Марка скользнул вправо. На стене, отделяющей его от серверной комнаты, виднелось небольшое углубление. Достав из рюкзака лазерный резак, он принялся за работу. Луч раскалённого света пронзил стену, выжигая аккуратное отверстие. Через несколько минут в стене зияла дыра, достаточная для того, чтобы пролезть внутрь. Он протиснулся в отверстие и оказался в узком лабиринте, состоящем из кабелей и труб. Он двигался осторожно, стараясь не задеть ни один из проводов. Наконец, он добрался до серверной комнаты. В центре помещения, окружённый мигающими огнями и гудящими вентиляторами, стоял сервер — цель его миссии.
«Задание: Найти карту директора»
Эдвин, получив последние инструкции от Ричарда по микрофону, ощутил, как адреналин волной прокатился по телу. Обход вторичной системы безопасности — это всегда игра с огнём, но другого выхода не было. Он покинул комнату, оставив за собой лишь эхо шагов, и направился по тускло освещённому коридору. Над дверью слева, словно зловещее предзнаменование, горела надпись «Stairs». Спускаясь по гулким ступеням, Эдвин чувствовал, как с каждым шагом напряжение нарастает. Холодный металл перил обжигал ладонь. Внизу его ждала запертая дверь, преграждающая путь к цели. Он достал свой портативный хакерский модуль — верный инструмент в его рискованном ремесле. Пальцы быстро забегали по сенсорной панели, взламывая сложный алгоритм замка. Цифры на экране мелькали, словно в лихорадке, пока, наконец, не раздался тихий щелчок, возвестивший о победе. Внутри царил полумрак. Марк, словно тень, скользнул в помещение и сразу же заметил узкий лаз в стене. Это был единственный путь вперёд. Он протиснулся в него, ощущая, как холодный бетон касается кожи. Оказавшись снаружи, он замер, прижавшись спиной к стене. Под ним зияла пропасть, а над головой, словно хищные птицы, кружили охранные дроны. Их красные огоньки сканировали пространство, выискивая нарушителей. Одно неверное движение — и мощный электрический разряд превратит его в обугленный труп, а вой сирены поднимет на ноги всю охрану. Он начал осторожно продвигаться по узкому выступу, словно канатоходец, балансирующий над бездной. Каждый шаг требовал предельной концентрации. Ветер свистел в ушах, пытаясь сбросить его вниз. Дроны приближались, их зловещее жужжание становилось всё громче. Марк затаил дыхание, стараясь слиться с тенью. Прыжок. Ещё один. Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце бешено колотиться. Он чувствовал, как пот струится по спине. До открытого окна оставалось совсем немного. Собрав все силы, Марк совершил последний, отчаянный прыжок и, ухватившись за раму, ввалился внутрь. Он лежал на полу, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат колени. Поднявшись, он огляделся. Комната была обставлена дорогой мебелью, но его внимание привлёк массивный сейф, установленный в стене за столом. Это был последний рубеж на данном этапе. Марк подошёл к сейфу и принялся за работу. Замок был сложным, многоуровневым, но он был готов. Пальцы ловко манипулировали инструментами, прощупывая слабые места в защите. Время тянулось мучительно медленно. Наконец, после долгих минут напряжённой работы, раздался щелчок. Дверца сейфа медленно открылась, являя взору заветную карту директора. Марк взял её в руки, ощущая, как победа наполняет его душу. Миссия выполнена. Но он знал, что самое сложное — ещё впереди. Теперь ему предстояло выбраться отсюда живым.
«Задание: Найти диск с данными о системе безопасности тюрьмы»
Марк затаил дыхание, наблюдая, как последний охранник покидает комнату наблюдения, оставляя за собой лишь слабый отблеск флуоресцентных ламп на полированном полу. Секунды тянулись мучительно долго, пока он не убедился, что путь свободен. Выскользнув в коридор, он бесшумно последовал за удаляющейся фигурой, словно тень, прилипшая к стенам. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, когда он приблизился к охраннику. Лёгким, почти невесомым движением, он вытащил ключ-карту с его пояса. Металл карты холодил пальцы, напоминая о риске, на который он пошёл. Внезапно, словно почуяв неладное, охранник резко обернулся. Время замедлилось. Марк среагировал мгновенно, инстинктивно бросившись на землю и совершив кувырок вправо. Он прижался к холодной, шершавой стене, сливаясь с глубокими тенями, куда не проникал бледный лунный свет, пробивающийся сквозь высокие окна. Охранник, настороженный, но ничего не подозревающий, несколько долгих минут прочёсывал коридор лучом фонарика. Свет скользил по стенам, выхватывая из темноты детали: облупившуюся краску, паутину в углах, предостерегающие знаки. Переливающийся луч слева, уходящий из стороны в сторону, ложился на полы и стены в кулуарах, так никого и не выхватив из поля зрения. Старожил ничего не узрев, начал постепенно разворачивается на 90 градусов, не спеша перебирая носком ботинка, тяжело бредя. Марк замер, стараясь не дышать, чувствуя, как пот струится по спине. Казалось, каждая секунда длится целую вечность. Наконец, убедившись, что ему показалось, охранник отвернулся и продолжил свой обход, видимо, всё же уловив чьё-то движение или некий звук за своей спиной. Марк, словно змея, скользнул по полу до конца коридора, затем резко свернул налево. Каждый шаг был выверен, каждый звук подавлен. Он достиг двери и, быстро проверив, что она не заперта, вошёл внутрь. Комната оказалась пустой, лишь гул вентиляции нарушал тишину. Не теряя времени, он прошёл через неё и вышел в дверь напротив. Впереди была лестница, ведущая вниз, в самое сердце тюрьмы. Спускаясь, он чувствовал, как напряжение нарастает с каждым шагом. Внизу его ждала запертая дверь, преграждающая путь к цели. Электронный замок поддался его умелым рукам. Несколько секунд манипуляций, и дверь бесшумно открылась, пропуская его в узкий коридор. Он прошёл до конца и, выглянув налево, увидел то, что искал: вентиляционную шахту, закрытую металлической решёткой. Лазерный резак, спрятанный с отдельной частью мини-портатива в рукаве, ожил, испуская тонкий, смертоносный луч. Металл зашипел и заискрился, поддаваясь его воле. Через несколько мгновений в решётке образовалось достаточно большое отверстие, чтобы пролезть. Внутри шахты было темно и тесно. Марк протиснулся сквозь отверстие, чувствуя, как острые края металла царапают кожу. Он двигался осторожно, стараясь не шуметь, пока не оказался в помещении, куда ранее вошёл лаборант. Это была огромная лаборатория, заполненная сложным оборудованием и патрулируемая летающими дронами. Брюнет затаился в тени, наблюдая за их траекторией. Он ждал подходящего момента, когда дроны отвернутся, и быстро поднялся на площадку в центре помещения. Здесь, в самом сердце лаборатории, находился терминал. Украденная ключ-карта охранника была его единственным шансом. С замиранием сердца он провёл картой по считывающему устройству. Раздался тихий, довольно недолгий звук уведомления, и небольшой круг на терминале загорелся зелёным свечением. Удача была на его стороне. С помощью терминала он открыл дверь, ведущую из лаборатории. Выйдя в коридор, он повернул направо и увидел дверь с надписью «Security Center». Это был его пункт назначения. Собравшись с духом, он открыл дверь и вошёл внутрь, готовый к тому, что его ждёт.
Оказавшись в лаборатории, время замерло, прислушиваясь. Тишина давила, густая и вязкая, как машинное масло. Воздух был пропитан запахом медикаментов и чего-то неуловимо химического, вызывающего лёгкое головокружение. Он огляделся. Ряды столов, заваленных проводами, колбами и непонятными приборами, уходили в полумрак. Мигали индикаторы, тихо гудели вентиляторы. Лаборатория казалась заброшенной, но это была обманчивая тишина. Марк чувствовал, что за ним наблюдают, что он — всего лишь мышь в лабиринте, и каждый его шаг отслеживается. Его взгляд упал на монитор, мерцающий в углу комнаты. На экране мелькали графики и цифры, слишком сложные для беглого понимания. Но одно Марк уловил — это была система безопасности. Камеры, датчики движения, лазерные барьеры — всё это должно было стать его следующей задачей. Кто бы не двинулся вперёд, стараясь ступать бесшумно. Каждый шаг был замедленным, каждое движение — обдумано. Он знал, что одна ошибка может стоить ему всего. Его цель была ясна — добраться до главного сервера, где хранилась информация, ради которой он проделал весь этот путь. Но путь к нему был усеян ловушками, и Марк должен был быть готов к любому повороту событий. Он приметил тень, скользнувшую по стене. Не камера. Что-то другое. Марк затаил дыхание, прижавшись к стене. Сердце колотилось в груди, отсчитывая секунды. Он ждал, готовый к любому развитию событий. Напряжение нарастало, как пружина, готовая выстрелить в любой момент. Подойдя к огромному, во всю стену, окну, Марк бросил на город прощальный взгляд, словно перед прыжком в бездну. Стекло холодно отражало его решительное лицо, маску безжалостного хищника. Затем, словно загнанный зверь, он метнулся к стальной, запертой двери — казалось бы к последнему рубежу перед свободой. Увы, тщетно. Его взгляд упал на решётку вентиляционной шахты, зияющую тёмным провалом. «Дорога в ад вымощена благими намерениями» — С долей иронии прошептал он, срывая решётку и протискиваясь внутрь. Шахта встретила его запахом пыли и машинного масла. Дроны, словно стаи электронных москитов, жужжали в темноте, готовые в любой момент поднять тревогу. Миновав этот электронный рой, Марк оказался на узкой дорожке из труб, змеящейся под потолком.
«Тонкая нить надежды» — Подумал он, пока она не привела его в тупик. Внизу, в мерцающем свете лаборатории, копошился лаборант, поглощённый своей работой. Безмолвно прорычал опытный искусный манипулятор, доставая альпинистское снаряжение. Используя своё альпинистское снаряжение, Марк скользнул вниз, словно змея, выпущенная из клетки. Его целью была не просто шея, а самое сердце жизни, бьющееся под тонкой кожей лаборанта. Ноги, обутые в тяжелые ботинки, обхватили горло, словно стальной капкан, вырывая воздух из лёгких. Спускаясь, словно тень, он обрушился на лаборанта, словно карающий меч. Ноги Марка, стальные тиски, сдавили шею жертвы. Лаборант взвыл, звук, полный ужаса и отчаяния, эхом прокатившийся по лаборатории. Он вскинул руки, пытаясь разжать смертоносные тиски, но хватка Марка была неумолима, как сама смерть.
«Я не позволю тебе!» — Кричал тот беззвучно, его глаза, полные агонии, метались в поисках спасения. Мужчина в белом одеяние захрипел, его глаза налились кровью. Он отчаянно сопротивлялся, царапая, в попытках выхватить руки и талию Марка, пытаясь вырваться из смертельной хватки. Пальцы лысого мужчины средних лет впились в плоть грабителя, царапая, разрывая, словно он пытался вырвать душу из его тела. Но каждая его попытка лишь подстёгивала ярость Марка, превращая его в безжалостную машину возмездия. Слова не сумевшие вырваться из уст были лишь слабым шёпотом, утонувшим в хрипах и стонах. Сознание меркло, словно гаснущая свеча, уступая место тьме.
«Ещё немного и дело в шляпе». — Промелькнуло в голове Гронингена (инженера-координатора, напарник и сообщник), когда лаборант, обмякнув, рухнул на пол, словно сломанная марионетка. Тишина, звенящая в ушах, была оглушительней любого крика. В последний миг, когда сопротивление угасло, а тело по миллиметрам сползает на холодный пол, Марк ослабил кольцевую хватку, как только почувствовал, как жизнь покидает свою жертву. Лаборант пал на пол, словно подкошенное дерево, его глаза застыли в вечном ужасе. Тишина, зловещая и абсолютная, воцарилась в лаборатории, словно сама смерть приложила свою костлявую руку к этому месту.
«Попался!» — Этот триумфальный вопль, усиленный эхом динамиков, обрушился на Марка, словно удар грома. Сердце бешено заколотилось, отсчитывая последние секунды.
— Марк, у тебя в запасе немногим больше минуты, для того чтобы убраться отсюда. — Голос Ричарда звучал в наушнике холодно и отстранённо, словно объявлял о начале смертельной игры.
Кто мог подумать, что как только вторая карта будет в его руках, в зал начнёт поступать ядовитый газ. Не теряя ни мгновения, Марк бросился к ближайшему терминалу. Пальцы, дрожа от напряжения, замелькали по клавиатуре, активируя систему безопасности. Он должен выиграть время, хоть немного. Один за другим, терминалы оживали, загораясь тусклым янтарным светом. Закончив с терминалами, Марк ринулся к подъёмнику, расположенному в самой глубине зала. Металлическая платформа задрожала, поднимаясь вверх, в самое пекло. Внизу, словно зловещий туман, начал клубиться ядовитый газ. Светло-болотный, он медленно, но неумолимо заполнял пространство, пожирая всё на своём пути. Едкий запах ударил в нос, заставляя его закашляться. Подъёмник достиг своей верхней точки. Не раздумывая, на автомате, прыгнул на крайний подъёмник, рискуя сорваться в ядовитую бездну. Ноги подкосились, но он удержался, цепляясь за холодный металл. Снова прыжок — на этот раз на перекладину металлической конструкции. Руки горели от напряжения, мышцы взвыли от боли, но он продолжал двигаться, перебираясь на противоположную сторону. Последний рывок — и он прыгнул в спасительную темноту вентиляционной шахты. Ползком, в полумраке, он пробирался вперёд, чувствуя, как газ проникает в лёгкие, обжигая их изнутри. Кашель становился всё сильнее, тело била дрожь. Адреналин захлёстывал, превращая кровь в кипящую лаву, обжигающую изнутри. Каждый удар сердца отдавался гулким эхом в ушах, подстёгивая и без того бешеный ритм. Внизу осталась хаотичная мешанина из теней и отблесков, а впереди, словно неприступная крепость, возвышались терминалы. Эти бетонные наросты, словно грибы-переростки, тянулись вверх, образуя причудливый лабиринт, где каждая ошибка могла стать последней. Он двигался с грацией хищника, выверяя каждый прыжок, каждый шаг. Терминалы росли, множились, напоминая разросшийся город-муравейник, но лишь немногие из них вели к заветной цели — верхнему подъёмнику, маячившему справа, словно призрак надежды. Из вентиляционных отверстий в стене исходил инверсионный поток, однако вместо холодного воздуха возвышались клубы болотной жижи. Ветер яростно трепал одежду, норовя сбросить вниз, в бездну. Под ногами крошился бетон, предательски осыпаясь в пустоту. Он перепрыгивал с одного терминала на другой, словно акробат, балансирующий на лезвии ножа. Каждое движение — выверенное, точное, отточенное до автоматизма. Уголком глаза он замечает вверху нужный ему обзор. Вот он, нужный терминал. Сердце бешено колотилось, отсчитывая последние секунды. Рывок. Прыжок. Взгляд, полный решимости, зафиксирован на цели. Мгновение невесомости, и вот уже пальцы цепляются за холодный металл подъёмника. Он подтягивается, чувствуя, как напрягаются мышцы, как горит каждая клетка тела. Чёрт возьми, он на подъёмнике. Но расслабляться рано. Впереди ещё долгий путь, полный опасностей. Но сейчас, в этот краткий миг триумфа, он чувствует себя всесильным, способным преодолеть любые преграды. Адреналин продолжает бурлить, подпитывая его волю к победе. Наконец, он выбрался из шахты. Ирония судьбы — он снова оказался в комнате, откуда начался этот кошмар. Ползком, на четвереньках, тяжело откашливаясь, он двигался к выходу, чувствуя, как яд парализует его тело. Каждая секунда казалась вечностью. Он должен выбраться. Он должен выжить. Уже и не помнил, как перебрался на противоположную сторону и запрыгнул в вентиляционную шахту. Выбравшись из шахты, вновь окажется в комнате, откуда начинался финальный эпизод похищения карты.
Знакомый маршрут, будто вызубренный наизусть за долгие недели подготовки, привёл его к подножию старой, скрипучей лестницы. Каждая ступень отзывалась эхом в пустых коридорах тюрьмы, словно предупреждая о его приближении. Он взлетел по ней, как ураган, к верхней двери, ведущей в святая святых — серверную. Замок поддался быстро, почти беззвучно, и Марк проскользнул внутрь, оказавшись в узком коридоре. Дверь слева, ничем не примечательная, вела в комнату, где хранилось самое ценное — информация, способная обрушить всю систему. Сердце бешено колотилось, отсчитывая секунды. Вот он, сервер. Холодный, металлический шкаф, гудящий от напряжения. Диск, спрятанный в потайном отсеке, выскользнул в его ладонь. Он развернулся, направляясь к нему — обычному, серому ящику, ничем не выделяющемуся среди прочих. Рывок, и диск уже в оптическом приводе. В тот же миг, словно по команде, тюрьму пронзил вой сирены. Режущий, оглушительный звук, заставляющий кровь стынуть в жилах. Время вышло. Марк рванул обратно к лестнице, немедленно, без продыха, перепрыгивая через ступени, словно преследуемый демонами. Крыша. Последний большой шаг, и он вырвался на продуваемое всеми ветрами пространство. Инстинкт сработал раньше, чем мозг успел осознать опасность. Резко отскочив в сторону, и в то место, где только что была его голова, вонзился сюрикен, пролетев в нескольких сантиметрах от его лица. Звезда смерти, пробившая дверь, словно бумагу. Перед ним стояла она. Игнесс. Девушка-вихрь, облачённая в облегающий красно-кожаный костюм, подчёркивающий каждый изгиб её хищной фигуры. Короткие чёрные перчатки без пальцев, дерзкий ёжик ирокеза на голове, и взгляд, прожигающий насквозь. Она была воплощением опасности. Марк отшатнулся чуть влево, но Игнесс уже бросилась в атаку. Она двигалась с грацией пантеры, её движения были быстрыми и смертоносными. Бой начался. Сверкание стали, глухие удары, хриплые выдохи. Игнесс была мастером своего дела, и он это понимал. Острая боль пронзила плечо. Сюрикэн — острая звёздочка-лезвие. Он взвыл, но не от боли, а от ярости. Антипод воспользовалась его замешательством, схватила за загривок и с силой ударила лбом о металлическую дверь. Мир поплыл перед глазами, и парень рухнул на спину. Рюкзак дернулся, и диск, драгоценный диск, выскользнул из него, покатившись по ровной поверхности крыши. Девушка, словно кошка, бросилась к нему. Схватила сверкнувший на свету диск и, не теряя ни секунды, исчезла в темноте.
«Марк, догони её! Живо!» — Голос Риччи, полный ярости и отчаяния, прорвался сквозь шум в наушнике. Адреналин хлынул в кровь, заглушая боль. Он должен её остановить. Любой ценой.
«Задание: Отобрать диск с данными о системе безопасности у Игнесс»
Он преследовал Игнесс по пятам, словно ниндзя, неотступно следуя за её стремительным бегом. Воздух вокруг звенел от свиста смертоносных сюрикэнов-звёздочек, которые она методично пускала в его сторону. Грация и точность её движений завораживали, но сейчас это был танец смерти, и Марк танцевал в нём, выживая. Адреналин хлестал по венам, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Он преследовал Игнесс, словно лев свою добычу, зная, что малейшая ошибка может стать последней. Смертоносные сюрикэны, выпущенные ею, рассекали воздух вокруг, заставляя его выкручиваться в немыслимых позах. Впереди маячил турникет — препятствие, которое могло стать ловушкой. Но он, словно акробат, взмыл в воздух, перелетев через преграду, а под ним, словно змеи, проскользнули острые звёздочки. Очередной турникет возник на пути, преграждая дорогу. Не раздумывая, он использовал навыки акробатики и паркура, взмыв в воздух над препятствием налегке, забывая о законах физики. Сюрикэны, словно стальные осы, пронеслись в дюймах от его тела. Время на мгновение замедлилось, и он успел заметить, как ещё одна острая звёздочка, словно в замедленной съёмке из голливудского кинофильма, пролетела над его носом, едва не коснувшись кончика. Один отрывистый рывок, и он снова на ногах, продолжая погоню. Игнесс исчезла из поля зрения, свернув за угол. Марк прибавил шаг, предчувствуя опасность. Его опасения оправдались: мгновение спустя он увидел, как шпионка обрушивает град ударов на охранника. Завершающий удар вертушкой с ноги отправил бедолагу в полёт с крыши, в самую бездну. Марк, не теряя ни секунды, использовал ближайшее баскетбольное кольцо как трамплин, обрушившись на Игнесс в стремительном прыжке. Развернувшись в последнюю секунду, по ней пришёлся удар ногами в грудь, который отбросил её к парапету. Она охнув попыталась схватить вылетевший из рук диск, но он, словно дикий зверь, наступил на её руку, вжимая в бетон своим ботинком. Шипение боли, эрупция ярости в глазах — и она была готова на всё. Попыталась атаковать его со спины, но воришка, словно опытный боец MMA, пресёк её выпад мощным ударом ноги, всего одним махом. Уклонившись от её замаха, он выполнил полумостик, позволяя кулаку пролететь над его лицом. Резкий отскок — и град ударов ногами обрушился на агента. В этот момент небо разорвал звук приближающихся вертолётов. Полицейские махины взмыли в воздух, а на крышу ворвались бойцы охранной службы. Игнесс и Марк, словно загнанные звери, бросились в разные стороны, каждый — к своему пути спасения.
Ветер свистел в ушах, когда он достиг края бездны. Без колебаний, он бросился вниз, добегая до огромной пропасти, зная, что внизу его ждёт верный конь — чёрный, как вороново крыло, мотоцикл, сверкающий под лунным светом. Рык мотора, взметнувшийся дым — и вот он уже мчался сквозь ночь, растворяясь в лабиринте городских улиц. Цель — его тайное убежище, штаб-квартира, где он мог перевести дух и обдумать произошедшее. Вместо привычного подъёма, он выбрал спуск по пожарной лестнице, словно тень скользя по металлу. Остановившись у предпоследней ступени, он совершил акробатический прыжок, ухватившись за полированный шест находившийся за ним и стремительно съехав вниз, проходя ножом по маслу. Тайный вход, скрытый от посторонних глаз, распахнулся перед ним, повинуясь прикосновению к скрытой панели. Механизм сработал с глухим металлическим щелчком, негромкое уведомление, отрезая его от внешнего мира. Внутри ждал Ричард, который и активировал для него систему механической автоматизации задних дверей, тот самый, его верный соратник и гений технологий. Марк застал его склонившимся над сложной схемой, испещрённой тонкими проводками и светящимися микрочипами. Ричард, казалось, жил в этом мире цифр и алгоритмов, его пальцы ловко манипулировали инструментами, а глаза горели азартом исследователя. Он часами просиживал за своими разработками, анализируя данные, взламывая системы безопасности и выискивая малейшие зацепки.
— Получается, это она. — Марк устало потёр переносицу, его голос эхом отразился от стен, переходя из стороны в сторону, как маятник. — Вот кто подставил меня тогда с рубином. — Он нервно расхаживал по комнате, обдумывая произошедшее.
Русоволосый поднял взгляд от схемы.
— Именно она внедрила чип слежения в твою микросхему. Она знала каждый наш шаг, отслеживая наши реквизиты и передвижения, посему, и была на шаг впереди нас.
— Думаешь, она работает на «A.P.E.C. Technology»? — Вопрос повис в воздухе, наполненный тревогой и недоумением.
— Мы это выясним. — Твёрдо ответил Риччи. — Тебе стоит принять душ. Я приготовил спагетти с мясным соусом. Нужно восстановить силы.
Под струями горячей воды Марк пытался собрать воедино обрывки информации. Кто мог желать ему зла? Кто был настолько близок, чтобы знать о его планах? В голове роились подозрения, но ни одно из них не казалось достаточно убедительным. Он чувствовал себя загнанным в угол, словно охотник, ставший добычей. Вода смывала с него грязь и усталость, но не могла смыть тревогу, поселившуюся глубоко внутри. Ему предстояло разгадать эту головоломку, прежде чем его враг нанесёт следующий удар.
В новом холодильнике с сенсорным дисплеем оставался недоеденный сэндвич с лососем и свежими листьями салата под лёгким сметанным соусом, а также недельный фасолевый суп с картофелем. В небольшом контейнере с бело-зелёным окрасом в светло горизонтальную полосу хранился листовой чай. Запасов хватало, чтобы заварить ещё на несколько чашек. В светло-розовом контейнере с вертикальными полосами коричневого цвета виднеется надпись «Сахар», на контейнере слева цвета «Маренго-клер» (светло-серый) указано «Соль». Под ними давний тостер финского производства, которому лет 30. Осталось приобрести новую микроволновку, которая разогревает еду за минуту или 30 секунд. В комнате была произведена перестановка, поэтому визуально она выглядит обширнее. Кухня визуально становится больше. В моменты уединения кухня дышала теплом и уютом, несмотря на обилие современной техники. В углу, на столешнице цвета слоновой кости, скромно стояла микроволновка в корпусе из нержавеющей стали. Рядом, кухонный стол, выкрашенный в приятный оттенок молочного шоколада, был усыпан мелочами: связка ключей, забытая газета, пара кружек с остатками чая и ваза с увядающими полевыми цветами. Слева от стола, возвышалась электрическая плита с глянцевой чёрной поверхностью, над которой нависала вытяжка из матовой стали. Шкафы, выдержанные в той же цветовой гамме, что и столешница, тянулись вдоль стены, предлагая бесчисленные места для хранения. Отдельные элементы были окрашены в бронзовый цвет, один из оттенков коричневого. Слева и прямо от стола, примостился небольшой сервант из тёмного дерева. За его стеклянными дверцами виднелись стопки белоснежных тарелок, хрустальные бокалы, позолоченная богема и серебряные приборы. На самой поверхности серванта, словно стражи, стояли несколько фарфоровых фигурок и статуэток, а рядом, в рамках из посеребренного металла, красовались пара старых фотографий, хранящих воспоминания о прошлых днях, казалось бы, безвременных. Отдельный стол для готовки, с просторной столешницей из искусственного камня, был предназначен для кулинарных экспериментов. Над ним, на стене, висели шкафчики, заполненные специями и кухонной утварью. Над сервантом, словно окно в другой мир, висел большой дорогостоящий плазменный смарт-телевизор. Его чёрный экран отражал свет, льющийся из дорогой люстры, ярко освещающей всю комнату. В полумраке кухни, где сервант и стол образовывали привычный угол, притаилось окно. Его присутствие выдавала лишь плотная, светонепроницаемая штора, сливающаяся с ночной тьмой. Ни единого лучика не пробивалось сквозь неё, сохраняя тайну происходящего внутри. За стеклом, в густой черноте, мерцали огни большого города, а вдали, словно назойливые светлячки, кружили полицейские вертолёты, их приглушённый гул едва доносился сквозь толстые стёкла. Под окном, словно забытый предмет, стоял сложенный четырёхступенчатый стул. На нём покоилась плетёная корзина, полная сочных фруктов и спелых ягод, источающих едва уловимый аромат лета. Слева от дверцы ящика, словно три золотые капли, ниспадали ручки. В их изящные формы были искусно вплетены крошечные камни, которые, словно пойманные звёзды, мерцали в отблесках люстры. На этот раз камни оказались подлинными. От дверцей ящика идущие вниз, как три в ряд, в сами золотистые ручки инкрустированы камни, которые поблёскивали лишь от света люстры или же от солнечных лучей. Эти детали, словно маленькие сокровища, добавляли убранству кухни нотку изысканности. Ниже, у самой стены, стоял небольшой столик. Три его отделения, словно ступени, вели вниз, каждое скрывая свои секреты за прозрачным закалённым стеклом. На верхней полке, словно современный артефакт, расположился стильный портативный бумбокс. Он не просто воспроизводил музыку, но и предлагал беспроводное подключение, блютуз, вай-фай сеть с передачей сигнала и даже встроенную зарядку для гаджетов. На средней полке, в ожидании своего часа, лежал мощный повербанк, способный поддерживать жизнь электронных устройств в течение нескольких дней. Рядом, в аккуратной косметичке, покоился КПК — кооперативно-портативный мини-компьютер, не ручной, а отдельный, словно маленький мозг, готовый к работе. Самая нижняя полка, словно тайник, вмещала в себя кухонный комбайн и вафельницу, готовые в любой момент превратить обычный вечер в кулинарное приключение. А бутербродница, словно скромная Золушка, ждала своего часа в третьем ящике справа, готовая быстро и вкусно накормить голодных. Вся эта сцена, словно натюрморт, была пронизана ощущением тайны и уюта. Каждый предмет, каждая деталь, рассказывали свою историю, создавая неповторимую атмосферу этой средней по размерам трапезную, где прошлое и настоящее переплетались в причудливом танце. Завершал картину новый холодильник с сенсорным дисплеем, сверкающий своей белизной. Он казался настоящим космическим кораблём, приземлившимся на обычной кухне. В целом, представляла собой гармоничное сочетание уюта и современных технологий, место, где можно было не только приготовить еду, но и приятно провести время в кругу семьи, но для Марка его семьёй был и остаётся лишь один Ричард Гронинген.
Внезапно небо прорезал звук вертолётных лопастей. Там, извне, за их защитной крепостью, доносился шум пролетающих машин. Ночь вцепилась в город мёртвой хваткой, пропитав его воздух гарью и тревогой. Рванул мотор, словно разорвав тишину на клочки. Клубы дыма, изрыгнутые из утробы машины, жадно впитывались в сумрак, оставляя после себя лишь едкий запах и привкус безнадёжности. Постепенно дымовые выхлопы рассеиваются в воздухе. Сорванная цепь питания — последний вздох умирающего зверя, символ краха и отчаяния. Город, погружённый во тьму, жил по своим, жестоким законам. Воровство стало его неотъемлемой частью, грязной кровью багрового отлива, питающей его порочные артерии. Преступность, словно ядовитый плющ, оплела каждый переулок, каждый тёмный угол, превратив улицы в опасные лабиринты. Здесь, под покровом ночи, творились дела, о которых днём предпочитали молчать. В небе, словно хищные птицы, кружили полицейские вертолёты, они барражировали, пронзая темноту мощными лучами прожекторов. Их рокот, подобный предсмертному хрипу, разносился над городом, напоминая о неотвратимости возмездия. Внизу, по улицам, словно голодные волки, рыскали полицейские автомобили, рассекая тьму своими фарами. Они выслеживали нечестивцев и варнаков, тех, кто осмелился нарушить хрупкий баланс власти и беззакония. Огни ночного города, словно мерцающие звёзды в чёрной бездне, манили и обманывали. Яркие вывески баров и клубов, словно раскрашенные лица куртизанок, скрывали за собой грязные тайны и разбитые судьбы. Неоновые огни, отражаясь в лужах на асфальте, создавали иллюзию блеска и роскоши, но за этим фасадом скрывалась лишь пустота и отчаяние. Опасность подстерегала на каждом шагу. В тёмных переулках, словно тени, скользили фигуры, готовые на всё ради наживы. В прокуренных барах плелись интриги и заключались сделки, цена которым — человеческая жизнь. В роскошных отелях вершились грязные дела, а в трущобах умирали надежды. Ночь в этом городе была не временем отдыха, а временем охоты. Бременем, когда маски сбрасывались, и истинная сущность людей выходила наружу. Бременем, когда каждый сам за себя, и выживает сильнейший. Бременем, когда разложившийся и забытый о понятиях чести и достоинства сити, погрязший в пороке и беззаконии, показывал своё истинное, уродливое лицо. И только рассвет, словно слабый луч надежды, мог хоть ненадолго разогнать эту тьму, но лишь для того, чтобы она вернулась с новой силой, когда ночь снова опустится на Рич-Аймонд.
— Не знаю, как ты, но лично я ненавижу этот город. — Прозвучало хрипло, слова утонули в звоне льда в стакане. Отпив виски, собеседник выпустил в воздух тонкую, дрожащую струйку дыма, слившуюся, как один в один исходящую из его паяльника. Она тянулась вверх, словно нить, вытканная из отчаяния, и медленно покачивалась, словно колеблющаяся стрелка компаса, потерявшая ориентир. — Даже блюстители закона не так чисты на руку, как бы нам хотелось.
Они, как чужеродные элементы, находились для себя в другом конце города, в стерильной лаборатории, где Ричард Гронинген, казалось, не слышал ни стонов города, ни его проклятий. Он был поглощён своим творением — нейросенсорным портативным гаджетом, прорывом, который, как он надеялся, вытащит его из этой дыры. Его знакомый Эрик Вайс ненавидел Рич-Аймонд всей душой. Этот город был гнойной раной на теле цивилизации, рассадником порока и безнаказанности. И каждый день, приходя на работу, он чувствовал, как эта грязь просачивается сквозь подошвы его ботинок, отравляя его изнутри. Работа Вайса заключалась в том, чтобы обеспечивать бесперебойную работу лаборатории, координировать поставки, следить за соблюдением протоколов безопасности и, самое главное, переводить гениальные, но часто хаотичные идеи Гронингена в чёткие, выполнимые задачи для команды техников. Он был фильтром, буфером, щитом между безумным гением и реальностью. Сегодня, как и всегда, Вайс чувствовал себя измотанным. Он просматривал спецификации нового прототипа, выискивая малейшие неточности, которые могли бы привести к катастрофическим последствиям. Его взгляд скользил по строчкам кода, по схемам, и в каждом символе он видел отражение Рич-Аймонда — сложного, запутанного, опасного. Он знал, что гаджет Гронингена может изменить мир, но он также знал, что в Рич-Аймонде любое изобретение, любое достижение, рано или поздно будет использовано во зло. И эта мысль терзала его, отравляла его работу, превращала каждый день в мучительную пытку. Вайс откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он должен был оставаться профессионалом, должен был выполнять свою работу, несмотря на ненависть к городу, несмотря на сомнения в будущем. Он должен был быть тем самым щитом, который защитит гения от грязи спального района, хотя бы на время. Потому что, в конечном итоге, он знал, что даже в этом проклятом городе, даже в этой кромешной тьме, иногда рождаются искры надежды. И его работа заключалась в том, чтобы эти искры не погасли. Однако, в один из таких дней, когда солнце, казалось, застыло в зените, выжигая последние капли влаги из раскалённого воздуха, Эрика Вайса нашли бездыханным. Не в сиянии софитов, не под восторженные крики толпы, а в затхлой тишине его гримёрной, в обычной уборной комнате, где зеркала, словно безмолвные свидетели, отражали лишь пустоту. Гибель его окутана мраком, густым и липким, как театральный бархат, скрывающим истину за завесой догадок и недомолвок. Не было ни предсмертной записки, ни явных признаков насилия. Лишь неподвижное тело, застывшее в неестественной позе, словно марионетка, чьи нити оборвались. Лицо, ещё недавно озаренное триумфом, теперь хранит печать вечной тайны. Глаза, в которых отражались тысячи огней рампы, навеки сомкнулись, поглотив в себя всю ту магию, что он щедро дарил миру. Смерть Вайса, словно фокус, поставленный самим маэстро, ошеломила и заворожила. Шёпот ужаса и любопытства пронёсся по кулуарам театра под названием жизнь, словно сквозняк, выдувающий последние искры надежды на объяснение. Версии множились, как кролики из шляпы фокусника: от сердечного приступа, вызванного непомерными нагрузками, до коварного отравления, спланированного завистниками. Но ни одна из них не могла рассеять этот зловещий туман, окутавший кончину великого иллюзиониста в кулуарах лаборатории. Оставалось лишь гадать, что скрывалось за последним, самым страшным его трюком — исчезновением из жизни. И был ли это трюк, или же трагическая реальность, которую он так и не смог обмануть? Ответ, возможно, навсегда останется погребённым под слоем грима и блёсток, в тёмных глубинах театральной сцены, где магия и смерть сплетаются в причудливый и смертоносный танец. В этом городе не осталось масок. Лишь истинное нутро людей просачивалось наружу, как гной. Со временем Ричард перебрался в западную часть города. С Марком они знакомы с младых ногтей. Держаться сообща — это их единственный шанс выжить. Ричард — его наставник и партнёр. Практически, старший брат.
В ванной комнате гудел фен, заглушая тихий скрежет зубов Ричарда. Марк, его сосед, как всегда, мог не экономить на электричестве. Ричард затянулся сигаретой, горький дым обжёг горло, но он не поморщился. Паяльник остывал на столе, чертежи, испещрённые тонкими линиями и цифрами, ждали его внимания, но сейчас он не мог сосредоточиться. Взгляд упал на фотографию, прислонённую к банке с инструментами. Выцветшая, с потрескавшейся от времени поверхностью, она хранила призрак счастливого прошлого. Он, моложе и беззаботнее, обнимал жену, её лицо светилось улыбкой. Рядом, прижавшись к ним, стояли дети: маленькая дочка с растрёпанными косичками и старший сын, серьёзный и задумчивый. Орландо. Слово звучало как приговор. Там, в этом солнечном городе, кипела их новая жизнь, жизнь без него. После развода, болезненного и тягостного, как архаичная рана, бывшая жена забрала детей и уехала. Он остался здесь, в этой по сути провинциальной глуши, один на один со своими незаконченными проектами и воспоминаниями. Он не слышал их голосов уже больше года. Не видел их улыбок, не чувствовал их объятий. Только это фотография, как немой укор, напоминала о том, что он потерял. Он помнил запах волос дочери, когда она засыпала у него на руках, помнил, как сын, затаив дыхание, наблюдал за тем, как он мастерит что-то из дерева. Все это теперь — лишь блеклые картинки в его памяти, как старые слайды, прокручиваемые в темноте. Ричард выпустил клуб дыма, наблюдая, как он растворяется в воздухе. В груди поселилась тягучая тоска, смешанная с чувством вины. Он знал, что должен что-то сделать, должен попытаться вернуть их в свою жизнь. Но страх, словно парализующий яд, сковывал его движения. Страх быть отвергнутым, страх увидеть в их глазах равнодушие. Как давно он с ним не ведался и не заговаривал? Он потушил сигарету, с силой вдавив её в пепельницу. Нужно было работать. Нужно было чем-то занять себя, чтобы не думать, чтобы не чувствовать. Но фотография продолжала смотреть на него, немым свидетелем его одиночества и утраченной любви. И в тишине комнаты, нарушаемой лишь гулом фена, он чувствовал, как прошлое, словно тяжёлый камень, тянет его на дно. Ричард вернулся к чертежам, но линии плясали перед глазами, отказываясь складываться в единое целое. Он взял паяльник, но рука дрожала, и капля расплавленного припоя упала мимо контакта, оставив тёмное пятно на плате. Раздражение вспыхнуло, как спичка, и он отбросил инструмент в сторону. Он встал и подошёл к окну. За окном простиралась унылая картина: серые дома, тусклые фонари, редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Вскоре город опустеет под покровом ночи, либо раздающийся вой сирены разрезает собой тишину. Ничего не сменяется. Всё здесь казалось таким же выцветшим и потрескавшимся, как и фотография на его столе. Этот город, когда-то казавшийся ему родным, теперь душил его своей провинциальностью, своей безнадёжностью, особенно с нарастающим криминальной хроникой и каждодневной опасностью. Он вспомнил, как мечтал о другом. О большом доме с садом, где дети будут бегать и играть, о вечерах, проведённых у камина с женой, о совместных путешествиях. Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы, превратив его мечты в пепел. Он снова посмотрел на фотографию. В глазах дочери он увидел невинность и любовь, в глазах сына — восхищение и доверие. Он предал их. Он позволил своему эгоизму, своим обидам разрушить их семью. Отпустил их, думая, что так будет лучше для всех. Но лучше не стало. Стало только хуже. И то, что он видел в их глаз, было лишь плодом его воображения. Аллюзией. Внезапно в голове мелькнула мысль. Орландо. Он мог поехать туда. Он мог увидеть их. Он мог попытаться поговорить с ними, объяснить, попросить прощения. Знал, что это будет трудно, что его могут отвергнуть. Мог ведь, мог хотя бы и должен был попробовать. Должен был хотя бы попытаться вернуть то, что потерял. Страх всё ещё сковывал его, но теперь к нему примешалась надежда. Слабая, едва заметная, но всё же надежда. На долю мгновений представил, как увидит их, как обнимет, в кои веки услышит их голоса. И это мысль, словно луч света, пробилась сквозь мрак его одиночества. Подошёл к столу и снова взял чертежи. На этот раз линии казались более чёткими, цифры более понятными, прочерченные функции и графики. Он начал работать, сосредоточившись на каждой детали, на каждом соединении. Работа, как всегда, помогала ему отвлечься, заглушить боль. Но в этот раз, работая, он думал не только о проекте. Он думал о них. О своей семье. О том, что он должен сделать, чтобы вернуть их. И в каждом движении его рук, в каждом взмахе паяльника чувствовалась новая решимость, новая надежда. Орландо. Это слово больше не звучало как приговор. Оно звучало как шанс. Шанс на искупление. Шанс на новую жизнь. Шанс на счастье. Но лишь в его подсознание. Момент упущен да и уже давно. Прошлое не будет прежним. Не сейчас. Никогда.
Марк был полнейшей противоположностью Ричарда: свободный, более волевой и безмятежный. В большей степени он жил для себя разделяя с ним пищу для размышления и кров. Ричард Гронинген — его напарник, инженер-координатор, разработчик и основной стратег. Ричард — ум и мозг операции, а Марк — боевая фигура и атлет с быстротой молнии в шахматной партии. Один — голова, второй — физическая культура и подготовка. Один — координирует, второй — изящрённо претворяет в жизнь. В полумраке подвального помещения, переоборудованного в импровизированный спортзал, мелькала тень. Это был Эдвин, брюнет с пронзительными зелёными глазами, в которых плясали искры азарта и хитрости. Его коротко стриженные, иссиня-чёрные волосы, казалось, впитывали свет, подчёркивая резкие очерченные скулы и волевой подбородок. Он двигался с грацией хищника, каждое движение отточено годами тренировок, каждое приземление — оставалось бесшумным. Подвал, процентов на шестьдесят три превращённый в подобие спортзала, отражал его двойственную натуру. Здесь, среди самодельных турников, старых покрышек и грубо сколоченных брусьев, он оттачивал не только физическую форму, но и оттачивал свой ум, превращая тело в инструмент, а разум — в оружие. Запах пота и старой резины смешивался с едва уловимым ароматом машинного масла — отголоском его увлечения взломом и технологиями. На его жилистом теле, покрытом сетью тонких шрамов — безмолвных свидетелей прошлых приключений, обтягивала простая чёрная футболка. Она подчёркивала рельеф мышц, выкованных упорными тренировками. Его руки, сильные и ловкие, были испещрены мелкими порезами и ссадинами — трофеями, добытыми в лабиринтах городских крыш и тёмных переулков. В его взгляде читалась уверенность, граничащая с наглостью. Он знал себе цену, знал, на что способен. Он был акробатом, вором, взломщиком, мастером паркура — тенью, скользящей по границе закона. Но за этой маской цинизма и самоуверенности скрывался острый ум и способность к мгновенной адаптации, необходимые для выживания в его опасном мире. Марк был не просто атлетом, он был живым воплощением стратегии, воплощённой в движении — идеальным дополнением к аналитическому гению Ричарду.
4
