Психиатрическая больница

В психиатрическую больницу родители меня возили три раза, но положенный срок я отсидела только два.

Первый раз меня там закрыли в семнадцать лет. Зимой 2001 года, не помню точно в каком месяце, я была в своей комнате как неожиданно в квартиру ворвались три здоровых мужика в белых халатах. Они мне перегородили выход и начали говорить: «Какая интеллигентная девушка и больная». Пришли мои родители, сказали: «Одевайся!» — и кинули мне на кровать одежду. Я ответила, что никуда не поеду. Врачи продолжали: «Одевайся по хорошему…» Я хотела выйти из комнаты, но они меня схватили и поволокли. Я сопротивлялась, цеплялась руками за стену. Они отрывали мои руки от стены. Выволокли с квартиры. Отказывалась идти, легла на грязный пол. Они меня взяли за руки и ноги, понесли в лифт… Сорвали кофту. Я орала: «Помогите! Полиция!». В моем доме есть полицейский участок, но они даже не выглянули в коридор посмотреть, что происходит. Босиком без кофты и тапочек тащили по улице в машину. На улице холодно, снег. В машине я расплакалась. Люди мимо проходили, смотрели. Пришли родители, закинули в машину тапки. Отвезли.

В психушке меня врач позвала к себе в кабинет, у неё вид больной, глаза вытаращенные лезут из орбит, а под ними синяки черные. Как заорала на меня: «Отвечай, как дело было, тебе голос свыше приказал?!». Какая-то врач сказала: «Да у неё по глазкам видно, что она больна».

Стояли там коляски инвалидные. На полу лежала женщина, которая под себя ссала, шевелиться не могла. Уколы ей делали без конца, а потом на носилках унесли. Дверь железная на замке, ключ у врачей в кармане.

Умоляла я родителей забрать меня, они подписали нужные бумаги и в этот день меня отпустили, но это было только начало…

Второй раз в детскую возили психушку. Давали мне таблетки от которых очень плохо было: тяжело ходить — от них еле ноги шевелились, было чувство, что я упаду. От одной таблетки слегла в кровать на несколько дней. Вид после неё был у меня ужасный. Рвало от них чем-то жёлтым. Пальцем во рту ковырялись — смотрели выпила их или нет. Пугали, что будут зубы разжимать — проверять, если их буду прятать. Медсестра орала на меня: «Пей сейчас же таблетку!». Чтобы меня подержать — сделать укол — собрались все врачи, даже уборщик со шваброй. Окна, двери на замке, ключи у медперсонала.

А вот третий раз был по настоящему страшный! Во взрослой психиатрической больнице.

Как обычно, ворвались в квартиру три здоровенных мужика в белых халатах. Церемониться со мной не стали — сразу схватили за шею и отволокли в машину. Очень ловко схватили за шею, видно сразу, что натренированны на больных — не первый раз хватают. Это было вечером, на улице уже было темно.

Сразу как привезли, силой вкололи укол. Я от него отказывалась. Санитар меня схватил за руку и заорал: «Ты хочешь меня разозлить?!». Схватил за шею, (наверно это их любимый приём) придавил к койке и вкололи психотропную отраву. Силой волокли в палату-изолятор, где находятся тяжело больные. Там дверь на замке, на окнах решётки, туалет там же. Тех, кто там прибывает, на улицу и в коридор не пускают. Палата облезлая. Одежду драную, психушечную одевать не захотела и тогда санитар с медсестрой силой раздели меня до гола. Палец выкручивали, ломали, чтобы кофту снять. Орали: «Сейчас к кровати привяжем!». А там, я заметила, очень любят привязывать. Старую женщину, помню, привели. Она говорила, что не может здесь оставаться: надо идти домой, у неё много дел. Села на стул около двери. Ей говорили: «Ложись в кровать». Не легла. Привязали к кровати. Я ушла в туалет, чтобы не слышать душераздирающие вопли. Наделали уколов много и после привязки стала очень ненормальная, бредила. Врачи радостные были — так радовались, аж рожи красные были от удовольствия.

На утро мне принесли лекарство. Спросила от чего оно, а мне по-хамски ответили: «Сама должна знать какие лекарства были тебе назначены!». Не выпила. Схватили, на кровать повалили, зажали садисты нос, чтобы мне нечем было дышать и я открыла рот. Пытались влить. Смеялись, что дыхание могу на долго задерживать, кричали: «Чего ножками нас отпихиваешь?!». Не получилось влить лекарство (отраву), тогда силой вкололи укол. После него я впала в сон, потеряла волю. Вечером ещё два шприца и так кололи 10 дней по 2 раза — один укол утром, два вечером.

Потом принесли мне родители мешок с едой и одеждой. На свидание к ним не пустили. Мешок мой врачи перерыли. Руку протянула к мешку — оттолкнули, сказали: «Не лезь куда не надо!». Еду только дали, а остальное в хранилище закрыли. Решётку ломала, руки порезала, на них у меня были синяки. Потом от уколов в бессознание впала. Язык скрутило, есть не могла. Как можно есть со скрученным языком, если он стоит у тебя поперёк горла?! Судорогой тело свело, в кровати лежала — не могла перевернуться на другой бок. Помню — очнулась ненадолго, когда шатаясь стояла и в жопу врезались два укола. Сидела на кровати без сознания, уставившись в окно. Рот мне крутило. Сунули мне в руку кружку с питьём, сидела держа её в руке и смотрела в одну точку, потом сознание ненадолго промелькнуло, поднесла питьё ко рту и уронила — пролила мимо рта на себя. Помню — стояла, шатаясь, закатив глаза к потолку и мне в рот сували какую-то таблетку.

Я есть не могла, без сознания лежала, меня пытались накормить потому, что сама не в состоянии была есть. С кровати заставили подняться, сесть и в рот тыкала санитарка ложку с плавленым сырком, которые мне из дома родители принесли: ложку и сырок. Я даже чай проглотить не могла: долго во рту держала, лежа в постели, пока он сам не выливался — вот так меня обкололи.

Пришла ко мне на свидание мамка, тогда я немного очнулась. В психушке была специальная комната для свиданий, вот тогда я совершила побег. Мамка с медсестрой болтали стоя возле двери, я была рядом и неожиданно у меня промелькнула мысль, что дверь не заперта! Разум прояснился, я очень быстро, мгновенно открыла дверь (она оказалась действительно незапертой) и выбежала на улицу.

Местность была незнакомая, но я сориентировалась куда бежать, прямиком добежала до забора и перелезла через него. Недалеко от забора валялся пьяница, пьяный в стельку. Удивительно, пьяницы валяются прямо под забором психушки и их не отправляют лечить! На подгибающихся ногах еле доехала домой. Дома мне никто рад не был. Вопли, крики, плач, истерика — вот то, что меня ждало дома.

Утром папка поехал в психушку, забрал вещи. Приехав от туда, сказал — я должна с ним туда ехать, паспорт забрать. Мозги от отравы ничего не соображали: не понимала, что меня обманывают — поехала. Паспорт мне не отдали и опять закрыли в изоляторе. Продолжили накачку уколами. 30 уколов за десять дней сделали. Помню — сидела за столом еле живая, еду силой в рот пихала медсестра Люда, садистка чуть зубы не сломала. Кружку с чаем пихала в рот, да на меня весь пролила. Орала на меня пару раз. Ещё в рот тоже лекарство заливала. Я отказалась пить лекарство в столовой, когда она всем его разносила и очередь до меня дошла, тогда она меня схватила, поволокла силой в палату-изолятор. Посадила на стул, в рот пихала в стаканчике жидкость и заставляла чаем запить, ещё одна санитарка меня держала. Я выплюнула лекарство, тогда эта медсестра Люда побежала за ещё одной порцией. Долго мучила пока не заставила выпить. Вот от этого лекарства-жидкости мне было очень плохо, не могла сидеть долго на одном месте, было очень сильное беспокойство. В глазах мутно было, глаза болели, сами закрывались как-будто спать хотелось.

В палате-изоляторе ужасная вонища. Девять коек на девять психов, дверь заперта, окна заперты, туалет прямо в палате куда дверь открыта — вот и вонища. Еду приносят туда же поесть, суп и второе — всё на одну тарелку наваливают и только ложку дают это ковырять.

Продержали меня там 2 недели и перевели в обычную палату. Сознание стало возвращаться. Жидкость давали пить ужасную, от неё было очень сильное беспокойство. Чем дольше давали, тем хуже становилось. Давали пить ещё четыре таблетки в день и эту жидкость. Во взрослой психбольнице меня держали с 18.август по 23 сентября. Домой выпустили через 37 дней. Повезло. Ещё долго после психушки плохо было, ноги при ходьбе болели. Когда из психбольницы выпустили — домой еле доехала, удерживалась, чтобы по автобусу не начать бегать, час в автобусе постаралась отсидеть. Дома места себе не находила, на диване не лежалось и не сиделось. Это все от этой жидкости-отравы.

Чувствовала после психушки плохо. Беспокойство оставалось сильное. Сознание помутнённое. Телевизор не смотрелся. Всё казалось неживым, бесчувственным. Даже природа не радовала. Прошло такое состояние только через 5 месяцев.

На комиссии (когда группу по инвалидности ставили) мне сказали: «Не будешь употреблять лекарства — сделаем операцию на мозге». Врач всё говорила: «Пока не расскажешь, что было с тобой, из больницы не выпущу!». Пугала: «Не будешь пить лекарство — капельницу поставим. От тебя родители отказались. Больную домой никто тебя не заберёт. В пансионат тебя отправят».

Врач по имени Евгения с очень высокомерной физиономией меня «Лечила» — мучила, калечила! Потому, что слово «лечение» не подходит: препараты, от которых впадаешь в бессознательное состояние, тело крутит судорогой, при этом вид как у дебила (стоишь шатаясь закатив к потолку глаза) и даже после долгого неупотребления остаётся беспокойство — не могут быть лекарствами.

Когда выпускали на свободу из психиатрической больницы-тюрьмы (это заведение можно назвать так потому, что там меня лишили свободы), врач Евгения запугивала: «В следующий раз мы с тобой играться не будем — теперь мы игрались. Будешь у нас находиться не менее 3-х месяцев».

Ещё говорила, когда в изолятор посадили за то, что отказывалась пить лекарства: «Мы стараемся тебе потакать. Это ты должна нас слушаться, а не мы тебя — я здесь главная».

Меня в изолятор перевели с обычной палаты за очередную попытку к бегству. Тогда я увидела как пьяные санитары с мордами красными и опухшими притащили за ноги женщину без сознания. Помню — медсестра ударила по лицу тяжело больную. Эта же медсестра очень любила чуть-что сразу орать истерически на больных в изоляторе. Я у неё попросила дать из хранилища мою одежду, а она на меня неизвестно почему заорала.

Живот у меня очень сильно болел от лекарств (отравы). Ужасные боли были в животе. Целый день обычно длились. Вот так, живот болел до тех пор пока меня в столовой на пол вырвало. Какая-то рядом медсестра была — увидела, закричала: «Мой полы!». Я пошла скорей в кровать, плохо очень было с животом. Это всё от препаратов.

Медсестра, та которая раньше в рот заливала лекарство в первый раз, в рот таблетку запихивала, пальцем толкала в зубы из-за отказа выпить её. И как им не противно ковыряться пальцами в чужом рту?! В изоляторе стены облупленные, белой краской покрашены, тогда как у какого-то врача кабинет так обделан, досками стены обшиты (видела когда дверь была открыта), мебель вся новенькая, цветочки стоят. Врачи важные ходят, ключи от всех дверей у них в кармане — наверно им очень приятно звякают.

Врачи предпринимали садистские действия совсем не относящиеся к лечению: выкручивание пальца, силой переодевание в больничную одежду, силой запихивание еды, зажимание носа, чтобы нечем было дышать. Разве можно лежа в рот что-то лить? — можно захлебнуться! В психбольнице медперсоналу больше нужны мускулы, чем медицинские знания. Они чаще применяют физическую силу, обычно к тем кто лечиться не хочет. Психиатры в больнице — подонки, садисты, изуверы!

Всё это происходило в больнице Ново-Вильняского района.

В рассказе ничего не придумано. Правда, только правда — ничего кроме правды.

464
5/5 - (2 голоса)
Читать страшные истории:
guest
5 комментариев
старее
новее большинство голосов
Inline Feedbacks
View all comments
Катя
Катя
29.02.2020 10:24

Какой диагноз тебе поставили, автор?

MilkaLin
MilkaLin
04.05.2020 07:20

Ужас, а не больница. Мне жалко,Вас, автор

можно просто Рамасаки
20.11.2020 17:31

Капееец….

Гуля
Гуля
06.12.2020 19:27

Очень жаль вас девушка! Силы вам ! Здоровья и терпения! Не попадайте туда больше! Беги оттуда быстрей! И от своей мамаши которая туда вас сдала!

Варюха
Варюха
15.03.2021 16:18

А почему тебя туда отправили,Автор? Какой диагноз? Или ты сейчас в психушке? Сочувствую.