Раньше я жил в небольшом городке, в трёхэтажном доме 1970-х лет постройки. Буквально в квартале от дома начинался лес, и я частенько заглядывал туда, удаляясь в самую глушь, чтобы побыть наедине с природой. До леса было всего несколько сотен метров — следовало лишь миновать три четырёхподъездные двухэтажки, вытянутые вдоль дороги в одну линию, в одной из которых я жил, и перейти дорогу. Между домами располагались одноэтажные магазинчики. Первый был продовольственным, во втором изначально продавались канцтовары, но потом его переоборудовали в магазин ритуальных услуг. На момент, когда мне приснился описанный ниже сон, помещение пустовало и было наглухо закрыто. В общем, приснил я, хотя не понимал тогда, что это сон, что собираюсь в очередной раз наведаться в любимый лес, оделся в обычную для такого похода куртку, сапоги, взял с собой деревянную палку и маленький рюкзачок, в котором обычно ношу туалетную бумагу на случай чего. Иду я, значит, и тут, напротив того магазина, где был отдел ритуальных услуг, резко хочу в туалет по-большому. Почему-то приходит в голову мысль, что туалет наверняка есть в помещении этого магазина, за дверью сразу за прилавком (есть ли он там в действительности, не знаю). Захожу в магазин, свет внутри приглушённый, но не кромешная тьма. Никаких полок нет, помещение абсолютно пустое, окна закрыты чем-то вроде листов фанеры, из всего, что было в магазине, есть лишь прилавок. И за прилавком сидит… нет, не Христос! Джидду Кришнамурти! Он строго посмотрел на меня и затем сказал: (слова приведены примерно) «Ты приблизился к повороту, за которым — истина, но свернул совсем не туда». После этого я открыл расположенную за прилавком дверь, за которой находился туалет (в действительности там расположен коридор, ведущий к служебному выходу с противоположной стороны здания, есть ли там вообще туалет — не знаю). В туалете в этом был полумрак — не светло, но и не темно: очертания стен и двери были видны отчётливо. Освещение это казалось комфортным, так сказать, нейтральным, фоновым, не вызывающим какого-либо страха или тревоги. Усевшись на унитаз (унитаз был хорошим, с возможностью сесть, с кольцом), я вдруг понял: вот так и закончилась моя жизнь. Многое можно было бы изменить, сделать не так, но как есть — так есть, что-либо менять уже поздно. После этого я проснулся.
Анонимно.
43
