Весь день я ходила как в тумане. Каждый звук казался слишком громким, каждый до — невыносимо реальным. Мой взгляд снова и снова возвращался к тому самому месту на животе. Синяк не исчез. Напротив — к вечеру он стал темнее, чётче, будто «дозрел».
У меня не было друзей в этом городе. Никого, кто мог бы просто прийти, посидеть рядом, поговорить. Я оставалась одна. С этой тишиной.
Только теперь я понимала — это уже не тишина. Это что-то другое. Живое. Наблюдающее.
Следующей ночью я боялась засыпать.
Поставила будильник на 3:10 — решила, что если проснусь раньше, это разрушит ритуал. Может быть, если я встану первой — оно не придёт.
Но будильник не прозвенел.
Я снова проснулась сама.
И снова — 3:13.
На этот раз всё было иначе.
Сначала — абсолютная тишина.
Не ухом — кожей я почувствовала: что-то не так. Потом — шорох. Скрежет по полу, как будто кто-то полз.
Я не могла дышать.
Мой взгляд сам собой зафиксировался на тёмном углу комнаты — том самом, который я всегда избегала.
И из этой темноты что-то вышло. Был похож на мужской силуэт.
Я не могу описать его. Он шёл — скользило. Плавно. Медленно. Я снова была парализована. Лежала в постели, чувствуя, как холод стекает по позвоночнику.
Он приблизился.
Склонилось надо мной.
Но ощущала… дыхание. Сухое, мёртвое. Как пустота.
И тогда оно снова прикоснулось.
Не к телу. К разуму.
Я услышала голос. Прямо внутри головы.
Тихий. Шипящий. Необъяснимо знакомый.
> «Ты ведь знала, что я приду… Ты всегда знала…»
Он стоял рядом, но я не могла не взглянуть на него, не двинуться. Сердце билось так громко, что казалось — вот-вот вырвется из груди, но разум словно онемел, отказываясь принимать реальность. Его темно-карие глаза, глубокие и неподвижные, словно тёмные колодцы, в которые страшно заглянуть, смотрели прямо на меня. Я ощущала, как в них прячется что-то необъяснимое — не ласка, не гнев, а холодная, необузданная сила.
Его запах был почти осязаемым — теплый, густой, с оттенками пряностей и земли, который словно обволакивал меня и одновременно душил. Он был настолько густым и навязчивым, что каждый вдох казался тяжёлым, словно я тонула в нем, не в силах освободиться. Этот аромат не манил — он пугал. Вызывал дикий, почти первобытный страх, но и непонятное охватившее меня напряжение.
Я хотела отвести взгляд, но взгляд мой словно приклеился к его лицу, к этим темно-карим глазам, полным тишины и ожидания. В них не было ни улыбки, ни жестокости. Только бездонная пустота и неподвижность, которые давили на меня с каждой секундой сильнее.
Он приблизился, и воздух словно сжался вокруг нас. Его голос прозвучал тихо, словно шелест, который заставил меня содрогнуться.
— Ты не можешь отрицать, что знала. Что ждала. Даже если пыталась забыть.
Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить ни слова. В голове — каша из страха и недоумения. Я не понимала, что происходит, кто он и чего хочет. Но с каждой секундой внутри меня росло ощущение, что я — пленница, и пленник этого присутствия.
Он коснулся моей руки. Пальцы были холодны и тверды, словно вырезанные из камня, но именно в этом прикосновении таилась угроза. Оно было как цепь, что сжималась всё туже и туже, лишая меня воздуха.
Я почувствовала, как внутри всё напряглось, будто меня охватили одновременно ужас и неведомая сила, которая не давала ни бежать, ни бороться. Я дрожала — не от холода, а от непостижимого напряжения.
Он наклонился ближе, и я едва услышала, как его дыхание касается моей кожи, пахнущей теплом и чем-то запретным. Это было не ласково и не грубо — это было как тихий вызов, который я должна была принять или отвергнуть, но не могла сделать ни то, ни другое.
Его глаза сжались, в них вспыхнул огонь, и я почувствовала, как моё сердце замирает, словно оно тонет в этом взгляде, полном страсти, силы и обещания чего-то страшного.
Я хотела кричать, хотела убежать, но тело было пленено. Он был здесь. И я была — с ним.
56
